Глава 156

Пригубив глифт и проследив, чем сейчас занята Анхея, Давид направился к Микаэлю. — Браво, твоя речь на церемонии тронула бы даже аморского эльфа-церемониймейстера, — слова демона звучали шуткой, но взгляд его был серьезным и тревожным. — Прежде я не предполагал, что однажды увижу тебя в подобном амплуа. И на свадьбе у кого? У Кассиэля — нашего рыцаря-затворника. — Любовь, — тихо произнес Микаэль, держа в руках бокал с глифтом, — это единственное, что может заставить даже архангела стать пастором на одну ночь. Особенно если речь идет о тех, кто ее заслуживает. Его взгляд скользнул к Кассиэлю и Кире, стоявшими чуть поодаль, обмениваясь тихими словами и улыбками. — Что до Каса… — Микаэль сделал короткую паузу, будто подбирая слова. — Он всегда был тем, кто предпочитал одиночество. Но иногда именно те, кто меньше всего этого хочет, находят то, что им действительно нужно. И я рад, что сегодня он нашел свой путь. Демон усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Знаешь, что меня сейчас очень беспокоит? Затишье. Не считая неприятных мелочей, мы спокойно заполучили Чашу. Чутье редко подводит демона-юриста. Нужно быстрее сворачивать дела и сваливать отсюда. Пусть эта ночь будет для рыцаря и его прекрасной юной супруги. Но потом следует убираться отсюда поскорее. Он помолчал, сделал пару глотков из бокала. — Я добыл то, о чем ты просил, — тихо сказал Давид. — Документы из архива Совета Небес у меня. Их довольно много. Но, полагаю, они смогут пролить свет на многие наши вопросы, когда мы прочтем их. Микаэль задумчиво потер переносицу, его челюсти напряглись. — Хорошо, — хрипло отозвался архангел, бросив задумчивый взгляд на Одри. — Займемся этим после празднования. — Сейчас все тихо, ― продолжил Давид. ― Сама кража прошла чисто. Но… пока дело не сделано, нельзя быть уверенным абсолютно, что ничего не случится. Больше всего я не хочу увидеть здесь Гавриила со стражей для твоего ареста. — Я знаю, что ты беспокоишься не напрасно, — проговорил Микаэль ровно, опуская бокал на ближайший столик. — Но я думаю, мы заслужили небольшую паузу, чтобы не думать о делах. Демон с рассеянным видом созерцал каменную колонну. И снова вернулся к рассуждениям: — К слову, надо что-то с Каином решать. С ним и с его договором. Больше так продолжаться не может. Если мы выходим на финишную прямую, следует себя обезопасить от соглядатая. И сделать это так, чтобы сам он остался жив. — Не могу не согласиться с этим, — кивнул на его слова архангел. Микаэль признавал, что Давид прав — Каин был переменной, которую становилось все сложнее контролировать. И хотя архангел не желал признавать этого вслух, присутствие полукровки уже давно перестало быть просто досадной помехой. — Понимаю, о чем ты, — произнес он тихо, поправляя рукава. — Есть какие-то предложения, как мы можем это сделать? — Честно говоря… — вытянул губы Давид. — Вариантов немного. Кассиэль навел на полезную мысль, хотя и печальную. Учитывая, что мы не знаем всех обстоятельств их с Мальбонте договора, погружать его в сон надолго действительно рискованно. Если тот попытается призвать его во время сна… Это может иметь весьма прискорбные последствия. И для Каина, да и для меня тоже. Потому, полагаю, наиболее перспективным выглядит наш с ним разговор. Если Каин решится на откровенность. Думаю, тогда я смогу вытянуть из него как можно больше подробностей о договоре и найду лазейку, через которую он сможет выскользнуть. Если не без урона, то по крайней мере живым. Вот только как сподвигнуть его к откровенности, я