Развод и вербовка.

— Олег, мы разводимся, — говорит Вика уже не просыхающему мужу. — Да какое право! — начинает возмущаться он, — Ты имеешь… Ик… Такое… Заявлять! — приближаясь к хрупкой женщине, Олег выглядел угрожающе, — Шалава! Изменила мне, да?! — Перестань нести чушь! — испугавшись, Вика медленно попятилась назад, — Ты пьёшь уже четвёртый год, это зависимость! — У меня погиб брат! — взревел Олег, — Тебе не понять это горе, ведь ты в семье одна! Эгоистка… — собирая последние силы и остатки замутнённого сознания, он взял бутылку со стола и стал более уверенно идти навстречу жене. — Наш сын не должен видеть эту жуть, Олег… — всё больше ощущая страх, Вика уже вжималась спиной в стену, не зная, чего ожидать от мужа. — Тварь! — он замахнулся, и бутылка превратилась в розочку. — Мам, а что происходит? — второклассник Володя выглянул из своей комнаты, услышав звук разбивающегося стекла. — Твоя мать — шлюха, Володя, — действовал на опережение Олег, — Изменила твоему папе и теперь хочет развестись, в погоне за лучшей жизнью!       Сын стоял в дверях, выгнув бровь. — Не думаю, что у неё есть время на измены, пап, — здраво рассудил Володя, — Она ведь много работает… — Ах вот как! — пьяница перевёл почерневший взгляд на жену, — Уже и сыну сказку сочинила! Мразь! — с криками Олег набросился на женщину.       К этому времени Вика смогла отойти от шока и успела увернуться от удара. Побежав напрямую к сыну, она схватила его в охапку и быстрее выскочила из квартиры. Олег погнался за ней, но споткнулся о маленький порожек двери. — Я тебя прикончу, сука! Подстилка! — не стесняясь в выражениях, кричал ей вслед бывший муж.       Пару развели в одностороннем порядке. Вика вместе с сыном перебралась к родителям, живущим в другом городе, поэтому заодно пришлось искать новые работы. Мать очень злилась на дочь, ведь Олег — перспективный, хороший мужчина. Ну… Так она думала до того, как услышала запись последнего их разговора: Володя, прежде чем выйти в коридор, предусмотрительно включил диктофон на телефоне. После мать и слова Вике сказать не могла — только если это были слова поддержки и утешения. Отец грозился, что если увидит этого выродка на их пороге, то вскроет ему брюхо. — Пап, я знаю, что ты в этом профессионал, но прошу тебя, — отвечала с лёгкой улыбкой Вика, — Не марай ты об него руки.       Мужчина вроде согласился с дочерью, но обещание своё запомнил.       Следующие месяцы проходили лучше прежнего, но жить вчетвером в двушке стало тесно. Вика пахала как проклятая, чтобы накопить на первоначальный взнос по ипотеке. Пусть город был далеко от столицы, цены были всё ещё поднебесные. На собеседованиях часто отказывали, предлагали другие вакансии, зарплата которых была значительно ниже той, что предлагалась по месту, на которое Вика рассчитывала. Но чаще указывали, конечно же, на её «прицеп» — маленького сына, ради которого «вам, мамаше, придётся брать постоянные больничные». И всё равно на то, что этому ребёнку уже давно не три и адаптационный период всегда проходит гладко! Что все прививки у него есть! И что даже одного его не придётся оставлять — и бабушка есть, и дедушка!       Впрочем, спустя полтора года Вике всё же удалось накопить на первоначальный взнос. Они с Володей сразу переехали в однушку. Так у них началась новая жизнь.       Однако она всё равно не была счастливой. Платежи по ипотеке буквально съедали половину Викиной зарплаты, Володе из раза в раз была нужна новая одежда — особенно в зимний период, — школьные принадлежности, хотелки. Да и мальчик понимал, что не время для каких-то невероятных и дорогих игрушек, компьютера или телефона; ему в большей степени не хватало материнского внимания. Вика вставала гораздо раньше него, готовила завтрак и обед сыну в школу, себе, и только он садился есть, как женщина допивала кофе и убегала на работу, быстро чмокнув сына в щёку.       