Глава 149

Последний элемент для ответа на вопрос, что именно нужно сделать для того, чтобы остановить Апокалипсис, был у них. Оставалось лишь найти исчерпывающий ответ на сам вопрос. Анализируя все события дня, Дмитрий шел в комнату Лэйн. — Можно? — постучал он в дверь. Она не сразу услышала его голос за шумом в голове. Теперь Баал звучал отчетливее и реальнее, чем любые другие. Он звал ее, приказывал поддаться, и сопротивляться было все сложнее. Лэйн держала Книгу, смотрела на алую обложку и пыталась заставить себя возненавидеть ее. Бросить перевод. Баал замолчал так же резко, как и начал говорить, и девушка услышала Дмитрия. — Да… да, заходи, — проговорила она, растирая лицо ладонями. Генерал открыл дверь. Уже стало привычным — за все то время, что раз за разом он видел, входя к ней в комнату. Остывший чай на столе — если вообще был. Сырость и холод, на которые уже просто перестаешь обращать внимание, потому что они уходят лишь на совсем короткое время. И ее хрупкая уязвимая фигурка, склонившаяся над Книгой Апокалипсиса — неизменное, будь за окном день или ночь. И сейчас с возросшей уверенностью сказал себе, что все это закончится совсем уже скоро. И ей не придется вот так проводить долгие часы. Она сможет заниматься любыми другими делами — какие выберет сама. А не теми, которыми ее вынуждали заниматься обстоятельства. Включая его самого — признал он с горечью. — Как у тебя дела? — спросил он, снимая куртку, покрытую темными засохшими пятнами. — Я в… — голос подвел, и Лэйн пришлось прочистить горло, прежде чем смогла проговорить: — Все хорошо. Почему ты снова в крови? Она поднялась и подошла к Дмитрию. — Каждый раз, когда ты возвращаешься ко мне, ты всегда в крови. Надеюсь, на этот раз не твоей? Внутри дернулось легкое чувство неловкости за вопросы про кровь. Лэйн переживала. Это понимание рождало в нем признательность и тепло. Но и неловкость, досаду на себя тоже. Расстраивать ее не хотелось. — И так, и так, — не стал лукавить он. И добавил: — Все уже в порядке. Напоролись на засаду. Немного побило осколками. Но Микаэль меня залатал. Дмитрий коснулся ладонью щеки Лэйн. Отмечая, что она напряжена и будто слегка подрагивает. А кожа немного пошла розовым и белым разом. — Ты не простужена? — Наверное, немного, — пожала она плечами. — Надо попить горячего. Лэйн привлекла его лицо и ласково, едва ощутимо поцеловала. — Сейчас я попрошу тебя больше не попадать под осколки, — проговорила она с улыбкой. — А ты скажешь, что не можешь обещать, но постараешься. Так что пропустим эту часть. Дмитрий мягко усмехнулся, отвечая на ее поцелуй. Она чувствовала его, понимала, знала, что он может, а что выше его сил, принимала, какой он есть. И ему казалось, что существует это уже целую вечность. — Могу принести тебе горячего чаю. В термосе, — предложил он. И неуверенно попробовал подхватить ее настроение. — А ты… предложишь сходить за ним вместе… — Тогда тоже пропустим эту часть и пойдем, — рассмеялась девушка, отстраняясь. Она механически, словно это было частью ее, забрала Книгу со стола, а потом вернулась к генералу. — Пойдем, — сказал Дмитрий. В голове промелькнула мысль, что кухня к каминному залу ближе. А зал больше, чем эта бывшая, возможно, в прошлом келья. И подхватил с собой мягкий футляр с Копьем. — Кажется, различий стало меньше, — улыбнулся генерал. — Каких? — слегка рассеянно уточнила она. — Вот в этом, — он кивнул на Копье и на Книгу в руках Лэйн. И пояснил в полу-шутку: — Теперь с собой носим. Личное приписное оружие. — Я была бы рада, если бы ее не было. И его, — она кивнула на копье в