пока не знаю. К ним приблизился Кассиэль, который оставил Киру с Одри. — Вы о Каине? — услышав последние слова, спросил он. — С ним нужно что-то решать. И не убить при этом. — Да, — согласно кивнул Давид. — По той причине, что Каин нужен мне живым и желательно в здравом уме. Так что придется найти способ обезопасить нас от его договора… не фатальными методами. Сам он не отвяжется. Обязательства будут гнать его вперед раскаленными вожжами. — Зачем он тебе? — удивился Кас. — Стоит ли рисковать? — Поверь мне, стоит, — повел рукой Давид. — И также поверь, что я буду искренне рад, если Каин не понадобится. Но вот если понадобится… Ты сам убедишься в том, насколько бесценным может быть блудный нефилим, сумевший найти приключения на свою дурную голову там, где их не следовало искать. Кассиэль нахмурился и сложил руки на груди. — Расскажи поподробнее, — предложил он. — Разве мы не должны знать, стоит ли это того. — Должны. Но не узнаете, — уклонился от ответа Давид. — Потому что память можно прочитать. А я предпочту держать это в секрете. Чем дольше — тем лучше. Скажу лишь, что от этого зависит благополучие, а быть может, и жизнь нескольких очень дорогих для тебя людей. — Если что-то пойдет не так… ты уверен, что вина не убьет тебя? Однажды твоя самоуверенность может выйти боком, брат, — вздохнул Кас. — Но не мне тебя учить. И надеюсь, мои слова окажутся пустыми. Давид мерно выстукивал когтем по деревянной спинке лавки. — Кассиэль. Если что-то пойдет не так, вина будет милосерднейшей из всех моих убийц — уверяю. Но, вместе с тем, хочу тебе напомнить: я никогда не проигрываю. Потому что не ввязываюсь в схватку, не убедившись, что все шансы на победу — в моих руках. Архангел посмотрел на него слегка вымученно, покачал головой. — Займемся этим в ближайшее время. Никто не заслуживает смерти. Даже Каин, после всего того, что он сделал, — устало проговорил Микаэль. — Вот! — Давид многозначительно поднял палец вверх. — Слова — мудрейшие из мудрых. Микаэль глупостей не говорит — сам прекрасно знаешь. Так что давай послушаем, как и прежде, наше начальство. И пойдем праздновать твою свадьбу. Шепфа… право слово. Это один из тех малочисленных поводов, ради которых я готов напиться глифта, славя тебя и твою очаровательную супругу в каждом тосте. За ваше здоровье! Он поднял и залпом опрокинул бокал. — С этим не могу не согласиться, — рассмеялся Кассиэль и, подняв бокал и, отпив, снова вернулся к Кире. — Давид, можно вас на минуту? — позвала его Анхея. — Для вас — всенепременно и всегда можно, — воодушевленно мурлыкнул демон. Он положил руку на плечо Микаэлю и слегка сжал. — Не падай духом. Все может перемениться. Прости, но меня зовет дама. А призыв дамы — всегда на первом месте. Воодушевленный, подогретый глифтом, Давид направился к Анхее. — Потанцуем? — внезапно для него предложила она. В первое мгновение Давид подумал, что ему послышалось. Анхея предложила потанцевать. Сама. Глаза как в первый раз «ощупали» ее тело, облаченное в восхитительно нежное платье. Мгновенье — и он был возле ангелессы. — О! Я все же оплошал, раз меня приглашаешь на танец первой ты. А не я приглашаю тебя. Спешу искупить свою вину. Он легко и изящно поклонился, протянул ей руку. Заиграла неспешная музыка. — Мадемуазель, почту за честь пригласить вас на следующий танец. — Конечно, но я позвала тебя по делу, — спокойно ответила она, позволяя ему вести себя. — Мне нужно было поговорить с тобой без свидетелей. Она сохраняла свое обычное выражение лица — строгое и спокойное. И ее мало беспокоили