Глава 157

Далеко заполночь, почти все хмельные и в приподнятом настроении они большой толпой возвращались обратно в монастырь. И уже переступив порог, обратили внимание на дурную суету, царившую в нем. Здесь не спали, хотя на дворе стояла уже глубокая ночь. Беспокойно бегали люди. — Что происходит? — спросил Дмитрий, уже догадываясь, каким может оказаться ответ. — В котельной большая авария, — крикнул кто-то из мятущейся толпы. — Термы рядом — кипяток пошел прямо туда. А людей к ночи было много. — Блять, не было печали, — ворчливо протянул Рен, тяжело вздыхая — мысли о теплой кровати и Анне под боком пришлось сдвинуть на последний план. Микаэль мгновенно напрягся, а крылья за спиной чуть расправились, готовясь к действию. — Пострадавших много? — требовательно задал он вопрос, перекрикивая шум. — Десятки, — из-за двери показалась Мария. — Каин сильно пострадал. Спасал людей. Рен и Анна переглянулись. — Будем помогать пострадавшим, — собирая волосы в хвостик, проговорила Ллойд со вздохом. — Где разместили? — В каменном зале, — ответила Мария. — Умирающие ― в столовой. — Я подсоблю, — и Грэй тут же последовал за Анной. — Боже Милостивый… — прошептала Одри. У нее мелькнула слабая робкая мысль. Она подошла к Микаэлю. — Ты можешь помочь? Спасти от смерти? Это ужасно. Столько людей… — Могло быть больше, — сказала одна из монахинь. — Каин… не дал кипятку хлынуть быстро. Многих успели вывести. К сожалению, не всех. Но… могло быть сильно хуже. — Я помогу, насколько смогу, — ответил архангел тихо, глядя на Одри. — Но ты же знаешь, что это не так просто, как кажется. Исцеление требует сил, а их у меня сейчас не безгранично. Особенно если нужно спасать тех, кто находится на грани. Он сделал короткую паузу, его взгляд скользнул в сторону столовой, куда отнесли самых тяжелых пострадавших. Вздохнул и направился туда, нервно шелестя крыльями. Одри же пошла в большой зал — помогать там, где могла помочь. Взору предстала страшная картина. Не менее пары дюжин людей — с разной степенью и площадью ожогов. От незначительных до очень серьезных. Те, кто был здоров, помогали перегораживать зал занавесями, несли матрасы и белье, сооружая койки для пострадавших, ставя каркас под ширмы, разделяя пространство. Страшно было даже смотреть на перевязку. Жуткая, похожая на розовый мрамор, обваренная кожа — даже уже подкожная часть и мышцы, потому что кожа сходила пластами. Зал был полон криков, стонов и боли. — Чем еще мы можем помочь? — спросил Дмитрий, подходя к настоятельнице. — У нас есть медпрепараты, походный мединвентарь. — Все, что можете, — ответила она, перевязывая раны бледной от боли женщины. — У нас с медикаментами плохо… В дальнем углу зала, на столе, чтобы как-то уместить и крылья тоже, лежал Каин. Неподвижный и очень похожий на уже мертвого. Если бы не вздрагивали время от времени крылья. То, что от них осталось. Большая часть перьев отсутствовала, виднелась розовая, с красно-белыми прожилками кожа. Как и на всем теле, какое можно было увидеть, включая лицо. На глазах ангела была повязка. Магда осторожно, сосредоточенно срезала его одежду, приварившуюся к коже. Он тяжело дышал, но ничего не говорил, а Магда и не пыталась его разговорить. Анна, которая успела забрать из своей комнаты аптечку, подошла к нему. Было больно смотреть на страдающего ангела. На его раны. — Как он? — тихо спросила Анна у Магды. Та пожала плечами, не зная, что ответить. Некоторые раны регенерировали, но иные не стягивались. Слишком велики были повреждения. На Каине не было живого места. Пальцы и голова ангела дрогнули. Он услышал их голоса. Сквозь пелену боли, от которой заходился рассудок, Каин попробовал повернуть голову. Словно хотел найти слепыми глазами говоривших. Слабо шевельнулись губы. Голоса не было — голосовые связки были обварены паром, как и все горло. Но немного развернуть голову ему удалось. Рен стоял позади Ллойд, с неоднозначной реакцией наблюдая за происходящим. Взгляд его метался между ранеными, но постоянно возвращался к неподвижной фигуре Каина на столе. «Ну что, сукин сын, дождался своего?» — вдруг мысленно процедил он, сам злясь на себя из-за этой мелочной мстительности. Но все-таки было что-то символичное в том, как этот высокомерный ублюдок лежал распластанный на столе, изуродованный до неузнаваемости. Внутри Рена боролись противоречивые чувства. С одной стороны, вид изувеченного тела вызывал определенную жалость даже у него — профессионального циника и хама. А с другой… Черт возьми, как же приятно было видеть, как карма