В очередное такое утро, серое и унылое, Володя сказал то, чего она всегда боялась: — Мам, а ты меня ещё любишь? — бездушно, с пустой интонацией спросил сын. — Конечно! Ты сомневаешься? — Вика сразу же подскочила со своего места и подошла к нему. — Я стараюсь, но ты даже на школьные собрания не ходишь… — ответил Володя, — Ты давно не смотрела в мой дневник, не проверяла тетради… Да мы в принципе перестали друг друга видеть: я просыпаюсь — тебя уже нет, я засыпаю — тебя ещё нет.       Женщина протянула руки для объятий. Володя сразу же нырнул в них. — Володь, ты же понимаешь, что это ради нашего же блага, — взяв сына за плечи, Вика встряхнула его. — Я понимаю, мам, — слегка всхлипывая, ответил ей сын, — Но мне тебя не хватает. — Я постараюсь выделить нам время, хорошо? — перерывая в своей голове тысячи расписаний и дел, Вика старалась найти хоть какое-то окошко. — Хорошо… — вытирая слёзы, ответил ей Володя. — Ну всё, всё, — она притянула его к себе, — Не плачь. Пока мы живы, всё разрешимо.       Эти утренние объятия загрузили Вику на ближайшую неделю. А может быть, месяц. А может, и пару. Но время для совместной хотя бы прогулки она всё никак не могла найти. Володя через день спрашивал её, когда они смогут погулять, но она всё отводила взгляд и не могла дать точного ответа: то смена, то завал, то запара, то попросили выйти в выходной… «Хватит!» — подумала она, когда четвёртый раз за неделю напарница просила поменяться сменами, — «Надо это прекращать», — ответив вежливое «нет» на очередную просьбу, Вика радостная шла домой. Она мечтала: «Вот сейчас приду домой, как расскажу Володе, что мы можем завтра погулять!» Но когда Вика вернулась, Володя уже спал. «Ну ладно, не буду будить. Завтра с утра скажу», — подумала она.       На следующее утро мать застала сына за готовкой завтрака. Володя, уже не надеющийся на хоть какой-то точный ответ от матери, вновь задал свой привычный вопрос: — Ну что, мам? Удалось отпроситься? — грустно поинтересовался он. — Да, — Вика хитро улыбалась, — Куда бы ты сегодня хотел? — Сегодня?! — сковородка выпала из рук парниши, — А школа? — Я напишу записку. Или у тебя сегодня там что-то важное? — Ну, вообще да… — стыдливо опустил глаза Володя, — Мы сегодня рассказываем проект по истории, который готовили неделю, а флешка у меня… — Бля… — тихонечко ругнулась Вика себе под нос, — Ну как так-то… — продолжала она шептать.       На кухне повисла тишина. Ровно до того момента, пока оба не почувствовали запах гари. Первым среагировал Володя и продолжил варганить яичницу, пока Вика пила кофе на голодный желудок. — Мам? — позвал её Володя из мыслей, — Мам, ты чего так задумалась? — А? Да нет, ничего… — ответила она сухо, делая большой глоток. — Ты обиделась? — Что? Нет! Ни в коем случае! — возразила Вика. — Слушай, у меня есть одно предложение, но на него нужны деньги… Ну и время, конечно. — Я слушаю, — обернулась она, облокотившись на столешницу спиной. — У нас через две недели экскурсия, мы можем вместе туда поехать. На одного полторы тысячи, значит, на нас двоих — три. — Да, но там же где-то надо есть, поэтому будет больше… — Вика призадумалась: вариант неплохой, к тому же вряд ли это в учебный день будет. — Не, там, куда мы поедем, обещают кормить. Домик бабы Яги, кажется… Или усадьба… Что-то в этом роде. — Ну давай, отчего ж нет? Хоть время вместе проведём, — она улыбнулась и полезла в телефон, чтобы посмотреть, может ли она ещё переговорить со сменщицей. — Слушай, а ты правда сегодня свободна? — немного помолчав, поинтересовался Володя. — Да. Пока ещё да, — оторвав взгляд от телефона, Вика посмотрела на сына. — Я могу в целом другу флешку передать, он здесь недалеко живёт. Ну, если ты ещё можешь сегодня побездельничать, — предложил он. — А давай, — удалив сообщение, Вика стала собираться, — Ничего же, если я с тобой пойду? — Наоборот! — поддержал её Володя, искренне улыбаясь. Он думал, что уже не дождётся.       Вместе они провели прекрасный день: сходили в парк, поели в кафе, гуляли почти по всему городу. Оба радовались, что могут провести время друг с другом.