взгляды других гостей. Внезапно Анхея осознала, что сейчас они ведут игру, которая, быть может, и начаться не успеет. Однако, если все же всем им удастся спасти этот мир, то она хочет подарить Давиду покой. Особенно ей была приятна мысль, что демон будет ей должен. Анхея поймала его взгляд и продолжила: — Тень связалась со мной. Улыбка на лице Давида стала кислой еще при первой ее фразе. Но все же хоть какая-то еще оставалась. До ее второй фразы — про Тень. Глаза демона сверкнули огнем, ожесточились. На пару мгновений лицо его преобразилось до неузнаваемости. От благодушия не осталось и следа. А потом, вспомнив, что цель — приватный разговор без подозрений, натянул учтивую улыбку снова. Он плавно повел в танце, тактично, но уверенно направляя, готовый к тому, чтобы скрадывать малейшую ее неловкость. Давид превосходно танцевал. — Как? Когда? — несмотря на улыбку, голос демона шипел, как у змеи. — Только что, когда я отошла к столику в углу, — отозвалась Анхея, изящно следуя его движениям и ничем не уступая ему в мастерстве. Впервые ангелесса порадовалась, что мама заставляла ее учиться танцевать. Слегка улыбнувшись, чтобы не выдать тему разговора, Анхея сочувственно прошептала: — Давид, мне очень жаль. Сегодня ночью они планируют поднять бунт в Катакомбах. Многие пострадают, но… мы ничего сейчас не можем сделать. Его пальцы сжались чуть сильнее на ее талии. Он невольно бросил взгляд в сторону того столика, понимая, что тени там уже давно нет. — Субантровы ублюдки… — прорычал Давид. — Чего они хотят добиться этим очередным бунтом? Они даже подступиться к Люциферу не смогут. Какой смысл? Только лишь положат десятки жизней. — Привлечь внимание к недовольству народа и, он не говорил, но я так полагаю, провернуть что-то под этот шум, — предположила Анхея. — Возможно, им что-то нужно во дворце? — Что им может быть нужно во дворце?.. — проворчал Давид. — Там нет ничего и никого, что может им помочь в их безумных планах. Внимание к недовольству… Плевали они на то недовольство. Поражаюсь, как раз за разом можно верить в подобную чушь. Да и какая разница? Без лидера восстание обречено. А я туда не полезу. Анхея заглянула в его глаза, заметила огорчение и тоску, а потом… мягко коснулась губами щеки. Ей было плевать, кто и что подумает о них. Куда сильнее ангелессу волновали чувства Давида. — Я с тобой. Все будет хорошо, — пообещала она. — У них не выйдет тебя получить. Он перехватил ее поцелуй. Затем поднес к губам ее руку. — Мерзавцы… Не одно, так другое. Только и думают, что о восстании и перевороте. Не понимая, что если вернется Баал — все это перестанет иметь значение. Как перестало иметь, когда пришла Чума и посадила на трон Офира. На лицо Давида легла нечастая для него бледность. — Зря я тебе сказала, — посетовала ангелесса. — Повлиять мы не можем. Только расстроила тебя. Он продолжал целовать ее руки. Губы демона были непривычно холодны. — Ты правильно мне сказала. Я предпочитаю всегда быть в курсе событий, — покачал головой Давид. — Предупрежден — значит, вооружен. Они обогнули танцующую пару — Дмитрия и Лэйн. Давид направил траекторию подальше от центра, чтобы снова иметь возможность поговорить. — Когда все закончится, ты вернешься в Ад, верно? — уточнила Анхея тихо. — Там ты станешь более легкой мишенью. — Гораздо больше меня беспокоит то, какой опасности будешь подвергаться ты, — зло сказал демон. — Если бы я только мог одним ударом разрубить этот узел… — Обо мне не беспокойся, — попросила его Анхея. — Неужели ты думаешь, что я не смогу вовремя