Глава 4. Это взаимно?

Наги резко проснулся от непривычного ощущения тепла и тяжести. Он медленно приоткрыл глаза, пытаясь сообразить, где находится. «Ах да... У Рео. На ночёвке», — пронеслось в сознании, ещё затуманенном сном. Он попытался приподняться, чтобы найти телефон, но что-то удерживало его — чьи-то руки крепко обнимали его за талию. Он провел ладонью по своему торсу, ощущая чужие пальцы, прижимающиеся к его коже. Развернувшись, он увидел спящего Рео, который прильнул к его спине, уткнувшись лицом в его затылок. Дыхание Рео было ровным и горячим, оно обжигало кожу Наги. На его обычно бледном лице выступил лёгкий румянец. Память начала возвращаться обрывками. Ночью Рео куда-то уходил, а когда вернулся, Наги уже почти спал. Он почувствовал, но не стал сопротивляться, когда пальцы Рео начали осторожно исследовать его тело, а затем — влажное прикосновение языка. Это было щекотно... и поразительно приятно. На губах Наги появилась едва заметная, но тёплая улыбка. «А я... и не против», — прошептал он мысленно, удивляясь самому себе. Аккуратно, чтобы не разбудить, он снял с себя руку Рео и поднялся с кровати. Нашел свою футболку на стуле, натянул её и босиком направился на кухню в поисках чего-нибудь съедобного. По пути он листал ленту в TikTok, и на его лице то и дело мелькали улыбки — то ли из-за смешных видео, то ли из-за чего-то другого. Холодильник встретил его богатым, но сырым содержимым: свежее мясо, овощи, морепродукты. Всё требовало готовки. С громким вздохом Наги опустился на прохладный кафель на кухне, прислонившись спиной к дверце холодильника. — Мне впадлу... — тихо пробормотал он, растягивая слова. — Буду ждать Рео... Он же хороший... От этих слов по его щекам разлилось тепло. Он попытался оправдаться перед самим собой: — Он просто... готовит хорошо... А так он... обычный... Но даже в этих словах звучала неправда, которую Наги чувствовал каждой клеточкой своего тела. -______- Наги бесцельно скроллил ленту, уткнувшись в экран телефона. Веки тяжелели, сознание несколько раз уплывало в дремоту, но он каждый раз себя ловил. Вдруг из комнаты донеслись шаги и сонный, беспокойный голос: — Наги?.. Ты где?.. — голос Рео звучал глухо, всё ещё обмякший от сна. Наги мог бы отозваться или пойти навстречу, но лень сковала его тело прочнее любых цепей. Он так и остался сидеть на холодном кафеле, прислонившись к холодильнику. Тем временем Рео, не обнаружив Наги рядом, ощутил ледяную волну паники. В голову полезли навязчивые мысли: «Он ушел. Испугался. Я все испортил». Эти мысли звенели в висках, смешиваясь с пульсирующей головной болью. Он рухнул на край кровати, схватившись за голову руками. Казалось, череп вот-вот треснет от напряжения. Рео был уверен, что остался один в этом огромном, пустом, безмолвном доме. С трудом поднявшись, он побрел на кухню — организм на автопилоте искал спасения в еде. И замер в дверном проеме, увидев сидящую на полу фигуру. У холодильника сидел Наги, и его щеки были неестественно розовыми. Дыхание Рео перехватило. Сердце заколотилось так бешено, что стало физически больно. По спине выступил ледяной пот. Он думал, что Наги уже ушел, что всё кончено. Рео замер в дорах, не решаясь сделать шаг. — Привет... — попытался он выжать из себя что-то легкое, но голос предательски дрогнул и сорвался. Воспоминания о вчерашнем ночном безумии жгли его изнутри стыдом и страхом. — Ты... почему всё ещё здесь? — А где же мне ещё быть? — невозмутимо парировал Наги, откладывая телефон. В его серых глазах заплясали знакомые озорные искорки. — Тут тепло. И тихо. Мне нравится. — Может... может, приготовить что-нибудь? — предложил Рео, чувствуя, как пылают его щеки. — Поесть... — Было бы неплохо, — пробурчал Наги, наконец поднимаясь с пола и убирая телефон в карман. — Умираю с голоду. Рео кивнул и молча принялся за готовку, снова пытаясь вовлечь Наги в процесс жестами и тихими объяснениями. Когда еда, наконец, была готова, они сели за стол напротив друг друга. «Он точно не знает, что я не спал», — промелькнуло в голове у Наги. Он решил атаковать первым, исподтишка. — Эй, Рео... — начал он, делая вид, что внимательно изучает содержимое своей тарелки. — А ты вчера надолго завис в ванной. Всё нормально? Рео поперхнулся. Ложка дрогнула