его руке. — Но что имеем, то имеем. Она усмехнулась. — Устал? — спросила Лэйн, шагая рядом с ним и наконец чувствуя себя на месте. — Не очень, — чуть повернул голову в ее сторону генерал. — На самом деле энергии через край. Может побудешь со мной, пока я тренируюсь? — С удовольствием, — с готовностью отозвалась она. — Красивый генерал устраивает для меня персональную тренировку… Может покажешь пару приемов? — Может быть, — с коротким смешком ответил он. — Но сначала чай. Лэйн предвкушающе покусала губу. Они свернули на кухню, на которой уже никого не было. Села за стол, а Дмитрий принялся рыскать по шкафам в поисках чая. Колдуя с ингредиентами умело и с увлеченностью. В результате оказалось более чем сносно — к черному чаю мята, чабрец и тимьян. И собирал он эту смесь, ориентируясь на то, как пахнут травы, а не на французские названия, которых не понимал. — Мне кажется, вполне, — поставил он на стол заварной чайник с доспевавшей заваркой. — Тут еще какие-то ягоды. Кажется, земляника. Если хочешь, можно тоже добавить. — Люблю землянику, — согласилась Лэйн. Она откровенно любовалась хозяйничавшим Дмитрием. Он закинул в чайник несколько ягод. — Когда-то я знал все ягодные места вокруг нашего поселка. — Никогда не собирала ни ягод, ни грибов. Сходим когда-нибудь? — спросила девушка. — Сходим, — с улыбкой пообещал он, пододвигая ей чашку с чаем. В каминном зале было тихо и пусто. Начинали понемногу сгущаться сумерки. Но из экономии свет здесь если и включали, то только уже когда становилось совсем темно. Чай был допит. И нужно было переходить ко второй части намеченного дела. Дмитрий вынул из-за плеча Копье, вышел на середину зала, сделал несколько «восьмерок», разминая кисти. ― Чему бы ты хотела научиться? Что тебе показать? ― повернулся он к Лэйн. Она спрятала улыбку, а потом поднялась и подошла ближе. Глаза ее сияли. — Научишь драться Копьем? — спросила она. — Полезный навык, судя по всему. ― Надеюсь, что на один раз. Больше не потребуется, ― сказал Дмитрий, перекидывая Копье из руки в руку. От осознания, что он выделывает незамысловатые финты перед ней, начинало быстрее идти сердце, кровь взбудоражено побежала по жилам. ― Так что? ― он замер, выжидающе наблюдая за Лэйн. Она подошла ближе и неуверенно коснулась древка Копья. — Что мне делать? — спросила девушка. Он встал у нее за спиной, перехватывая древко перед ней. ― Возьми его в руки. Держи, ― негромко сказал Дмитрий, наклонившись к ее уху. — Меня это должно возбуждать или это побочный эффект? — пошутила Лэйн. — А может дело в тебе? ― А тебя возбуждает? ― спросил генерал. — Ты? — переспросила девушка. — Всегда. С первого дня. Дмитрий усмехнулся, но все же постарался придать своему голосу строгости: ― Кажется, речь шла о тренировке, лаборант. Эта деталь определенно к ней не относится. Лэйн тихо рассмеялась, все еще удерживая ладони на рукояти Копья. Постаравшись сосредоточиться, она проговорила: — Виновата, генерал. Готова исполнять все приказы, — но в голосе Лэйн появилась новая игривая нотка. ― Так-то лучше. Дальше следует, как и с любым оружием, научиться правильно держать его в руках. Чтобы в любой момент быть готовым выполнить тот или иной прием. Расслабься. Ты слишком напряжена. Он тоже старался сохранять контроль, но с каждой минутой это становилось делать все сложнее. — Так? — Лэйн, подчиняясь его движению, сделала впад. Держать оружие в руках было неловко и странно — как будто Копье ее не принимало. — Кажется, с ручкой у меня получается лучше. Дмитрий оценил ее хват и движение. Попутно ― линии фигуры и позы, в которой она