скрыться или постоять за себя. В конце концов, подключу природное обаяние. Она холодно улыбнулась, а Давид тяжело вздохнул. Он слишком хорошо знал, что Анхею теперь в покое не оставят. — Закончим с Апокалипсисом, загляну в Главный наш город. И лично прирежу Антари и всех его приспешников. Даже если мне придется утопить в крови целый квартал — я это сделаю. Чтобы покончить раз и навсегда с этими их попытками вытолкнуть меня на трон Ада. — Я думала, что язык юристов — это судебные иски, а не геноцид, — заметила Анхея, слегка напрягшись. — Порой даже у юристов заканчивается терпение. И тогда они переходят к более радикальным формам — без суда и следствия. Глаза Давида угрожающе полыхнули огнем, давая понять, что он не шутит. — Жестокость порождает жестокость, — возразила ангелесса. — Шепфа… я и сама предпочитаю легкий путь. Но здесь нужно будет действовать до конца. Она посмотрела в сторону, пытаясь придумать план. Так или иначе все сводилось к одному. — Мне кажется… странное ощущение, что Антари — не верхушка. Понимаешь? Губы Давида дернулись. — Как таковой верхушки нет. Есть более авторитетные демоны в генералитете и совете при владыке и менее. Антари — один из нескольких. Самый молодой и нетерпеливый. Но есть те, кто старше. Мозгов у них больше. Но и запала меньше. Кроме того, им сложно договориться меж собой в отсутствие очевидного знамени. — Ты знаешь всех? — глядя на Киру и Каса, танцующих неподалеку, задумчиво проговорила Анхея. — Вроде того, — уклончиво ответил Давид. — Хотя не берусь утверждать наверняка. В войну погибли многие. Кто-то уцелел. Кто-то примкнул новый. Кто-то переметнулся к Люциферу. И не всегда можно утверждать, кто именно по прежнему лелеет безумные планы. — Они вряд ли допустят меня хоть когда-то на свой совет, — покусав губы, пробормотала девушка. Кира в этот момент, смеясь, откинулась в руках Кассиэля. — Даже Антари не готов встретиться, хотя я предлагала. Впрочем, я мелкая пешка — не удивительно, что они не расценивают меня, как достойную фигуру. Несколько минут они двигались в такт, слушая красивую музыку. Руки Давида прижимали ее сильнее, чем того требовал танец, и ей нравилось ощущать его крепкие объятия. Теплые руки, его запах, мелодичный голос, мурлычащий под музыку скрипки… — Женись на мне? — предложила Анхея, наконец сформулировав план. Пол был ровным, хотя и выложен камнем много столетий назад. Но ноги Давида нашли невидимую выщерблену. И он споткнулся, едва на рухнув на пол вместе с Анхеей. — Анхи… — столь глупого и потрясенного выражения лица у Давида не видел, пожалуй, никто и никогда. А потом в его глазах разом взыграли неверие, радость, подозрительность и тревога. — Хоть сейчас, — выдохнул он. А потом скулы его дрогнули. — Ты что задумала? — Официальный статус твоей жены откроет многие двери, — объяснила она ему свой план. — Я смогу познакомиться со всеми заговорщиками и разобраться в их кухне. Всегда языкастый и многоречивый демон в этот раз не знал, что ей ответить. Это было чистым безумием. — Анхи, этой кухне тысячи лет, — сокрушенно покачал головой Давид. Прижав ее к себе так сильно, что они едва могли двигаться в танце, он прошептал: — И… неужели это единственная причина, по которой ты согласна стать моей женой прямо сейчас? Анхея удивленно приподняла брови. — Мы вроде решили, что ты любишь меня, разве нет? — проговорила она негромко. — Это бы все равно случилось. Кроме того, ты и сам вроде как об этом говорил. Просто сейчас наш брак станет еще и полезным. Он хотел этого. Если бы Шепфа был жив, он бы видел, что