наконец-то догнала этого самодовольного придурка! «Может, теперь хоть научишься держать свой длинный язык за зубами», — подумал он, наблюдая, как Магда аккуратно обрабатывает ожоги на руках ангела. Однако внешне выражение лица Рена оставалось нейтральным. Он прекрасно понимал, что сейчас не время и не место для подобных эмоций. Особенно когда Анна стояла рядом с ангелом, явно переживая за его состояние. «С другой стороны, если бы не он, возможно, пострадало бы гораздо больше людей», ― нехотя признал про себя Рен, хотя эта мысль явно не доставляла ему удовольствия. — Чем я могу помочь? — лениво уточнил Грэй, подняв глаза на Анну и прерывая свой мыслительный процесс. — Вымой руки и набери сыворотку из ампулы в крайнем левом кармане сумки пять миллилитров, — попросила Анна сухо и собрано. — Понимаю, что не время для опытов, но попробуем ускорить регенерацию. Рен невозмутимо достал флягу с самогоном из внутреннего кармана куртки и щедро плеснул содержимое себе на руки. Он аккуратно потер ладони друг о друга и затем отставил фляжку в сторону, после чего потянулся к сумке, которую указала Анна, и вытащил нужную ампулу с легкостью человека, который давно привык работать с опасными вещами. Набрав препарат, Грэй снова вернулся к Ллойд и протянул готовый к инъекции шприц. Подошла ближе Одри, со страхом и болью глядя на изуродованного ангела. Будь он человеком, его бы уже не было б в живых. Тело слабо вздрагивало, когда Магда тянула одежду с мест, где еще оставалась хоть какая-то чувствительность, где не были сварены вчистую нервы. — Как же это? — не удержалась она от вопроса. — В котельной прорвало старую гнилую трубу. Хлынул кипяток, — ответила сидевшая неподалеку женщина. — Надо было перекрыть, но к вентилю не могли подобраться. И тогда он… перекрыл поток воды своим телом. Ребята говорили, потом еле смогли оторвать его руки от трубы — так они приварились. Но воду смогли перекрыть. Иначе… страшно подумать. Стоя рядом с Реном, Анной, Магдой и Каином, Одри отчетливо ощутила то, что происходило внутри каждого сейчас. Мельком задержалась взглядом на Рене, чувствуя его противоречивые сложные эмоции. Потом так же задержалась взглядом на Анне, Магде. И постаралась закрыться от того ужаса, что сейчас происходил внутри ангела. — Сейчас полегче станет, приятель, — вкалывая лекарство ему в плечо, проговорила Анна тихо. — Не представляю, что ты пережил… Она со вздохом наклонилась к сумке и быстро собрала ее, чтобы идти к следующим больным. Запихнув все переживания и сомнения подальше, Анна на мгновение бросила на Каина сочувственный, болезненный взгляд, в потом увидела, как на него смотрит Магда. Думая, что ее не видят, она осторожно убрала с лица ангела прядь волос. Внутри что-то шевельнулось, и Ллойд с удивлением заметила, что это чувство собственности. И тут же отпустила эту эмоцию — на ее место пришло куда более приятное. Анна была рада, что он не один. Одри проследила за ней глазами. Та… была другая сейчас. Не такая, какой Одри увидела ее при их разговоре про беременность. Сработавшая как профессионал. Добровольно решившая оказать помощь. Она испытала сожаление за то, что наговорила ей при том их разговоре в лаборатории. — Я могу чем-то помочь? — пойдя за Анной, спросила Одри. — Я не совсем в этом понимаю. Но сделаю то, что смогу. Если что, я умею ставить катетеры в вену, капельницы. Знаю некоторые препараты. Из психотропов, правда, в основном. В зал вошел Дмитрий, за ним с несколько безразличным видом — Давид. Они несли ящики с медикаментами, капельницами и перевязочными материалами, которые были в машинах и которые группа брала с собой на дальнюю миссию на всех. — Этим можно пользоваться, — пояснил Дмитрий. — Брать все, что нужно. — Там должны быть одеяла для ожоговых ран, — ответила Анна. — Буду обрабатывать, ты ― аккуратно заворачивать. Старайся делать быстро и без жалости — чем дольше медлить, тем больнее. Она склонилась над женщиной, которая тихо, на одной ноте выла. Поставила обезболивающий укол, а затем принялась срезать одежду. — Самым тяжелым колите морфин, — решила Ллойд. — Но экономнее. У нас мало, а он пригодится в первую очередь умирающим. Одри пошла изучать содержимое ящиков. Нашла одеяла, ампулы с анальгетиками разных категорий, шприцы. Понесла найденное Анне. Руки тряслись, а головой Одри старалась сейчас не думать о том, что происходит вокруг. Не погружаться в чужие и собственные эмоции. Отключить жалость настолько, чтобы можно было работать. Она набирала в шприцы препараты, которые говорила