Море волнуется раз...

      Вика очнулась на какой-то странной койке в сером спортивном костюме. На груди справа был номер: 512. Сев на постели, она не понимала, где находится: то ли такой спортивный зал, то ли барак без стен и этажей. Вокруг мелькали люди — всякие — и азеры, и славяне, и даже кто азиатский был. Большая толпа. Ничего не понятно. Вдруг к ним вышли «ликвидаторы». — А они что здесь делают… — прошептала под нос Вика, — Здесь что, радиация?       Вдруг кто-то из толпы истерически закричал, что они все умрут, ведь здесь радиация. Однако этого крикливого мужичка сразу успокоили: кто-то дал ему в солнечное сплетение. — Вы не умрёте, — сказал один из «ликвидаторов», — И фон излучения здесь стандартный, как и везде. Никакого специфического нет. Наши костюмы нужны лишь для анонимности; ваши номера на олимпийках имеют то же назначение. — Мне говорили, что можно будет договориться по поводу штрафа? — громко спросил кто-то из толпы. — Да, кстати, с кем хоть разговаривать?! — возник другой игрок. — Это зона очищения. Так называемое Чистилище, если кто-то ещё помнит Данте, — начал один из «ликвидаторов», — Здесь вы можете отыграть свой штраф. — Что значит отыграть? — скромно поинтересовалась девушка с номером 235.       «Она кажется мне знакомой…» — подумала Вика. — Вам предстоит пройти шесть детских игр в течение следующих шести дней. За каждого выбывшего игрока призовой фонд будет пополняться на десять миллионов рублей, — «ликвидатор» указал вверх, — Количество игроков можно отслеживать на этом экране. — Слышь, а если я передумаю играть? — Сейчас мы выдадим вам соглашение. В случае его неподписания мы вернём вас на место прописки. После подписания отказаться от участия в играх будет невозможно. Советуем вам выстроиться в четыре очереди. — Хах, даже здесь очереди, — пошутила Вика. — И не говорите, — неожиданно ответил ей старичок, сидящий на соседней койке.       Они обменялись приятельскими взглядами. В этот момент Вика заметила на его олимпийке номер 001. Посмотрев на табло, она увидела общее количество игроков: «512». «Ого, какое совпадение», — усмехнулась она себе, — «Начало и конец вместе».       По совету люди выстроились в четыре очереди. «Ликвидаторы» в каждой из очередей отсчитали по шестьдесят четыре человека и поставили тумбы. Таким образом, в помещении появилось восемь очередей по шестьдесят четыре человека. «Ну и система», — подумала Вика, и вновь её взгляд упал на игрока номер 235. Эта русая невысокая девушка казалась ей невероятно знакомой. Стоило ей перевести взгляд на Вику, как они узнали друг друга. — Софа, ты?! — воскликнула Волкова. — Вика, етить твою налево! — вскрикнула в ответ женщина, — Какого хуя ты здесь? — Так попалась на игру, — пожимая плечами и разводя руками, ответила Вика, — А сама-то? — Да тоже, — почесав затылок, Софа глупо улыбнулась, — Ну ща, соглашение подпишем, попиздим. — Да, давай.       Очередь Вики только подошла, когда Софа уже отходила от стойки. Быстро прочитав одно-единственное существенное правило, Вика черкнула подпись и отошла к школьной подруге. — Бля, ну это встреча, конечно, — Софа потянула руки в объятия, — Не встретились на встрече выпускников, так на играх каких-то, хах, — солнечно улыбалась женщина. — Да кошмар! А ты чего тогда не пришла-то? — Так… Работала, — наигранно удивлённо ответила Софа, — Я ж на заводе работала, хер отпросишься. — А почему работала? — Так сократили меня, — грустно усмехнулась Софа, — Автоматизация, монетизация, компьютеризация… Тьфу! Всё это на «-ция» от ебланства. — А… Ну всё понятно тогда, ах-ха-ха, — улыбалась Вика, — А я с Олегом развелась лет пять уже назад. — Серьёзно?! — Софа полностью