в его руке. — Я? Да нет... минут пять, не больше. Почему? —Просто... — Наги отложил вилку, его взгляд стал пристальным и невероятно серьезным. — Мне показалось, или кто-то ко мне приходил потом? Что-то такое было... Рео побледнел. Он готов был провалиться сквозь землю. Но что-то внутри него надорвалось, сорвалось с цепи. — Это был я! — выдохнул он, сжав кулаки под столом так, что побелели костяшки. — Я приходил. И... и я всё помню. Ты мне нравишься. Сильно. Наги медленно поднял глаза. Его серые глаза, казалось, улыбнулись, а на губах дрогнула едва заметная, но безошибочно довольная улыбка. Ему понравилось то, что случилось прошлой ночью. И он определенно был не против, чтобы это повторилось. — Интересное признание, — протянул он, опершись локтями на стол и положив подбородок на сложенные руки. Его взгляд снизу вверх был пронзительным и игривым одновременно. — И что это значит? Что ты предлагаешь? — Я... я не знаю... — Рео полностью сгорел, отодвинувшись на стуле, пытаясь стать невидимкой. — Я просто... хотел сказать... — А я, пожалуй, не против, — перебил его Наги, не отрывая изучающего взгляда от смущенного Рео, словно рассматривая редкого и забавного зверька. — Не против... твоей симпатии. И всего, что за ней последует. Волнение Рео не ушло — оно преобразилось, превратившись в плотный, горячий комок в низу живота. Снаружи он всё ещё казался взволнованным — легкая дрожь в кончиках пальцев, учащенный пульс, который он буквально чувствовал в висках. Но теперь в его глазах, темных и расширенных, горела решимость и чистая, ничем не омраченная радость, смешанная с голодом. Он посмотрел прямо в глаза Наги, которые были наполнены не страхом, а живым, пытливым интересом, и сквозь узкую щелочку зрачков проглядывало то же самое напряжение, что висело в воздухе тяжелым, сладким одеялом. Слова, которые хотел сказать Наги, застряли у него в горле колючим комом. Он попытался что-то произнести, губы уже приоткрылись для тихого «Подожди...», но Рео внезапно оборвал его, резко потянув за воротник рубашки. Грубая ткань впилась в шею Наги, заставив его сделать резкий, короткий вдох. Он не успел даже понять, что происходит, как губы Рео уже прижались к его губам — сухие, горячие, требовательные. Поцелуй был резким, почти болезненным в своей внезапности, без предупреждения. Наги замер в шоке, не сопротивляясь, тело его обмякло. Он чувствовал тепло и влажность чужого языка, который настойчиво, почти властно касался сомкнутых губ, прося, требуя разрешения войти. Соль и сладость, привкус утреннего чая Рео — все это смешалось на его языке. Когда Рео наконец отстранился, в воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только их прерывистым, неровным дыханием. Не дав Наги опомниться, Рео ловко подставил ему подножку и мягко, но уверенно, почти плавно начал опускать его на пол. Ладонь Рео легла на его спину, не давая удариться. Наги на мгновение потерял равновесие, мир поплыл перед глазами, но сильные, надежные руки Рео держали его, не отпуская ни на секунду. Прохлада кафеля резко и неожиданно проступила сквозь тонкую ткань рубашки, заставив кожу Наги покрыться мурашками. Теперь Наги лежал на спине на холодном кафеле, а Рео стоял над ним, заслоняя собой свет от окна, доминируя и повелевая. Он присел на корточки, склонившись над торсом Наги, и снова поцеловал его — на этот раз медленнее, глубже, исследуя, словно пробуя на вкус. Его руки поднялись и легли на шею Наги — большие, теплые, с шершавыми подушечками пальцев. Они не сжимали, а просто лежали, ощущая её хрупкость, тепло и учащенную пульсацию крови под тонкой кожей. Наги не сопротивлялся. Он чувствовал, как язык Рео скользит в его рту — влажный, упругий, настойчивый, и это вызывало странное, щекочущее глубоко внутри удовольствие. Ладони Рео на его шее, такие тёплые и уверенные, вызывали доверие и странное спокойствие. Легкое, почти невесомое давление больших пальцев на гортань перекрывало кислород, дыхание стало затрудненным, прерывистым — и от этого по телу разливалось пьянящее, огненное возбуждение. В висках стучало, в ушах звенело. Наги с удивлением осознавал, что ему нравится эта сладкая, опасная потеря контроля. Рео снова отстранился, его дыхание было горячим и частым. Его рука медленно, почти