это — подлинная истина. ― Но… ― он деликатно придержал ее. ― Мы так и не прояснили вторую часть. Любишь ли меня ты? Она сдвинула брови, пряча от него взгляд. Сделала вид, что куда сильнее ее интересуют огоньки свечей, танцующие под дуновениями сквозняка. — Неужели ты еще не понял? — наконец негромко спросила Анхея. ― Я от тебя слышал лишь то, что нравлюсь. Но ты не любишь меня, ― голос Давида звучал спокойно, но со странным оттенком ожидания и непреклонности. ― Стоит ли рисковать и связывать себя навечно с нелюбимым? Анхея наконец подняла на него глаза. — С нелюбимым? — переспросила она жарко. — Я… Давид, стала бы я терпеть врывания в мою комнату от нелюбимого? Проводила бы с таким ночи и дни? Рисковала бы своей жизнью? Ладони ангелессы обхватили лицо демона так, чтобы он посмотрел в ее глаза. Больше не нужно было таиться и скрывать свои чувства под маской равнодушия — да и не хотелось вовсе. Анхея была готова впустить его в свою жизнь. — Загляни в мои воспоминания и узнай, люблю ли я тебя, Давид. Он провалился в колодец ее памяти. Затерялся в зале библиотеки между стеллажами, на которых лежали ее воспоминания ― и радостные, и печальные. ― Анхи… ― прошептал демон сокрушенно и преданно. Сжал в ладонях ее локти. — Вот ты и знаешь, что я чувствую к тебе, — проговорила Анхея с улыбкой. — Кассиэль правильно сделал, что предложил Кире жениться. Наши бесконечные жизни ничего не стоят, когда нет рядом того, ради кого стоит их жить. Давид коснулся ее щеки, глядя на Анхею с любовью и отчаянием. — Анхи… идем со мной… ― попросил он шепотом. И она не стала спрашивать — последовала за ним к неприметной деревянной лестнице, уходящей вверх к боковым хоралам. Ступеньки мерно поскрипывали под их ногами, но куда громче стучало сердце ангелессы. Они забирались все выше. Пока не оказались на площадке, залитой цветными брызгами от высокого витража ― чудесной розы Нотр-Дама. Давид стоял перед Анхеей, заглядывая в глаза ангелессы — с теплом и готовностью. ― Так необычно все. И удивительно. Удивительная ты. Способная потрясти самые основы до глубины корней. Моя Анхея. Моя любовь. Ангелесса медленно приблизила лицо к его и легко, едва коснувшись губ, поцеловала. — Спасибо, что ты показываешь мне себя такого. Нежного и ранимого. Давид тихо, беззаботно рассмеялся. Поцеловал ей руки. ― А я хочу поблагодарить тебя за то, что могу быть рядом с тобой таким. Ты… рождаешь во мне надежду. И… Он запнулся. Глаза его суетливо, смущенно забегали. А потом… Давид опустился перед ней на одно колено. Скользнув рукой во внутренний карман, он вынул бархатную коробочку, которую принес с собой прошлой ночью и которая ожидала своего мгновения. И дождалась неожиданно. И радостно. ― Анхея, я люблю тебя больше жизни. Больше всего в этом мире. И во всех мирах до скончания Вселенной. И я прошу… с покорством, тревогой и трепетом жду ответа. Анхея, будь моей женой. Я предлагаю. Пройти со мной вечность ― до Конца Времен. — Ты крадешь все мои лавры, — рассмеялась ангелесса. — Я сделала предложение первая! ― И я принял его, ― ответил с улыбкой полной нежности Давид. ― А это ― мое предложение тебе. Он открыл коробочку и надел на палец Анхеи кольцо. — Я стану твоей, — глядя на желтый бриллиант, ответила ангелесса и застенчиво улыбнулась. Тепло блаженным ударом разошлось по телу. Давид целовал ей руки. Купаясь в их тепле и ласке. Поднялся ― и в едином порыве подхватил Анхею на руки. Закружил перед высокой розой. ― Я благословляю тебя. И благодарю. Нежнейшая, прекрасная моя. Луч света, что озарил мою