застыла. ― Возможно, ― немного понизил он голос ― ближе к шепоту. Запах ее волос уводит мысли в совершенно другую сторону. И противиться этому не хотелось. ― У каждого свое оружие. Лэйн резко развернулась в его объятиях и положила руки на его шею. Пальцы очертили твердые мускулы, спустились по груди. Глаза подмечали все ссадины и ранения — снова он дрался там где-то на улице, пока она вела свой бой с тенями. Ей не хотелось думать об этом сейчас. — У меня есть оружие против тебя, — выдохнула девушка, поднимаясь на цыпочки и приближая губы к его губам. ― Вы уверены, лаборант, что это так? Что хоть за оружие? ― выдохнул Дмитрий, чувствуя, как от ощущения прохлады ее пальцев на шее стало неровным и более частым дыхание. — Это скорее даже навык, — ответила Лэйн с улыбкой. — Обезоруживающий. Губы наконец прижались к его коже — нашли часто бьющуюся жилку на шее и просчитали удары его пульса. Частого и неровного. Возбужденного. — Кажется, работает, — прошептала она. ― Это запрещенные приемы… ― заметил Дмитрий. А потом сам склонился губами к ее шее. ― За такие можно… получить взыскание по дисциплине. Лэйн вывернулась из его объятий. Грудь ее тяжело вздымалась от тяжелого дыхания, а щеки раскраснелись. Она вытянула руку, останавливая Дмитрия от того, чтобы он следовал за ней, а сама села на скамейку напротив. — Покажешь сам, чему научился? Мне нравится наблюдать за тобой. Особенно без верхней одежды… ну, если тебе вдруг станет жарко. ― Хочешь, чтобы я тренировался без футболки? ― с хитрым прищуром спросил Дмитрий. — Желательно, — улыбнулась Лэйн. — Не боишься, что сюда могут зайти — кто-нибудь, особенно монахини? — он скорее дразнил, чем это действительно его сейчас интересовало. — Боишься, что захотят присоединиться, а у тебя не хватит сил? — поддразнила Лэйн его в ответ. — Боюсь, что они захотят присоединиться и придется им отказать, — засмеялся Дмитрий. Он стянул с себя футболку, бросил ее на скамейку и подхватил в руки Копье. — Какой же ты самодовольный индюк! — рассмеялась Лэйн. — Всегда знала, что ты в тайне наслаждаешься тем, насколько ты сексуальный. Генерал рассмеялся еще громче. — Не вижу в этом ничего плохого. Тебе же ведь это нравится? — Ты даже не представляешь как, — приподняв бровь, игриво ответила Лэйн. Ее взгляд скользнул по широкой груди Дмитрия, кубиками пресса и косым мышцам, уходящим вниз под ремень штанов. — Ну, и все, — склонившись к Лэйн, он поцеловал ее. — Зачем нам тут кто-то еще. Выйдя на середину зала, Дмитрий с хитрой усмешкой подмигнул Лэйн. А потом все же постарался абстрагироваться от мысли, что сейчас наблюдать за ним она будет с иной целью. Хотя это и было сложно. Он сосрдоточился, запомнив то странное рассеянное, отрешенное состояние в голове, когда пришло ощущение силы и неясное наставление от этого странного предмета. Или от того, кто когда-то создал его. Начал двигаться, воспроизводя показанные Микаэлем приемы. Постепенно движение захватывало его. В голове стало пусто, от мыслей остались лишь невнятные обрывки. Существовало лишь движение и мелькание образов перед глазами. Узкая, отрешенная от всего остального фокусировка на том, куда направлен сейчас удар Копья. Или каково сейчас должно быть движение. «Открой мне себя. И я смогу повести тебя…» — явственно прозвучало в голове. По телу прокатилась дрожь. Голос напоминал шелест травы и ветра — неясный, незнакомый. И в то же время… знакомый. Будто Дмитрий знал его всю жизнь. И эта «часть» голоса почему-то беспокоила его, тревожила, поднимала недовольство, не давала полностью сконцентрироваться на силе и тепле, начавших