Спустя четыре года.

      Вика пролетела по всем фронтам.       На одной работе задерживали зарплату, на другой сократили. Денег на оплату ипотеки почти не хватало. Она взяла уже даже из заначки, которая была предназначена для университета или будущей квартиры сына. Коллекторы стали названивать ей всё чаще с угрозами о заборе имущества, если Вика не выплатит нужную сумму.       Отношения с сыном в целом улучшились, но начался переходный возраст. Володя стал оставаться на ночёвках у друзей, не предупреждая об этом мать, после школы перестал возвращаться домой вовсе. На любой вопрос о его состоянии дел был один ответ: «Нормально». Вика постоянно беспокоилась за него, но после того, как он однажды заявился домой пьяным… И не так, чтобы слегка — Володя еле стоял. Она, конечно, не стала упрекать его — ведь это она не уследила, — но стала чрезмерно винить себя в таком поведении сына и несколько пристальнее следить за ним. Пусть данный перфоманс у Володи был единственным: друзья предлагали только попробовать, — и он клялся, что больше ни капли в рот, Вика сомневалась. Каждый раз, когда парень теперь оставался на ночёвках, она думала, что сын где-то под кустом, а не дай Бог и вовсе, уже не здесь. Время от времени Вика читала ему нотации: не повторяй судьбу отца, уйди лучше в учёбу, работай на своё будущее, — но они плохо работали.       Володя и так был лучшим в своём классе. Всегда был тих и спокоен, со всеми вежлив. Иногда спорил с учителями, но только точечно и по теме. Старался не нарушать общественного порядка ни в, ни за пределами школы. Тайно от матери начал подрабатывать курьером и докладывал в заначку, про которую узнал совершенно случайно. Бросил пить так же резко, как и начал. Однако одна вредная привычка у него всё же осталась — курево.       И вот однажды Вика узнала об этом увлечении сына. Увидела на столе пачку сигарет, забытую Володей. — Сына! — позвала она его в претензионной форме, — Только честно: куришь?!       Володя пулей выбежал из ванной, натянув только трусы. Забежав в комнату, сердце упало в пятки. Мать держала в руках его пачку сигарет. «Надо как-то выкручиваться…» — подумал он и попытался плести сказку про то, что это его друга Серёги. — Володь, я не буду ругаться, — потерев переносицу пальцами, Вика взглянула на него, — Просто ответь честно: это твои сигареты? Ты куришь?       Замявшись, Володя свёл руки за спиной. К горлу подступил ком — хотелось закурить. Но если прямо сейчас вырвать из рук матери пачку и это сделать, вряд ли она это оценит. И обещание сдержит. — Да… — прохрипел парниша. — Откуда ты смог их взять? — искренне удивляясь, Вика старалась себя сдержать. — Друг с параллельки тырит пачки у отца… — Ты же понимаешь, что… — Я всё понимаю, мам, но я уже не могу без них. Дай, пожалуйста, — не выдержав, попросил Володя.       Вика обалдела от наглости сына. Это был первый раз, когда ей показалось, что сыне глубоко насрать на все её слова о прилежности и хорошем будущем. — Ты оборзел, Володя?       