невесомо сползла с шеи на грудь Наги, и пальцы принялись расстёгивать пуговицы рубашки. Костялистые пальцы скользили уверенно, ощущая каждый шаг шершавой ткани, каждый изгиб пуговицы под подушечками. Они остановились на второй пуговице, замерли в ожидании. — Ты же не против? — голос Рео звучал низко, хрипло, он едва сдерживал себя, сжимая другую руку в кулак. Он не желал ничего портить и не хотел принуждать силой. Наги, всё ещё пытаясь отдышаться, чувствуя, как холод кафеля смешивается с жаром кожи, медленно кивнул. Согласие было дано без слов. Рео с лёгким усилием, с тихим шуршанием ткани, растянул рубашку. Его палец, как и вчера вечером, повторил тот же путь — начал вырисовывать невидимые, горящие узоры на коже, скользя по напряженным мышцам пресса и тёмным ушибам. Кожа под его прикосновениями была гладкой, упругой и очень горячей. Он надавливал на особенно чувствительные места, и в ответ тело Наги вздрагивало, а он сам издавал тихие, сдавленные, похожие на стон вздохи. Внутри него всё горело, сознание уплывало в море удовольствия, каждый звук собственного голоса, эхом разносившийся по тихой кухне, смущал и возбуждал еще сильнее. Рео видел, что это нравится Наги — по расширенным зрачкам, по учащенному дыханию, по тому, как он подается навстречу каждому прикосновению. Его рука поднялась выше, скользнула по грудной клетке и вцепилась в плоть у ключицы, ногти слегка, но ощутимо впились в кожу. Наги издал один резкий, сдержанный стон, и его тело непроизвольно выгнулось навстречу боли и ласке. Рео наклонился к его уху, всё ещё держа руку на его груди, чувствуя под ладонью бешеный стук сердца. — Тебе хорошо? — его шёпот был обжигающе горячим и влажным, он щекотал раковину уха, вызывая новые волны мурашек по коже. Наги закусил свою нижнюю губу до боли, чувствуя вкус металла, и снова медленно, почти торжественно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Рео убрал руку. На бледной коже Наги остались тонкие красные полосы от ногтей, и из пары из них проступили крошечные, алые капельки крови. Не отводя горящего взгляда от глаз Наги, Рео наклонился и провёл кончиком языка по этим ранкам, ощущая на языке солоновато-металлический вкус крови, текстуру кожи и слыша, как наверху замирает дыхание. Его свободная рука медленно, круговыми движениями массировала кожу вокруг, а язык ласкал, успокаивал и снова разжигал боль. Он резко отстранился, и прежде чем Наги успел опомниться, Рео устроился сверху, удобно усевшись на его бёдрах, чувствуя под собой напряжение мышц. Его руки опустились к поясу штанов, пальцы нашли металлическую пряжку и начали расстёгивать её, движение было резким, нетерпеливым... Как вдруг в дверь резко, настойчиво, почти яростно прозвенел звонок. Звук был таким громким и неожиданным в напряженной тишине кухни, что оба вздрогнули, разом вырвавшись из плена страсти. — Какого чёрта... — вырвалось у Рео, когда он услышал звонок. Он резко поднялся, поправил одежду. — Сиди тут, — бросил он Наги и вышел из кухни, прикрыв за собой дверь. Рео распахнул входную дверь. На пороге стоял его отец. — Ты же уехал, — сказал Рео, пытаясь скрыть напряжение. — Документы забыл, — сухо ответил отец, окидывая сына оценивающим взглядом. — Кто у тебя тут? В этот момент из кухни вышел Наги. Его рубашка была застегнута кое-как, волосы слегка растрепаны. — Рео, где тут... — начал Наги, но Рео резко перебил его: — Туалет там, направо. Иди. Наги кивнул и быстро удалился по коридору. — Это твой друг? — спросил отец, подчеркивая последнее слово. — Да, мой друг, — ответил Рео, стараясь говорить ровно. Отец молча посмотрел на него еще мгновение, затем повернулся к выходу. — Ладно. Не устраивайте тут беспорядка. Как только дверь закрылась, Рео тяжело вздохнул. Он прислонился к косяку и прошептал: — Беспорядка... Как будто что-то может испортить то, что уже началось. Когда Наги вышел из туалета, его выражение лица было нейтральным, но в глазах читалась досада. — Мне пора, — сказал он без эмоций. — Может, завтра куда-нибудь сходим? — Да, конечно, — ответил Рео, и в его голосе прозвучала неподдельная грусть. Наги кивнул и направился к выходу. Рео проводил его взглядом, затем захлопнул дверь. В тишине дома его собственное дыхание казалось слишком громким.