Глава 148

Вчетвером — Жак, Микаэль, Дмитрий и Рен — они отправились в катакомбы. Которые разительно отличались от тех, по которым им доводилось ходить до этого. Не метро и коммуникации двадцатого века. Перед ними был ход, возраст которого насчитывал много столетий. Коридор освещался скудным светом едва горевших хозяйственных ламп. Каменные стены заросли грязью и грибком. Шаги гулко отражались от стен, создавая эхо, в котором чудились шаги тысяч и тысяч, прошедших здесь задолго до них. В стенах еще можно было различить редкие полусгнившие крепления для факелов. Воздух был насквозь пропитан запахом сырого камня, земли, тления и специфической жизни, произраставшей на этих стенах. Казалось, что за ними шествуют неуловимые тени, наблюдая за теми, кого эти места ждали много столетий. Задержавшись на одной из развилок, Дмитрий проверил, не стало ли их пятеро. Но позади осталась лишь тишина — Каин не пошел за ними в подземелье. По лицу генерала было видно, что его тоже коснулась неопределенность, повисшая вокруг окончательного вердикта Каину. Оставалась опаска, что в любой момент их нагонит предательство нефилима. А посему и соображения относительно дальнейшей судьбы Каина были предельно конкретные. Но не окончательные. — Надо было его все-таки пристрелить, — сквозь зубы прошипел Рен, легко угадав мысли генерала. — Надо было… — оскалился Дмитрий. — Хер выловишь. Или влезает кто поперек ствола. — У меня был прекрасный шанс во время боя, только я его просрал, — ворчливо протянул Грэй. — Пожалел пиздюка. Дмитрий заворчал что-то — негромко и матерно. — Чего жалел? Он бы тебя жалеть не стал. — Я дал ему шанс убить меня, — вдруг признался Рен. — Но он этого не сделал. Так что видимо в его бессмертной башке есть здравый смысл. Дмитрий повернул голову к Рену. — Блядь… Что? Мозги напрочь отсушило? — помолчав, он спросил уже спокойнее: — Из-за Анны? — Угу, — сухо ответил тот. — Мальчишка никак не может смириться с тем, что она выбрала такого, как я. — Анне только безмозглого пиздюка не хватало, — буркнул генерал. — Сопли бы за собой научился подбирать. И людям не гадить. — Этот мир ебанутый, я ебанутый и вы все ебанутые, потому что среди вас ебанутый я, — философски изрек Рен, деловито подняв палец кверху. — Очень поэтично, — с легкой усмешкой, выдохнул Микаэль. — Здесь следует сохранять особую осторожность, — прервал их разговор святой отец. — Ловушки сработают, если наступите на определенные панели. Они вышли к более широкому тоннелю. И в самом его начале остановились. По тому, как сосредоточен был Жан, Дмитрий понял, что, похоже, они почти на месте. И впереди то самое «минное поле». — Только предупреждаю — если я сдохну из-за плохой инструкции, то обещаю призраком мстить первым же, кого застану за бутылкой шампанского на свадьбе К плюс К, — ворчливо проговорил Рен, нервно оглядываясь по сторонам. — Я не оставлял никаких физических указаний, — проговорил Жан и постучал указательным пальцем по своему виску. — Только держу в голове правильный путь. — Ну, пиздец, — буркнул себе под нос Грэй, потирая переносицу под маской. — Хорошо сработано, — одобрительно оценил Дмитрий, запомнив траекторию, по которой двигался Жан. Он шагнул следом, в точности повторяя шаги и повороты. И вскоре оказался рядом со священником. Память сама подтолкнула к тому, как несколько дней назад он почти так же вел в Оксфорд Микаэля, Рена и Грега. Обходя ловушки и сигнальные системы, которые сам расставил, оберегая «Адам». Священник пошел вперед, даже не глядя под ноги. За десятки лет этот путь въелся в его голову, и он просто считал повороты, шагая вперед. В альковах стен то тут, то там попадались аккуратно сложенные черепа, оставшиеся тут сотни лет назад, когда здесь хоронили французских монахов-траппистов и служителей смерти. Жан лишь привычно перекрестился, вознося молитву за усопших. — Дальше будет ловушка против бессмертных, монсеньор, — проговорил священник, обернувшись к Микаэлю. Они прошли вперед еще немного. Коридор закончился