По коже парня прошёл холодок. Мать никогда так резко не приходила в ярость. Да она в принципе на него не гневилась! Что сейчас произошло? — Я батрачу ради твоего будущего, откладываю, плачу за ипотеку, пропадаю постоянно, а тебе курить хочется? У тебя может развиться рак лёгких, неужели ты этого не понимаешь? Да ты буквально можешь однажды затянуться и понять, что дышать больше не можешь — астма! И это только связанные с дыхалкой — а сколько других? Ты буквально вкушаешь яд и рад этому! Володя, очнись! — стала призывать Вика сына к здравому смыслу, — Что я такого сделала, что ты вдруг стал сам себя травить? — Ничего, — вырвалось у парня, — Вот именно, что ты ничего не сделала. Мы можем, дай Бог, один раз в месяц выбраться куда-то, и всё!       Слова, произнесённые так же резко в ответ ей, осадили пыл женщины. «Ни-че-го…» — эхом отдалось в её голове, — «Ни-че-го… Будто нашей семьи не существует…» — мысли бежали одна за другой, и одна другой не краше. Молча пройдя вперёд, она положила пачку сыну в руку: — Надеюсь, ты понимаешь, что с собой делаешь, — сказала она, смотря вперёд пустым взглядом. В голове появилась самая страшная мысль, — Я одолжу? Всего одну, — посмотрела она на сына. — Если хочешь… — находясь в полнейшем шоке, Володя стоял и смотрел, как его мама — самая честная и правильная на свете, «за ЗОЖ» — берёт сигарету, идёт на кухню за спичками, потом в коридор… — Мам, а ты куда? — Проветриться, — с сигаретой в зубах Вика берёт, кроме неё и спичек, только телефон и ключи, — Не прокури квартиру, — говорит она и выходит.       Оставшись наедине с собой, Вика старалась успокоить усталость, смешавшуюся с тревогой, взятой у сына сигаретой. Как она так могла допустить? Как не уследила? Хотя это не мудрено: вечно пропадая на работе, сложно заметить перемены в сыне, даже значительные.       Ноги привели её к мосту. Спокойная гладь воды манила к себе. «Я погрязла в долгах, меня хотят сократить на единственной оставшейся работе, сын травит сам себя, и я ужасная мать, даже не заметила этого. Я мало уделяла ему времени. Так какой смысл мне жить?» — думала Вика, глядя на ночную реку, — «Я везде провалилась. Даже муж у меня спился. Пусть не вусмерть, но четыре года! И я это терпела…» — она подняла голову к небу, выпуская дым вверх, — «Мои родители так старались сделать из меня примерного человека, что, кажется, переборщили. Слишком уж добренькая», — Вика подошла ближе к ограде. — Добрый вечер, Виктория Валерьевна, — окликнул женщину незнакомый приятный голос, — Я вам не помешаю? — Вы кто? — удивилась Вика, — Откуда вы меня знаете? — Не слишком важно, кто я. Куда важнее, что вы здесь делаете в такой час? — девушка с приятно острыми чертами лица, каре со скрытым окрашиванием выглядела завораживающе, но в то же время — пугающе. — Гуляю. И всё же, кто вы? — Ваша соседка. Видела, как вы поспешно выходили из подъезда, решила, может, вам нужна помощь? — Не думаю, что мне хоть что-то поможет… — отвернувшись к воде, Вика потушила сигарету о поручень.       Диалог прервался. Тишина обволакивала всё больше, Вика уходила в свои мысли всё глубже, как вдруг услышала неожиданное предложение: — Может, сыграем? — показывая колоду, предложила соседка, — Поможет развеяться. Недолго думая, Вика согласилась. — Во что играть будем? — А вы во многое умеете? — Да не особо, если честно, — улыбнувшись, Вика завела мешающую ей тёмную прядь волос за ухо, — В дурака-то даже иногда забываю как… — Хорошо считаете? — поинтересовалась соседка, сдав Вике всего две карты. — Ну да, а что? Досдавать не будете? — удивилась женщина. — А вы посмотрите карты, посчитайте, сколько очков. Если меньше двадцати одного, можете попытать