Джей

Джей замечает ее издалека. Одинокая фигура, бредущая в темноте. Походка решительная, но вялая, словно она двигается без передышки уже продолжительное время. Он притормаживает у обочины свой потрепанный, но удивительно живучий внедорожник. Опускает стекло, впуская в салон обжигающий летний воздух – хоть солнце уже скрылось за горизонтом, асфальт еще разгоряченный. Когда Джей наклоняется к окну и широко улыбается незнакомке, стараясь расположить к себе, она подбоченивается, но шаг сбавляет. Ее рыжие волосы взъерошены, майка прилипает к вспотевшей пояснице. – Добрый вечер, искательница приключений! – голос слегка осипший после долгого рабочего дня. – Подбросить? Девушка вдруг спотыкается. Шаркает кроссовками по асфальту и вскидывает на него колючий взгляд. Настолько колючий, что Джей теряется на мгновение и поднимает ладони в жесте капитуляции. – Мои помыслы чисты, клянусь, – заверяет он уже серьезнее, чтобы не напугать и не спровоцировать ее. – Хотя так, наверное, все уроды говорят? Он еле сдерживается, чтобы не поморщиться от собственной неуместной шутки. Всегда мелет чепуху, когда пытается произвести впечатление. Она встряхивает волосами. Жест нервный, но отчего-то кажется Джею очаровательным. А потом она отвечает. И одним только нарочито вежливым отказом вгоняет гвоздь в крышку его гроба. – Спасибо, не интересует. На секунду Джей вообще забывает, как дышать. «Спасибо, не интересует». Эти слова отпечатаны у него на ключице с самого детства – ровным, почти каллиграфическим почерком. Он знал, что однажды обязательно услышит их. Но вот так, случайно, на пустынной трассе?.. Пальцы непроизвольно стискивают руль, пока он всеми силами старается совладать с лицом. – Ох, – он маскирует досаду под добродушной усмешкой. – Ну вот, а я уже понадеялся, что мое обаяние сработает. Джей не уезжает. Знает, что по правилам хорошего тона должен принять отказ без препирательств, но не может отступить так легко. Вместо этого изучает выражение на ее лице, растерянность в прищуренных глазах. Она упрямо сжимает губы, но почему-то тоже не решается уйти. – Ладно, тогда другой вопрос, – пробует он подступиться деликатнее. – Если вдруг я скажу, что на моем теле написано в точности то, что ты сейчас произнесла... передумаешь? Он не давит, не уговаривает. Просто наблюдает и пытается угадать ее следующий шаг. Потому что колючее создание перед ним – его чертова родственная душа, встреча с которой была предначертана судьбой задолго до этой минуты. И потому что она даже красивее, чем он представлял в самых влажных фантазиях. Возмутительно привлекательная. Издевательски. Мгновение она смотрит пристально, словно дыру в нем просверлить пытается. Она все еще может выдать происходящее за недоразумение: достаточно притвориться, что фраза, отмеченная на ее теле, отличается от той, которую произнес он. Все-таки совпадения случаются. Иногда у родственных душ вообще обоюдные «привет» на коже красуются – хоть каждого встречного проверяй. Джей не торопит. Оставляет ей эту лазейку. Она выныривает из задумчивости внезапно. Не пытается выкручиваться и юлить, но и навстречу не идет совершенно. Бросает короткое: – Не передумаю. Затем отводит взгляд и просто продолжает свой путь вдоль трассы. Джей выдыхает с глухим смешком – смесь раздражения и усталого восхищения. Естественно, его родственная душа оказалась именно такой. Кто бы сомневался. Машина медленно трогается, двигаясь вровень с ее шагом. – Эй, – голос звучит мягко, но настойчиво. – Я не пытаюсь навязываться. Но уже стемнело, а до города далеко. Могу, конечно, тащиться с черепашьей скоростью за тобой, но… Быстрее бензин просру, чем доберемся. Он старается не действовать нахрапом, но и не преуменьшает серьезности ситуации. В следующий раз остановиться может кто-нибудь куда менее обходительный. – О, пошли угрозы преследования, – отвечает девушка, сохраняя бесстрастное выражение. – Заверения о чистоте твоих помыслов звучат все менее убедительно. Занятная ситуация: она даже не сбавляет шаг, однако и не игнорирует его. Запыхалась, голос дрожит, но отвечает. Джей цепляется за этот призрачный шанс, как за протянутую соломинку. Она снимает с запястья резинку. Небрежно перехватывает ей волосы, оголяя шею и острые плечи. – Я сама разберусь, ладно? Джей замечает, как ее взгляд на секунду скользит к темнеющей трассе, как напускная бравада дает трещину. И тогда он наконец решается. Ставит машину на ручник, распахивает дверь и догоняет ее за два широких шага. Не хватает – он не настолько бестактный и отчаянный. Но встает прямо на пути, загораживая дорогу. – Окей, последний аргумент, – он шутливо раскидывает руки, словно намереваясь ловить ее при попытке побега, только вот глаза становятся обезоруживающе серьезными. – Через километр отсюда строят жилой квартал. Там последние месяцы подозрительные типы шляются. Я работаю в ближайшей больнице. Видел, кого привозят. Девушка смотрит на него исподлобья, прежде чем снова оборонительно нахмуриться. Джей только теперь замечает, что почти нависает над ней с высоты своего роста. – Давай же, – просит он, отступая на шаг. – Сбросишь подругам геолокацию и номер машины. Включишь музыку. А если я даже заговорю с тобой без разрешения, уступлю тебе руль. – Слушай... – выдыхает незнакомка, а потом осекается. – Как тебя зовут? – Джей, – отвечает он слишком поспешно, не сумев сдержать довольную