изменилась в лице, — А как же «я его люблю и в горе, и в радости»? — Ой, не напоминай, — отмахнулась Вика, — После смерти брата запил, как чёрт. Чуть ли бить не начал. Не видеть же Володе эту жесть, — отвела взгляд женщина. — Ой, ну и пошёл он нахуй. Нехуй нас травить, как говорится, — с умным видом подняла указательный палец Софа. — Вот… Поддерживаю! — Молодые дамы, не позволите присоединиться к вам? — обратился незнакомец к ним. — Ой, а не пойти-ка ли вам, сударь… — начала было Софа, как узнала в незнакомце ещё одного одноклассника, — Димка, мальчик мой! Хули случилось, что ты здесь? — закатилась женщина смехом. — Кузьма? — удивилась Вика, — Вот и встреча выпускников из шутки перерастает в реальность, — шутливо толкнув подругу в плечо, улыбнулась она. — Новикова, хорош ржать, — махнул рукой Дима, — Я просто помогал бедным. Потом в дом помощи подался… — Уважаемые игроки, в течение двадцати минут начнётся первая игра. Отказавшихся просим пройти в левый выход, согласившихся — в правый.       Вика и Софа взялись рука под руку и, болтая о том, о сём, направились к правому выходу. Дима иногда тоже вникал в разговор и о чём-то увлечённо рассказывал, но по большей части молча шёл поодаль. Остановившись у скопившейся толкучки, Вика мельком взглянула на табло: теперь общее число игроков равнялось 456. «Всего пятьдесят шесть человек отказались… Интересно, почему?» — подумала Вика и пошла дальше на выход.       Коридоры, по которым их вели, были, мягко говоря… Жутковатыми. Они представляли собой то ли шахты, то ли военные окопы. Умиления или восторга точно не вызывали. Да ещё и столько людей одновременно в таких узеньких коридорах. — Клянусь, даже трёх метров здесь нет! — возмущался кто-то справа. — Три? Да и двух нет, зуб даю, — ответил кто-то сзади слева. — Всё верно, здесь метр девяносто, — остановился «ликвидатор» и ответил возмущавшимся, — Пройдите по одному в комнаты и улыбнитесь в камеру. — А это ещё зачем? — Меньше вопросов, больше действий, — «ликвидатор» крепче взялся за автомат. — Да ладно-ладно… — игрок под номером 314 вскинул руки в жесте «сдаюсь» и прошёл в комнату.       После, когда все выполнили указание «ликвидатора», их повели в ещё более просторное помещение, чем общежитие, и напичканное камерами под потолком. «Ликвидаторов» пропал и след, двери закрылись, а из динамиков послышался голос… Похожий на голос из метрополитена. — Уважаемые игроки. Доброго вам часу, — говорил он, — Пока я буду произносить известные вам слова игры «Море волнуется раз…» вы можете двигаться и разговаривать, но стоит мне перестать говорить — вы должны замереть. Давайте начнём! Море волнуется раз, море волнуется два… — Кто-нибудь понимает, что происходит? — крикнули из толпы. — Да хуй с этим! — ответили вопрошающему. — Морская фигура замри! — сказал голос, и все замерли.       Игроку 013 приспичило почесать нос. — Игрок тринадцать выбывает! — выстрел.       Толпа шарахается от падающего трупа. — Игроки сто восемьдесят один, тридцать три, сорок девять… — голос перечисляет ужасно большое количество номеров, что сразу после упоминания падают замертво, — Помните, пока я не говорю слова игры, вы не можете двигаться и говорить! — напомнил голос, закончив перечисление, — Продолжаем! Море волнуется раз, море волнуется…       Часть игроков бросилась к выходам и начала долбить в двери, что есть мочи. Кто-то врезался в замеревших от шока людей и сбивал их с ног. Голос стих, но люди продолжали умолять о пощаде. — Игроки четыреста сорок пять, пятьсот два, триста три… — и вновь перечисление выбывших. И вновь выстрелы.       