небольшой, но крепкой дверью из стали, или схожего сплава. По краю двери в некоторых местах виднелись мелкие знаки защиты. И насколько можно было судить по древности этого прохода, изначально дверь здесь была деревянной. Отреагировав на прикосновение руки священника, загорелись знаки, принимая заявителя права пройти. Лязгнул ключ в замке. И за дверью открылось небольшое округлое помещение, посреди которого на каменном постаменте… ничего не было. В выбоинах и на уступах каменной кладки горело несколько свечей — как и все прошедшие века — неизменно освещая это сакральное место. Однако Микаэль невозмутимо выступил вперед. Он поднял руку и воздух вокруг начал вибрировать от напряжения энергии, текущей через ловушек. Они были сплетены из магических символов. И теперь они угрожали любому, кто пришел незваным. Отец Жан прошел вперед, тяжко подтягивая ногу, которую успел подвернуть во время смертельной гонки. Он перекрестился, тяжело дыша, а потом протянул к постаменту руки, словно хотел что-то взять. — Твою мать… — не сдержался Дмитрий, когда на его глазах словно из пустоты появилась с золотым отблеском Чаша. Неясно пробежала мысль, что с Копьем была схожая история. «Все у них не как у людей… — мысленно проворчал Дмитрий. — С хитроподвыпертом.» — Вы ее не увидите, — улыбнулся Жан. Он сделал несколько шагов вперед, почтительно держа Чашу. — Ее могли увидеть только хранители. Священник передал артефакт в руки Микаэля. — Моя миссия выполнена, монсеньор, — с достоинством проговорил святой отец. Микаэль принял Чашу в руки с выражением лица, которое могло бы показаться почти благоговейным, если бы не его характерная холодность. Он повертел ее в руках, словно проверяя, что это действительно то, за чем они пришли. — Ну… — протянул Рен с легким сарказмом, глядя на артефакт, — а ты думал, мы просто возьмем ее с полки, как банку консервов, генерал? У бессмертных все должно быть со стильной мистикой. — Ага, со спецэффектами. «По крайней мере, теперь все три предмета у нас. Осталось только до конца понять, что в этих текстах,» — подумал генерал. — Если на этом все, надо возвращаться, — сказал он. — Надеюсь, на обратном пути сюрпризов не будет.

***

Остававшиеся в Нотр-Даме Анхея, Давид, Кира и Кассиэль, похоже, тоже времени не теряли, пока ожидали ушедшую за Граалем половину группы. Кира с критичным видом медленно обходила зал — пытаясь представить, как будет проходить их с Касом церемония здесь. — Жаль, что сейчас хрен достанешь где цветы… — мечтательно сетовала она. — Ты слишком много придаешь значения этому событию, — проговорила Анхея, услышав слова Киры. — Это всего лишь свадьба. — П-ффф… — фыркнула Кира. — Анхи, ты хоть когда-нибудь приоткрываешь форточку? — К слову о подготовке… — задумчиво сказал Давид, поглядывая на Кассиэля. — Что надумали о брачной ночи? Дело — честнее не бывает. Но брачная ночь у демонов в стенах монастыря — несколько… необычна. Даже на мой вкус. — Не беспокойся, об этом я позабочусь, — проговорил Кассиэль, бросив на Киру веселый и одновременно многозначительный взгляд. Давид понимающе кивнул, наблюдая за другом. — К слову, могу порекомендовать… Здесь через несколько кварталов есть Лувр и большое число некогда первоклассных гостиниц. Постельное белье можно прихватить из монастыря. Не уверен, что там оно осталось подходящим. Знаешь. По случаю твой свадьбы, проводить которую будет Микаэль, я даже готов пойти на преступление и принести пару охапок роз с Амора. — Не беспокойся, друг, я все сам спланировал, — ответил он твердо и уже с нажимом. — Уж это я точно беру на себя. Анхея, которая устало сидела на лавочке, усмехнулась. — Ваше внимание к чужим брачным ночам даже удивляет. Хотите получить и туда приглашение, ваше темнейшество? — хитро спросила она. — Никогда подобным фетишем не страдал, ― скривился Давид. ― Я лишь до сих пор не верю, что Кассиэль решился на женитьбу. За те годы, что я его знаю, он производил впечатление безнадежного угрюмого, покрытого пылью ворчуна и