удачу и сказать «ещё», — хитро посмотрев на Вику, с улыбкой ответила соседка. — А если король, то его не считать? — вздёрнув бровь, поинтересовалась в замешательстве женщина. — За четыре очка. Дама — три, валет — два, туз — одиннадцать. — Ещё. Соседка сдала Вике ещё одну карту. Шестёрка. А изначальные — король и туз. — Хватит, я думаю, — сказала женщина без зазрения совести, а подняв глаза на соседку, обомлела. — Капитан Полина Владимировна Орлова. Виктория Валерьевна, неужели вы не в курсе, что карты — азартная игра? А в них нельзя играть в общественном месте.       «Хорошая соседка... Сучка двухцветная», — скривившись в лице, Вика осмелилась спросить: — И что теперь мне грозит? — Ну, так как у вас сын… Возможно хватит штрафа. Тысяч в двести. — Сколько? Вы ахуели, соседушка? — Осквернение русского языка, ещё десять сверху, — усмехается вербовщица, — Но вы можете позвонить по этому номеру и договориться, — сделав акцент на последнем слове, она протянула Вике визитку со значком радиации, — Главное, следуйте инструкциям оператора.       Пока Вика разглядывала визитку, «соседка»-вербовщица уже исчезла из её поля зрения. Она сразу же позвонила по номеру. — Добрый день. Назовите своё полное имя и дату рождения. — А… Виктория Валерьевна Волкова, двадцать первое мая тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. — Спасибо. Подходите завтра к памятнику Ленина, там вас встретят. Тот, что около Театра драмы, — послышались короткие гудки.       Вика домой не шла, она плелась. Ноги отказывались слушаться. Куда она ввязалась? Как же её сын? Куда ему то? Ну ладно, возможно, родители будут не против поухаживать за внуком. А если нет? Да ладно, Володя же уже не маленький. Тем более, если курит. А что тогда говорить? Срочный вызов? Отправили в командировку? «А неплохая идея. В командировку-то меня точно могут отправить», — успокоилась Вика, только подходя к дому.       Взойдя на порог, Вика поняла, что Володя уже спит. А если и нет, то хорошо притворяется. Она быстро собрала себе сумку, написала сыну записку, а рано-рано с утра отправилась к памятнику. Там, у монумента, женщина заметила человека, одетого крайне странно. Похоже было на одежду ликвидатора. Ну ладно. Стоит и стоит, может, это не для неё, вдруг косплеер какой. Сейчас модно. — Виктория Валерьевна? — Да, — удивилась резкому обращению женщина. — Тысяча девятьсот восемьдесят третьего? — Верно, — она повернулась к мужчине, лицо которого скрывала маска. — Пройдёмте за мной.       Этот незнакомец провёл Вику за собой в маршрутный автобус. Зайдя внутрь, она заметила спящих людей. — Ой, а что это они все спят? — логично удивилась Вика, со смехом в голосе задавая этот вопрос. — Устали с долгой дороги, вы присаживайтесь. Путь не быстрый. — Ну ладно, — пожав плечами, Вика села почти в самый конец автобуса. — Советую вам также пристегнуться, — обернулся мужчина. — Хорошо! — улыбнулась ему Вика и щёлкнула ремнём. Вдруг сверху повалил какой-то газ, ремень заблокировался, а окна стали полностью закрыты. — Подождите, что вы делаете?! — Приятных сновидений, Виктория Валерьевна, — ответил водитель и завёл машину.       Вика почувствовала вату в ногах, потом в теле, глаза стали слипаться, а монотонное покачивание от машины лишь добавило сонливости. В конце концов, она сдалась, закрыла глаза и погрузилась в сладкий сон.