заполнять его тело, как и в прошлый раз. Только теперь более отчетливо. И более ведомым чувствовал себя сейчас Дмитрий. Он постарался принять это вливание силы и то, как она начала вести за собой его тело. Движения стали более гармоничными, плавными, уверенными, точными, сбалансированными. Дмитрий вдруг понял, что откуда-то знает, как должен сработать в следующее мгновение. Каким должно быть следующее действие. А тренированное тело с готовностью следовало за велением странного голоса. Пока не уперлось в странное подобие порога. «Доверься. И я пойду рядом с тобой.» Вопрос собрался странным образом не в голове, а у сердца. Будто колыхнулось неясное незаполненное пространство за грудиной. Казалось, нужен еще шаг. Но так сложно было его сделать. Погрузиться до конца в это ощущение потока не получилось. Но даже то, что получалось сейчас намного превосходило то, что он мог делать прежде. Тело двигалось в смертоносном подобие танца, будто само. Без его, Дмитрия, контроля. Не считая мелочи. И в какой-то момент, ощутив прикосновение к этому потоку, он остановился, замер. Приводя в порядок дыхание, слушая, как молотит в груди и в висках. Ощущая, как по телу продолжает разливаться сила — спокойная и уверенная. Мускулы перекатывались тугими узлами под кожей. Расслабляясь и напрягаясь. И Дмитрий, несмотря на проделанные упражнения, не чувствовал в них усталости. — Как ты? — вырвал его из этого погружения голос Лэйн. Дмитрий анализировал ее слова. — Контроль там очень условный. В боевых техниках подобное называют трансом. Но это… не совсем то. Я знаю, как это. Но это состояние отличается. В нем будто нет страха и сомнений вовсе. Только поддержка, сила и спокойная уверенность, что я могу все. Пока эта сила во мне, рядом со мной. Не знаю… Не знаю, как описать. Девушка подошла к нему и положила руку на плечо. — Но ты в порядке? — внимательно глядя ему в лицо, спросила она напряженно. Не было ни холода, ни дрожи — ничего. Только покой и уверенность. — Да. В полном. Дмитрий слушал свое тело, постепенно обретая обратно привычную подконтрольность. — Это ощущение… Кажется, что я могу так двигаться часами. И не устану. — Но это не совсем так, — сказала Лэйн понимающе. — Я знаю, как это. Тебе кажется, что нет усталости или боли, но это как если бы ты был под обезболивающими. Позже все это настигнет сразу и с головой. Поэтому постарайся контролировать себя. Как ты мне об этом всегда говоришь. — Значит, мы позаботимся о себе сами, — жестко сказал генерал. — У нас есть мы. И есть близкие, кто может помочь. — Да, — кивнула Лэйн. — Точно та же сила, благодаря которой я могу работать над Книгой сутками. Все время. Столько, сколько нужно Книге. Она пожала плечами. — А потом ты находишь меня с кровоточащим носом. Дмитрий с тенью укора в глазах провел пальцами по щеке Лэйн. Она тяжело вздохнула. — Копье, Книге или кому-то, кто над ними нужны наши способности. Но, как мне кажется, плевать, что будет с нами дальше. Дмитрий нахмурился. Он чувствовал в себе некоторый упадок сил после того близкого к эйфории состояния, что было во время боя с фантомной целью. Но не мог назвать его существенным. Впрочем, и тренировка не длилась долго. Внутри заклокотало раздражение. — Это мне говорит человек, который выпьет принесенный ему чай горячим, только если у него отобрать его Книгу. Она указала на пустую чашку глазами. — Видишь, я исправляюсь, — и рассмеялась. — Намек на то, чтобы я хвалил тебя чаще? — вкрадчиво спросил Дмитрий. В уголках губ мелькнула теплая улыбка. — Да, есть такое, — согласилась Лэйн, касаясь его кончиками пальцев. — Сохраняй