жизнь. Моя вечность. Мое счастье. Моя Анхея. — Поцелуй меня? — попросила она, привлекая демона к себе. — Поцелуй, единственный во всех мирах мужчина, что смог разбудить меня. Она рассмеялась — весело и счастливо. И Давид прижался губами к ее губам. С блаженством и страстью. Огнем и сладостью. Растворяясь в ней, ее энергии, аромате ее волос и кожи. — Ты хотел сделать мне предложение… — оторвавшись от его губ и с восторгом рассматривая кольцо, удивилась Анхея. — Это немыслимо! ― Хотел, ― признался Давид. ― И ждал случай, который подходил бы идеально. Но… ты сочла, что я жду слишком долго. И снова потрясла меня решительностью, силой и страстью. — Тебе это нравится во мне, — уверенно ответила Анхея. — Возможно, поэтому ты меня и любишь. — Не только, — искренне улыбнулся Давид. — Но и за это тоже. Ты… Я никогда прежде не встречал такой девушки, как ты. С первого нашего разговора. Он был ужасным. Но ты настолько поразила меня. И сейчас продолжаешь поражать. Есть много причин, почему я желаю всем сердцем, чтобы ты была со мной. Но не менее сильно я боюсь потерять тебя. Что из-за моей проклятой жизни пострадаешь ты. Я слишком поздно понял, каким самовлюбленным дураком был. Да и остаюсь, пожалуй что. Анхея рассмеялась — звонко и искренне — глядя на Давида. Он был сейчас так смущен и обескуражен. И это так диссонировало с тем, что видела она накануне ночью, что удержаться от улыбки было практически невозможно. — Как я пострадаю, если ты рядом? — прошептала девушка. — Давид, если ты категорически против того, чтобы я участвовала в этом, скажи. Я откажу им. Давид вздохнул, запуская пальцы ей в волосы. — Анхи, разумеется я категорически против, чтобы ты подвергала себя хоть малейшему риску. Но, зная тебя, я понимаю, что ты будешь это делать. Пожалуй, единственное, что я могу — это правда быть с тобой рядом. И не допустить того, чтобы ты пострадала. — Ну, я как-то три года выживание со смертельной раной на Земле, — заметила она. — Мне даже кажется, что успешно. Анхея мягко улыбнулась и продолжила иронично: — Я понимаю, что ваше темнейшество обладает непередаваемым и уникальным опытом, и до вашего появления я не знала, что такое вообще жизнь, но позвольте мне доказать, что я не совсем уж беспомощна. Давид сдался. — Хорошо. Доказывай. Но я буду пристально и внимательно присматривать за всеми твоими доказательствами. Поймав ее руку, он едва дотронулся губами до каждого ее пальца, согревая их своим дыханием. И торжественно повел ее обратно вниз ― к скромному балу, к столам. Уже неуловимо иначе. Но это чувствовалось в каждом его движении. Он вел ту, что согласилась стать его женой. Анхея вдруг остановилась и проговорила: — Давид, я хотела тебе кое-что сказать, — в ее глазах можно было прочитать напряжение. — Всю жизнь я подчинялась сначала матери, потом Школе, затем Донован и Дмитрию. Это было похоже на способ выжить, и так и есть. Но я никогда не чувствовала себя полностью свободной. То, что я предложила тебе жениться на мне, гораздо серьезнее, чем просто связывание душ. Я жертвую свободой. Тем, что ценю больше всего. Потому что быть твоей женой — оградить себя сотнями обязанностей и правил. И дело вовсе не в мятежниках. Пусть бы даже не было их, остаются твой статус, требования общества к тебе и твоей жене. Девушка помолчала, прежде чем решиться добавить: — Я просто хочу сказать, что доверяю тебе. Не причини мне боль. Давид слушал ее очень внимательно. Понимая во многом. Рождение тем, кем он был, дало ему не только привилегии. Еще больше оно накладывало ограничений и