улыбку. – Джейсон, если официально. Но все, кому я не вправляю кости, называют меня Джей. А тебя? – Лив, – отвечает она, немного помедлив. – Оливия. Но так меня тоже никто не называет. Похоже, его реакция немного утихомиривает ее раздражение. Джей не напирает на нее, разговаривает вежливо. Ершистости в ее позе и взгляде становится меньше. Джей замечает, как она оценивает его. Как смущается каждый раз, когда попадается на этом. Он ловит ее быстрые и осторожные взгляды, которые она тут же прячет, фиксирует каждую крошечную брешь в обороне. Не чтобы прицельно ударить в уязвимое место – а чтобы яснее понимать, с чем конкретно имеет дело. Лив. Имя будто отпечатывается под кожей – глубже и острее, чем метка. – Ладно, – он кивком указывает в сторону машины. – Я не настаиваю, но... – он вдруг невесело усмехается. – Хотя получается, что настаиваю. Лив закатывает глаза, прокручивает неприметное кольцо на пальце. Джей приглядывается, чтобы убедиться. Средний палец. Не безымянный. Отлично. – Соглашайся, – в последний раз предлагает он. – Я просто подвезу. Никаких лишних вопросов. Он искренне готов принять любой ее выбор, даже когда все внутри клокочет от мысли, что она подвергнет себя опасности. Спасибо горькому опыту – к тридцати годам научился держать под контролем свои спасательские замашки. – Тебе что от меня нужно, Джей? – неожиданно ядовито спрашивает Лив. – Зачем этой благотворительностью занимаешься? Джей осекается. Странный пассаж. Когда кажется, что она начинает уступать его мягкому давлению, правила игры снова меняются. – Благотворительностью? – он выгибает бровь, скорее удивленный, чем оскорбленный ее тоном. – Лив, если бы я хотел благотворительностью заняться, я бы поухаживал за бездомными щеночками. Те хотя бы радуются. Хвостиками виляют. Повисшую тишину нарушает лишь стрекотание цикад. Затихла даже радиостанция, которую он чудом поймал недавно. – Родственная душа или нет… мне вообще все равно, если честно. Я просто не из тех, кто спокойно смотрит, как девушка рискует. Конечно, если она продолжит упираться, он будет вынужден отступить. Никакие принципы не дают права навязывать помощь, о которой не просили. Но, черт возьми, как же он не хочет, чтобы Лив упиралась... Совсем не хочет. Абсолютно. Он видит, как она мрачнеет с каждым озвученным аргументом. Как гипнотизирует взглядом асфальт. И теперь, когда Джею кажется, что она вот-вот отправит его куда подальше в самой грубой форме… Лив наконец подает голос. – Можно позвонить с твоего телефона? Робкий вопрос, напряженная поза. Ни намека на прежнюю дерзость. Джей мгновенно достает телефон из кармана и протягивает ей. – Нужно, – говорит он просто. Лив берет телефон с преувеличенной осторожностью, чтобы точно не задеть его пальцы. Джей понятливо, хоть и с долей иронии, усмехается. Связь родственных душ закрепляется после первого соприкосновения кожи. До этого момента ориентиром служат лишь слова на теле, которые могут так и остаться просто ничего не значащими отметинами. Если родственная душа не пожелает даже садиться в твою машину, например. Лив вбивает по памяти нужный номер, подносит телефон к уху. Джей слышит, как гудки сменяются чьим-то сонным бормотанием. – Милли, это я. Телефон сломался. Потом расскажу. Можно переночевать у тебя? Нет, ничего такого. Если я не в тему, могу остановиться в мотеле. Ничего не случилось, – замявшись, она добавляет уже тише: – Ничего серьезного. Джей отворачивается, старается обеспечить ей хотя бы иллюзию приватности, хоть и слышит каждое слово отчетливо. По этой фразе «ничего серьезного», он только убеждается: что-то дерьмовое все-таки произошло. Может, не такая она и колючая. Может, день не задался. Когда она сбрасывает звонок, он поворачивается обратно и смотрит выжидающе. – Между прочим, – с осторожностью комментирует он услышанное. – Если нужно еще с кем-нибудь побеседовать... Как травматолог, я лучше всех знаю, куда бить, чтобы очень больно стало. Шутка. Неуклюжая. Глупая. К его удивлению, Лив фыркает – и это подозрительно напоминает подавленный смешок. Она поудобнее перехватывает сумку на плече. – И такие люди дают клятву Гиппократу? Сформулировать остроумный ответ он не успевает. – Ладно, – сдается она с обреченным вздохом, словно сама оказывает ему одолжение. – Ладно, хорошо. Если тебе по пути... – По пути, – тут же соглашается он, хотя понятия не имеет, куда именно предстоит ехать. Он делает широкий жест к машине, как швейцар в дорогом отеле, и добавляет уже чуть игривее: – Ваш лимузин подан, очаровательная леди. В наличии плохо работающий кондиционер, подпердывающая магнитола и… – он хрипловато смеется, машинально принимая телефон, когда она его протягивает. – Бутылка с водой, которая жарилась под солнцем так долго, что там, наверное, завелась новая цивилизация. Пока Лив нерешительно подходит к внедорожнику, он опережает на полшага, чтобы открыть дверь. Наблюдает, как она устраивается на пассажирском сидении. Прячет ребяческую улыбку, то и дело наползающую на лицо. Потом перестает даже пытаться – все равно будет выглядеть сияющим, как начищенный чайник. Потому что доволен. До неприличия доволен. Почти в гребаной эйфории. Он обходит капот, садится, поправляет зеркало. Заметно оживившись, спрашивает: – Куда держим курс? Лив потягивается и разминает затекшую шею, прежде чем назвать адрес. А Джей понимает, что безнадежно вляпался.