затворника. Ни в один клуб было не вытащить. Никуда. Скука смертная. Я уже думал, взвою. Анхея поднялась и прошлась вдоль стены, рассматривая сохранившиеся витражи в окнах. Повернувшись к Давиду, она внимательно посмотрела на демона. — И часто ты бывал на свадьбах? — Гмхм… — демон задумался. — До погружения в сон временами бывал — приглашали отцовские вассалы. Типа, окажите честь… А потом, на Земле, — Сomme ci, comme ça [1], как говорят здесь. Приглашали многие смертные. Но идти хотелось не ко всем. А почему вдруг тебя так заинтересовал этот вопрос? — с прищуром спросил Давид. — Сама замуж хочет… — хмыкнула ехидно Кира. Анхея закатила глаза. Это замечание было настолько нелепым, что она решила проигнорировать его. — Я никогда не была на свадьбах, — объяснила она. — Не знаю, как это проходит. — На одной завтра можешь оказаться. Ты — занудная, ворчливая и высокомерная задница. Но я буду очень рада тебя видеть у нас на свадьбе, — честно призналась Кира. — Благодарю, — сдержанно отозвалась Анхея. — Сомневаюсь, что в ближайшем будущем меня пригласят на еще одну. Придется довольствоваться вашей. — Кто знает… — многозначительно и загадочно проговорил Давид. — Кто знает. Человеческий век короток. Возможно, Микаэль тоже решится. Анхея закашлялась и приподняла брови. — Ты серьезно? Бессмертный и человек? Архангел и человек? Какое… забавное предположение, — проговорила девушка. Давид пространно развел руками. — На дворе Апокалипсис. Бессмертные живут среди людей. После того, как все закончится… сомневаюсь, что найдется судья, который приговорит лишить его крыльев. Анхея не стала отвечать, а снова села на скамью, глядя на Каса, который обнял Киру и что-то ей шептал на ушко. Судя по всему, какую-то влюбленную чепуху. Решив воспользоваться моментом, ангелесса тихо спросила Давида. — Когда мне нужно связаться с генералом? Пребывая в каких-то своих красочных мечтах, которые все более и более начинали приобретать возвышенные романтические устремления, Давид скуксился так, будто залпом опрокинул стакан с чистой хиной. Эта идея Анхеи продолжала ему не нравиться. Но отложить уже в который раз это дело в самый долгий ящик уже не получилось бы. — Я сегодня отправляюсь по делам на Небеса. Идеальный вариант для того, чтобы «тайно», в секрете от меня, выйти на связь. — Мне нужно будет передать ему что-то помимо расплывчатого «я согласна», — заметила она, глядя в его глаза. Пусть Давид и был не в восторге, но отступать она не собиралась. — Ты ведь понимаешь, что он не оставит тебя в покое? Из груди Давида вырвался тяжелый вздох. — Намного больше меня вводит в исступление то, что они не оставят в покое тебя. После короткого раздумья, он сказал: — Запроси подробные инструкции, что именно тебе следует делать. Дай понять, что ты предельно заинтересована в успехе дела. Можешь передать что-то из наших с тобой разговоров. Приврать, что я строю перед тобой грандиозные планы на будущее… — А на самом деле ты не строишь? — Анхея изящно повернула в его сторону голову, окинув взглядом демона. Давид хитро смотрел на Анхею. Ему понравилось, что она отметила эту фразу. — Тебя это беспокоит, — воркующе проговорил он. — Строю. Конечно, строю. Так что, это будет чистая правда. И ей поверят. — Хорошо, — кивнула она. Немного помолчала, кусая сухие губы, а потом все же спросила: — Какие планы ты строишь? На лице Давида мелькнула тень. Он понял, что с Небес нужно принести еще одну вещь, которая могла понадобиться в любой момент. И снова расслабился. — Я хочу, чтобы ты вошла в мой дом. Согласилась бы прожить со мной вечность. Я готов исполнить любое твое желание — только попроси. И однажды… — он мягко, неспешно подошел к ангелессе. — Ответила мне «да» на предложение руки. До конца времен. Руки демона нежно обняли Анхею. — Нет, — невозмутимо проговорила ангелесса. — На последний план. Все остальное я и так приберу к рукам — и тебя, и твой дом. — Отлично, — мурмуркнул Давид. — Вот и расскажи об этом Антари. Он поцеловал ее в макушку, за