баланс. Не увлекайся. Еще не ставшая привычно притупленной повышенная чувствительность отреагировала на ее близость, на ее запах особенно остро. Пальцы его поджали ее за поясницу крепче, привлекая ближе, плотнее. Он поцеловал ее за ухом, а рука уверенно сместилась ниже, на ягодицы Лэйн. Она с готовностью подалась навстречу, податливо прижавшись к нему. Подчиняться ему было на удивление приятно. Копье мешало, и пришлось потрать несколько секунд на то, чтобы убрать его в чехол. — Прости, — сказал Дмитрий, приобнимая Лэйн уже двумя руками. — На чем мы остановились? — На том, что ты сейчас доведешь меня до оргазма, — подсказала ему Лэйн, обнимая мужчину и впиваясь в его губы. Дмитрий ответил с жаром, сжимая ее в объятиях. Пока одна ладонь плотнее фиксировала и прижимала ее под лопатки, вторая спустилась от талии к ягодицам, крепко стискивая их. Желание, помноженное на остатки эйфории, ударило в голову. Сместившись немного в сторону, Дмитрий прижал Лэйн к большому гобелену, закрывающему половину стены. Пальцы впились в ее бедра, потянули вверх. Губы жадно рвали поцелуй за поцелуем. Это было то самое чувство, которое так любила Лэйн рядом с генералом — полная беспомощность смешанная с уверенностью в собственной безопасности. Он брал ее так, что не оставалось сомнений, кому она принадлежит. Кто будет рядом с ней всегда, не смотря ни на что. Она, путаясь в застежках, попыталась расстегнуть ремень, но Дмитрий заставил ее убрать руки и сделал все сам. Уверенно и медленно, словно хотел показать, что именно он владеет ситуацией. От такого маленького открытия снова затянуло внизу живота, и Лэйн повернула голову, чтобы найти его губы. Он потянул к полу ее одежду, раздевая ее ниже пояса. Встал, принимаясь ласкать обнаженное тело. Забираясь под кофту, стискивая ей грудь, массируя ореолы и соски. Не разрывая поцелуя, не отрываясь от нее. Потом пальцы прошлись обратно по животу Лэйн вниз, дотронулись до набухшего клитора, сжали и начали переминать его — то грубее, то мягче. — Я тебя очень хочу… — прошептала Лэйн, подаваясь назад и потираясь о стоящий член. — Возьми меня… И от этих слова дежуривший где-то у края сознания Ллойда «маячок», пытавшийся напомнить о том, что в любой момент сюда может кто-нибудь войти, заглох. Остался лишь адреналин и желание. Желание быть с ней, обладать ею, отдать ей себя. Прямо здесь, вопреки всему. Дмитрий, приспустив штаны, белье, подхватил Лэйн руками под бедра, приподнял, упирая ее в стену, вошел в горячее влажное лоно, выдохнул, наслаждаясь ею, опасностью и самой возможность забыть про правила. Их больше не было. Была лишь любимая женщина в руках. И желание быть с ней. — Ты такой… хочу, чтобы ты не сдерживался, — проговорила она, тяжело дыша. Лэйн нашла его губы и жадно поцеловала Дмитрия. Впившись пальцами в его плечи, девушка пыталась подавить стоны внутри, но получалось плохо — желание и возбуждение захватывали с головой. Он хватал поцелуи с ее губ, склонялся к ее груди, шее. Лаская губами, языком, мягко прикусывая зубами. Дмитрий держал ее на себе на руках, насаживая до упора, погружаясь и отпуская. Меняя ритм. Его дыхание мешалось с тихими хрипящими стонами. — Лэйн, я люблю тебя. Моя… Лучшая. Любимая… Сладкое самозабвенное безумие поглотило рассудок. И было так блаженно отдаться этому безумию. Слышать ее стоны, тихие вскрики, чувствовать ее вкус и мягкость на губах. Ощущать руками нежность, уязвимость, податливость, покорство. Ощущать ее жар и желание. Обладать всем этим. И дарить в ответ свою силу, ласку, заботу, нежность. Так просто, не думая о рисках, не