правил. Которые он не любил с детства и не упускал случая сбежать от них. Пальцы демона сжались на ее руках. — Я понимаю, о чем ты говоришь, — негромко и проникновенно сказал Давид. — Наверное, настоящую свободу я почувствовал только на Земле. Хотя это нельзя было назвать свободой. Но лучше, чем бесконечные правила, а потом ― бесконечный страх во дворце. И вот сейчас, в последние три года. Когда впервые в жизни стал делать то, что хочу я сам. А не то, чего хочет отец или Микаэль. Я знаю, что это такое. И понимаю, насколько это важно для тебя. Особенно когда теперь ты перестала зависеть своим благополучием от смертных. Я обещаю тебе, что никогда не притесню тебя. И буду лишь взывать к твоему пониманию и здравомыслию. Не ущемляя твоей свободы со своей стороны — насколько это будет от меня зависеть. — Я доверяю тебе, — еще раз повторила Анхея. — Помни об этом. — Я знаю. И всегда помню. Давид прижал маленькую ангелицу к себе. Она сдержанно улыбнулась и пошла к столикам с закусками. — Анхея полностью взяла Даву в оборот, — проговорил Кире на ухо Кассиэль, танцуя с ней. Он удерживал ее в объятиях, едва не приподнимая демонессу над полом. Она была такой ранимой и хрупкой в его руках, и мужчина держал ее так аккуратно, словно Кира была хрустальной. — Ты знаешь… — протянула Кира, поглядывая то на Анхею, то на Давида. — Про Анхи я могу много чего рассказать. Три года в одной упряжке. А про Давида почти ничего не знаю. Кроме его сложных взаимоотношений с верхушкой Ада. И мельком слышала про мутную семейную историю. Но, зная Анхи… я ему искренне сочувствую. Она — та еще стерва с белыми крыльями. — Это его выбор, — твердо проговорил Кассиэль. — И я никогда не буду осуждать девушку друга. Как не позволю осудить тебя никому. Впрочем… ты идеальная. Серо-зеленые глаза сверкнули. Каштановые локоны подрагивали на легком сквозняке, что здесь был. — Может ты просто не знаешь пока про все мои недостатки? — лукаво спросила она. — О, с ними я знаком отлично, — рассмеялся демон. Он прижал девушку к себе сильнее. Его спокойный запах — сухого камня, кожи и тонкий оттенок легкой зелени — сдержанный и раскрывающийся постепенно. Как и сам Кассиэль. Создавая тонкую интригу и, вместе с тем, ощущение надежности, доверия. Кира положила ему голову на грудь, слушая, как под горячей кожей молотит еще более горячее сердце. Руки ее легли на спину Кассиэля и плотно обняли. — Кас, неужели это происходит на самом деле? — тихо спросила она. — Ты представляла все иначе? — с легким беспокойством спросил он. — Нет, — едва заметно качнула она головой. — Наоборот. Все так чудесно, что я все еще боюсь поверить, что оно стало реальностью. Здесь. Посреди дерьма и разрухи. Что мы можем хотя бы один вечер вот так танцевать. Есть вкусности. И не думать, что было вчера у моста. Что будет завтра. Просто быть здесь и сейчас. Это так здорово. Я раньше этого не понимала. И начала понимать только недавно. Благодаря тебе. — Ты вдохновляешь, — проговорил Кассиэль тихо. Он закружил ее в танце, нежно глядя в глаза девушки. — Никогда не думал, что однажды полюблю так сильно. Что встречу такую противоречивую и прекрасную девушку. Кира погрузилась в танец, будто в вихрь. Отключая голову и просто наслаждаясь моментом. Она ждала этого. Желала. И даже если завтра весь мир должен был превратиться в ничто, это не имело значения. Она была счастлива в эту минуту. Рядом с любимым демоном, кружившим ее в танце. Остальное не имело значения. Ни разрушенный мир, ни полчища чудовищ, пережитые страдания и потери, даже смерть — ничто. Она была счастлива. Сейчас. — Если бы понадобилось пройти через тысячу таких же смертей, я бы сделала это. Зная, что встречу тебя, — проговорила Кира. — Я так люблю тебя, Кас. Я даже не могу это выразить. И я хочу, чтобы ты не выпускал меня сейчас из рук. И никогда не выпускал. Никогда. — Больше — никогда, — пообещал он. — У нас впереди вечность. Его голос был мягким и ласкающим. Кассиэль дарил всего себя Кире, позволял самому себе раствориться в ее и своем чувствах. Если бы только можно было остановить мгновение. — Хочу одаривать тебя каждый день всем, что ты только пожелаешь, — прошептал Кассиэль тихо. Кира улыбнулась, покачиваясь в его руках. Озорно хихикнула. — Все-все? Не боишься давать подобные обещания такой, как я? — Какой — такой? — усмехнулся Кассиэль. — Часто безответственной и не всегда думающей о последствиях, — честно ответила демоница. — Это ли не повод стать ответственнее, когда у тебя в руках мое сердце и весь я? — прижавшись к девушке и проведя носом по ее виску, спросил Кассиэль. Она повернула голову, касаясь его носа кончиком своего. — Ты прав. Я постараюсь. Обещаю. Кассиэль рассмеялся, прекрасно понимая, что впереди их ждут еще сотни лет сюрпризов. — Когда захочешь уйти, только скажи, — проговорил он с улыбкой. — Уйти? — не поняла Кира. — Куда? — Я подумал, что ты захочешь увидеть свой новый дом, — мягко, но взволнованно проговорил Кассиэль. — Микаэль не против. Потребовалось несколько секунд, прежде чем Кира поняла, о чем говорит Кассиэль. — Ты… предлагаешь отправиться сейчас к тебе? — неуверенно спросила она, смутно припоминая, что говорил ей Кассиэль про свой дом. — К нам. Когда в достаточной мере насладимся праздником, — кивнул демон. Он провел пальцами по ее щеке. — Ты против? — Я? Нет, — ответила Кира. — Просто несколько волнительно. Ты рассказывал, я помню. Небольшой замок. Псарня. Еще ты говорил про старую строгую экономку, которая присматривает за домом и всем хозяйством. — И ты, — кивнул Кас. — Хозяйка дома. Скулы и кончики ушей Киры медленной порозовели. «Хозяйка дома…» Ей было сложно примерить такие слова на себя. Она никогда не была-то хозяйкой собственной жизни. А тут… целый дом. Большой. Поместье демонов в Аду. — И каковы мои шансы справиться с этой задачей? — игриво спросила она. — Ты думаешь, что у тебя не выйдет? — удивился демон. Он помолчал, обдумывая слова девушки. — Кларисса тебе все расскажет. Никто не ждет, что все сразу станет просто. И если тебе это наскучит, ты не должна ничего делать. — Тогда я попробую, — улыбнулась шире Кира. — Давай еще потанцуем, попразднуем со всеми и полетим туда. — Как пожелаешь, моя душа, — усмехнулся демон и прикоснулся губами к ее руке. Кира с улыбкой проследила за его действием. И последовала дальше, за ним, когда Кассиэль увлек ее следующим туром танца. Вечер, чудесный вечер продолжался. Прошел час, другой. Внимание праздничному столу сменялось танцами, танцы — возвращением к фуршету. Наступило время десерта, и Кира весело объясняла Кассиэлю, как именно должны резать торт жених и невеста. Потом Кира бросала букет, и неожиданным образом он сам собой прилетел в Анхею. С довольной улыбкой смотрел на нее Давид, мысленно удивляясь тому, как розы Амора распознали то, что было известно пока только им двоим с Анхеей. Потом Кассиэль и Кира сообщили всем, что собираются уже отбывать с торжества. Раздались напутственные поздравления и пожелания. И из последних не все были приличными — те, что касались предстоящей брачной ночи. Проводив молодых, гости продолжили празднование.