Лив

В голове не укладывается этот феерический бред. Очень злая шутка Вселенной. Лив забирается на скрипучий матрас. Переставляет симку из своего сломанного телефона в тот, которым разрешила воспользоваться Милли. Нужно оставаться на связи. Нужно соврать, что она заболела и не сможет явиться в офис. Даже мысль об этой вынужденной паузе будоражит в ней затаившихся демонов. Закончив со всеми важными сообщениями по работе, Лив заодно блокирует своего придурошного бывшего в социальных сетях. Откладывает телефон и смотрит в потолок какое-то время, размышляя о событиях ночи. О Джее. О несправедливых и горьких словах, которые она произнесла. О том, как разбилась улыбка на его лице, когда он их услышал. Вздохнув, она приподнимает подол сорочки, оголяя метку на ребрах. Ощупывает горячую кожу на ней – так и пылает с тех пор, как связь закрепилась. «Добрый вечер, искательница приключений». Всю жизнь Лив боялась встретить человека, который скажет ей это. Всю жизнь мечтала его встретить. Сглотнув ком в горле, Лив осторожно прижимает ладонь к метке. Нужно постараться заснуть, пока усталость берет свое. Почему-то ей снится мама, какой она ее запомнила по фотографиям: с апельсинового цвета кудрями и веселым прищуром глаз. Снится каток, росчерки прерывистых белых линий на льду. Снится очаровательная улыбка Джея и его внимательный взгляд. Но внезапно сон меняется. Она не сразу понимает, что именно видит, только моментально проваливается в гнетущую тревогу. Какой-то мальчишка с усилием вскарабкивается на поросший мхом валун – и едва не поскальзывается, комично пошатнувшись, но в последний момент умудряется удержать равновесие. Он улыбается щербатым ртом, по-командирски подзывая всю компанию взмахом ладони. Спустя мгновение тот, чьими глазами наблюдает происходящее Лив, оказывается рядом и тоже запрыгивает на камень, не глядя и не пытаясь уцепиться за что-нибудь для страховки. Потом – свист в ушах. Перед глазами мелькает кирпичная стена, проносятся деревянные балки, и вот уже простирается безоблачное небо, настолько яркое, что даже слепит. По телу разливается обманчивое тепло, а попытка вдохнуть царапает грудину. Взгляд скользит ниже, картина расплывается и гаснет, словно рассыпается помехами. Лив резко вскидывается на матрасе. Не осознавая происходящего, она подскакивает и вываливается в коридор, заполошно дыша. В голове ни единой мысли, ее толкает что-то первобытное. Джей в темноте натыкается на что-то, чертыхается и выскакивает навстречу, едва не сшибая ее с ног. Выглядит таким же ошалелым и растерянным, как, вероятно, она сама. – Ты в порядке? – хриплым ото сна голосом спрашивает он, притормаживая ее за плечи. Лив отвечает не сразу. Она настойчиво тянет вверх футболку Джея, являя застарелый шрам на его боку, почти неразличимый в тусклом свете, если не знать, где именно искать. – Ты... упал на штырь, – поражается она, касаясь шрама кончиками пальцев. Чертова связь. Она действительно видела произошедшее во сне так отчетливо, будто это ее воспоминание. Джей не отстраняется. Замирает под ее прикосновениями, а мышцы пресса едва заметно напрягаются, когда он задерживает дыхание. – Да, – выдыхает он обескураженно. – Мне было… восемь, кажется? Обошлось. Но выглядело настолько драматично, что моего папу дольше откачивали, чем меня. Лив не улыбается его шутке. До сих пор не стряхнув с себя наваждение, она оглаживает кожу Джея снова, как будто утешая того перепуганного ребенка, пострадавшего по неосторожности. – Там были и другие дети, – она достраивает сюжет сна, собирая по частям, как разбросанные детали пазла. – Соседи. Мы играли на стройке. Лив не двигается, позволяя отголоскам связи оседать внутри. Картинки из прошлого больше не вклиниваются в сознание, зато теперь она разделяет чувства Джея – легкую, ненавязчивую рябь его переживаний. В нем много любви к миру. Много светлой грусти. И целый океан одиночества. Запоздало она пугается, что он точно так же может ощутить ее собственное нутро. Лив как бездарно написанная книга, которую чудом пока не прочитали. Чувство странное. Противоестественное и правильное одновременно. – Я видел лед, – признается Джей, когда она порывисто отступает на шаг и выпускает из пальцев его футболку. – И слышал охренеть какой громкий звон. Почувствовал себя гонгом, по которому долбанули колотушкой. Лив натянуто усмехается, потому что понимает сразу, какой именно эпизод ее биографии связь обрисовала ему. Он видел не просто лед. – Я фигуристка, – объясняет она, но быстро поправляет себя: – Была. Уже нет. Глаза Джея расширяются в изумлении, но затем он медленно, понимающе кивает. – Значит, каток, – просто резюмирует он, не пытаясь разузнать подробностей. И Лив впервые ловит себя на благодарности к его деликатности. К тому, как ловко он балансирует, выражая интерес и при этом не переступая границ, за которыми натолкнется только на новые глухие стены. Остается лишь надеяться, что это не притворство и не хитрая стратегия, призванная добиться ее расположения. – Я попробую поспать еще, – сообщает она, вновь разворачиваясь в сторону комнаты, которую Милли выделила ей. – Надеюсь, без твоих вьетнамских флешбэков на этот раз. Джей окликает ее в последний момент, когда она уже хватается на ручку двери. – Лив, – вдогонку говорит он, с сонной улыбкой наблюдая за каждым ее движением. – Ты свои приноси, когда захочешь. Я только рад. – Что приносить? – не понимает она. – Вьетнамские флешбэки. Лив не отвечает. Скрывается в комнате, чтобы не выдавать смятения, которое наверняка отразилось на ее лице после этих простых, но почему-то невероятно трогательных слов.