ухо, в шею. Закрывая крыльями от внешнего мира, что, похоже, сулило гораздо менее невинное продолжение поцелуев. Его движения были такие напористые, жадные, что внутри нее поднялась неконтролируемая волна желания. Обхватив его лицо ладонями, Анхея заставила его немного отстраниться. — Если ты так продолжишь, я не смогу остановиться, — прошептала она и бросила взгляд на Киру и Каса, которые отошли к алтарю, чтобы посмотреть на фрески. — Не скажу, что мы не найдем здесь подходящего местечка… И сможем отметить его своими горячими воспоминаниями. — Не хочу… чтобы об этом потом говорили остальные, — прошептала она, тяжело дыша. — Лучше потом… Хорошо? Давид склонился к ее уху и вкрадчиво прошептал, обжигая ее своим дыханием: — Как скажешь… Анхея подняла на него глаза, не просто опаляя, а скорее даже сжигая взглядом. — Хочу тебя, — проговорила она, едва касаясь губами его шеи, щекоча дыханием. — Всю ночь… — И эту, и следующую, и следующую… И так — все ночи, что опустит нам вечность… — откликнулся Давид, жадно поглощая взглядом каждое ее движение, каждую пылкую искорку в глубине ее зрачков. И недовольно заворчал, почувствовав энергию Микаэля. — Адовы глубины… Вечно он не вовремя. — Я же говорила, — проговорила Анхея, отстраняясь и принимая привычно отстраненный и невозмутимый вид. Пока Микаэль не вернулся к ним, она легко дотронулась до тыльной стороной руки его ладони. — Зачем тебе сегодня на Небеса? Давид испытал искреннюю благодарность к Кассиэлю и Кире, что ему есть, что ответить, не привирая. — Нужно забрать то, что нужно для завтрашней свадьбы и что я не могу доверить никому более. И дать пару распоряжений, чтобы доставили остальное. Но не переживай. Мы успеем все, что запланировали на сегодня. Ангелесса выпрямила спину, поднялась и отошла от демона, обдумывая его слова. Внутри ворочалось что-то неприятное, липкое — предчувствие какой-то беды. Но она не показала ему, а только строго проговорила: — Ты ведь знаешь, что у тебя нос определенным образом двигается, когда ты врешь? Все тело Давида стало разом более напряженным. Его одновременно и восхищало, и раздражало то, как она распознает лукавство. — Но я не вру. Мы же с тобой заказывали платье. Его надо забрать. — Разумеется, — кивнула она. — Но это часть правды. Давид помрачнел, опустил голову. — Это не моя тайна. Я должен проследить за тем вторым своим делом, с которым мы прилетали на Небеса в прошлый раз. Немного помолчав она нехотя ему сказала: — Будь осторожен. Глупо из-за кого-то рисковать собой, — но даже не посмотрела на него, все еще сжимая ладони за спиной. Давид задумался над ее словами. А потом мрачность в его глазах сменилась уверенностью с примесью благодарности. — Я рискую очень малым. В отличие от того, для кого я это делаю, — тяжело и неподдельно вздохнул он. Анхея посмотрела на входящего в зал Микаэля в сопровождении других. Она увидела Чашу в его руках и внезапно все поняла. Архангел был единственным, ради кого Давид стал бы рисковать. Ради него и Одри. — Мне все равно на того, для кого ты это собираешься делать, — честно призналась она. — Просто… если ты действительно планируешь будущее, то не глупи. Понимаешь? — Я понимаю, — согласился Давид, проследив за Чашей в руках архангела. — Но это касается нас всех. Нашего общего будущего. Я не могу сказать больше сейчас. Чуть позднее. Обещаю. — Ты не обязан, — пожала плечами Анхея. — И я не требую посвящать меня во все дела. Просто будь осторожен. Я еще хочу быть с… Она осеклась, раздосадованно нахмурив брови. — Хочу искупаться в богатстве и власти, — закончила она шутливо. Ее случайная оговорка перекрыла весь дурной настрой демона. Давид расплылся в чарующей довольной улыбке. — Ты искупаешься. Я лично искупаю тебя в них — от ноготков на твоих очаровательных ножках до кончиков нежных перьев. Он поднял глаза на Анхею — и в них будто отразилось все действо, что он предвкушал и описал сейчас. А она на это лишь необычно застенчиво улыбнулась. ————————— 1. Серединка-наполовинку (фр.)