желая помнить ни о чем. Не желая останавливаться. Резкими глубокими движениями вбиваясь в нее, слыша и ощущая, как она отвечает и желает продолжения. — Сильнее… — простонала она, сама насаживаясь на него до конца. От осознания того, что их могут поймать, девушка едва не кончала. Это было так нежно и грязно одновременно, что пик был совсем рядом. Дмитрий отклонился немного назад, подсаживая ее на себе, давая Лэйн возможность сесть и насадиться на него до конца. Перехватил выше ее бедра, рыча, наслаждаясь каждым мгновением. Склонил ей голову на грудь, слушая, как бьется ее сердце. Слыша, как молотит в ответ его собственное. Слившись с ней в единое целое, не желая останавливаться, отпускать. С упоением, жестко, глубоко, толкаясь с напором, выходя и снова погружаясь в нее до упора. Он чувствовал, как она близка, и ускорялся сам, наращивая силу. Она впилась в его губы поцелуем, пытаясь заглушить собственный стон. Ее руки обвивали шею Дмитрия, притягивая его ближе — он продолжил двигаться, чувствуя, как вздрагивает Лэйн ритмично на нем. Стиснул зубы, сдерживая стон, вышел и излился ей на живот. Замер так на мгновение, или больше. Прижимая ее к себе, дыша горячо и тяжело ей в шею. Не желая ослаблять объятия ни на секунду. Его, с ним. И он с ней — навсегда. Лэйн обмякла в его руках и в блаженстве прикрыла глаза. Это было так восхитительно — наконец полностью пустая голова, ощущение расслабленности и покоя. — Только с тобой мне по-настоящему хорошо, — проговорила она. Поцеловав ее в висок, Дмитрий плавно поставил ее на пол. Обхватил ладонями под подбородок, мягко коснулся ее губ губами. — Я уже не могу представить свою жизнь без тебя. Ты изменила все. Я не знаю, как это описать. Ты стала всем. Для меня. — Наверное, это не очень хорошо в сложившейся ситуации, — вздохнула Лэйн. — Но я этому рада. Дмитрий улыбнулся, от чего-то ощутив легкое смущение. Очертил пальцем тонкую, чувственную ее ключицу. — Ты дала мне отчетливый смысл, что делать, куда стремиться, какие выполнять задачи. Он поправил пряди волос на ее висках. — У нас еще осталась клубника и ананасы. Можно перебраться в комнату и продолжить. — Хороший план, — согласилась она со смехом и принялась одеваться. — Пошли. Подхватив футболку, Дмитрий некоторое время смотрел, как Лэйн одевается. В этом была какая-то особенная красота, что-то особо притягательное. — Знаешь, наверное я впервые за три года начал вспоминать, что действительно есть отдых, — задумчиво, в откровенности, проговорил Дмитрий. — Здесь. Сейчас. С тобой. — Это ты еще не пробовал валяться в постели два выходных подряд, поедая пиццу и глядя «Свидание с незнакомой» или «Холостяка», — рассмеялась она. — Два выходных подряд? Звучит неплохо, — сдержанно хохотнул генерал. — Когда все закончится, мы обязательно его реализуем. Насчет кино не уверен. Но попробовать сделать пиццу… может и получится. Если убедить Анну помочь с готовкой. Когда-то они пекли домашнюю пиццу. С мамой. — Однажды я буду рада остаться с тобой наедине, — твердо повторила Лэйн. — Без никого. Даже Анны. Дмитрий перехватил ее взгляд. И понял ее. Провел рукой по волосам. — Останемся, — с серьезностью, глубоко, уверенно, давая обещание, проговорил Дмитрий. — Наедине. Только ты и я. — Думаю, с пиццей мы справимся, — чуть расслабленнее проговорила она. — Там ведь мука, пепперони и сыр? Половину рецепта мы уже знаем. — Разберемся, — уверенно сказал Дмитрий. — Не думаю, что это сложно. Он приобнял ее за плечи. Будущее, о котором они говорили сейчас, начинало казаться таким близким и совсем реальным. Оставалось совсем немного.