Анна, делала инъекции, заворачивала в одеяла. Машинально, не думая, просто делая то, что говорят. Каин, чувствуя и слыша Анну, слегка, как в тумане, приподнял руку, словно хотел нащупать ее, издал едва различимый, похожий на стон звук. Регенерация пошла быстрее после укола сыворотки, боль понемногу начинала уходить. — Лежи, — проговорила ему Магда, которая не отходила от него далеко, а помогала с больными, что лежали рядом. — Тебе нужно отдохнуть. Рука Каина упала обратно. Он начинал различать, что Анна хотя и здесь, но не рядом. Нащупать ее было нельзя, а говорить он не мог. Голос Магды подействовал успокаивающе. Он успел привыкнуть к нему за эти несколько дней. Выплывая из мучительного кошмара убивающей боли, начало снова работать сознание. Схватило внутри, за грудиной. А из глаз, обжигая теплом и солью, потекли слезы, впитываясь в повязку — и без того насквозь пропитанную уже сочащейся из ожогов лимфой. — Все должно пройти скоро, — мягко, убаюкивающе сказала Магда. — Потерпи. Рен продолжал выполнять указания Анны с привычной механичностью, словно робот, запрограммированный на выполнение монотонных действий. Но его взгляд то и дело возвращался к ней — к тому, как она двигалась, говорила, смотрела на Каина. И чем больше он наблюдал за ней, тем сильнее внутри нарастало раздражение. «Почему меня это так бесит? Ненавижу треугольники, даже если это пирожки,» — подумал он про себя, скривив губы в полусаркастичной усмешке, когда заметил, как ее взгляд на мгновение задержалась на ангеле. — «Опять этот пернатый ублюдок в центре внимания. Даже сейчас, когда выглядит как кусок мяса, он умудряется вызывать жалость. Впрочем, он и до этого ее вызывал…» — Ты чего? — перехватив его взгляд, спросила Анна. Рен отвернулся, делая вид, что занят поиском нужной ампулы в ящике. Он знал, что Анна заметила его реакцию, но признаваться в своих чувствах? Нет уж, спасибо. — Я? Ничего, — бросил он безразличным тоном, хотя его рука чуть сильнее сжала шприц. — Просто скажи, что еще надо сделать. — Тогда прекращай злиться и неси того парня в другое помещение, — она обернулась на Дмитрия, который помогал перекладывать больных. — Который час? — Третий час ночи, — ответил брат, аккуратно укладывая на импровизированную наскоро постель молодого, заметно истощенного парня, судорожно прижимающего к груди обожженные руки. — Констатируйте время смерти, генерал, — безэмоционально отозвалась Анна. Дмитрий коротко взглянул на часы, запоминая время до минуты. И так же без эмоций вернулся к тому, что делал, поднимая на руки девочку-подростка. — Гийом… — поднялась лежавшая через пару коек молодая женщина, услышавшая слова Анны. Грудь ее была укутана отрезом ткани для ожогов. Женщина пустеющим взглядом сопроводила Рена, уносившего мертвое тело. А потом рванулась вперед, вырывая капельницу. — Аа!!! — закричала она в голос. Одри перехватила ее уже в проходе, пытаясь увлечь, уложить обратно. Но, даже превосходя ее массой, не могла этого сделать. — Транквилизатор, четыре кубика! — крикнула она, вспоминая, что видела препарат в отсеке с ампулами. Лэйн, которая успела переодеться и вернуться в зал, бросилась подруге на помощь. Она выхватила из сумки лекарство, набрала в шприц и подала его Одри. — Что с ней? — Аффект, — Одри пыталась разогнуть руку женщине. Рядом оказался Давид. Сцепив на женщине пальцы, он уложил ее на койку и зафиксировал. — Давай, ведьмочка. Препарат подействовал еще на середине шприца. И когда последняя капля была внутри, женщина погрузилась в полузабытье, обмякнув на койке. В зале стало тише. В воздухе повисло оцепенение. Одри тяжело опустилась на край постели. Запах, хлынувший на нее из-под повязки — плотный, насыщенный запахом медикаментов и вареной плоти, — показался необычайно острым. В животе завязался узел, пошел к горлу. И Одри прижала пальцы к губам, опасаясь, что еще немного — и ее стошнит. Кожа еще стала бледной, даже слегка зеленоватой. — Иди, я тут помогу, — проговорила Лэйн, видя, что ей нехорошо. Одри посмотрела на подругу, вокруг. Отчасти желая остаться. Но в какой-то момент поняла, что Лэйн права. Некоторые вещи изменились. А ее помощь тоже понадобится. Но позже. — Хорошо. Спасибо, Лэйн, — с благодарностью прикоснулась она к ее плечу. Заметила, как подбадривающе подмигнул ей Давид. И направилась к выходу из зала. Они продолжали помогать раненым почти до утра. На место Одри сначала пришла Лэйн, а потом подключилась Анхея. Дело шло быстро и без разговоров — даже стоны и крики пострадавших больше не могли проникнуть глубже.