Вика стояла и не колыхалась. Всеобъемлющий страх не давал ей сделать не то, что ни шагу: она дышала через раз. Прямо под её ногами валялся труп. Она смотрела в эти стеклянные глаза, и ни одна мысль не могла посетить её голову.       Стоило голосу третий раз начать говорить, как она медленно перевела взгляд на Софу. Та стояла не с меньшим оцепенением, ноги её тряслись, и только голос начал говорить последние слова, как она… Упала. На колени, если бы она действительно упала. Голос замолк, а Софа, находясь в шоке, даже не заметила этого. Вика уже хотела броситься на помощь подруге, как увидела, что её за шиворот ловит какой-то парень… Или девушка? На самом деле, не до конца понятно. Однако человек держал её подругу крепко.       Голос начал говорить в четвёртый раз, и этот человек отпустил Софу, а она окончательно осела на землю. Вика быстрей понеслась к ней, попутно сложив руки вместе и кланяясь этому человеку. Голос перестал говорить. Вика недобежала совсем чуточку, однако с усилием затормозила. Она ещё хочет жить. — Уважаемые игроки, вы можете следить за временем игры на таймере сверху, — сказал голос в перерыве. А кто-то подумал, что он начал говорить игровые слова… — Игрок пятьдесят один выбыл, — выстрел.       Спустя несколько секунд голос всё-таки начал говорить заветные строки, и Вика наконец добежала к подруге, быстро взглянув на табло: осталось чуть больше двух минут. — Софа, спокойно, всё будет хорошо, — приобняла она подругу. — Ничего не будет хорошо… Мы все умрём… — шептала Софа, — Мы даже отказаться уже не можем…       Голос смолк. Вика не могла ничего ответить подруге. Иначе её слова исполнятся гораздо раньше, чем они обе того хотели бы.       Оставшиеся две минуты игры прошли в гнетущей тишине. Лишь голос иногда вновь и вновь говорил «Море волнуется раз, …» Выстрелов с каждым разом становилось всё меньше. К толпе приходило осознание, что она не просто отыгрывает свой штраф, она за него отдаёт жизнь. Эти игры — один массовый киллер на них всех.       В конце заиграла победная мелодия. Оставшиеся в живых люди не спешат радоваться, однако у всех спадает пелена отчаяния. Двери наконец-то открываются, и «ликвидаторы» выезжают на машинах с гробами, чтобы увезти трупы. Другая группа «ликвидаторов» зазывает народ к себе, провожая их обратно к общежитию.

***

— Володенька, внучок, блинчики будешь?       За окном сияет приветливое солнышко. Парень, не сразу поняв, где он, потёр заспанные глаза. «Точно, мама же в командировке», — подумал Володя. Сразу после школы в тот день, когда он не увидел Виктории даже с утра, он отправился к бабушке и дедушке: оставаться одному в квартире не очень хотелось. Если раньше Володя знал, что будет видеть маму хотя бы с утра, то сейчас смысла оставаться в однушке не было. — Да, ба, — улыбнулся он.       Володя легко встал с кровати и отправился в ванную. Сделав утренний уход за собой, зевая, он пошёл на кухню. В воздухе витал приятный сладкий аромат, отдающийся в груди нежностью и безопасностью. Володя давно не чувствовал такого прекрасного настроения. — Зелёный или чёрный? — поинтересовалась старушка у внука. — Чёрный. Спасибо, — сказал он, усаживаясь за стол перед тарелкой свежеиспечённых блинчиков. — Чёрный только с малиной и облепихой, — оповестила женщина Володю. — Самое то с утра, — подняв руку в жесте «класс», отозвался парень.       Тут из коридора послышался шорох. Это Дымка — кошка прародителей. Она освобождала себе место для утреннего приёма пищи. После в проёме появился дедушка Володи — в молодости статный и влиятельный человек. Чего скрывать, он и сейчас не потерял своего положения. Даже с утра весь его вид показывал, что у него в жизни есть, за что держаться — как минимум, за репутацию. Как максимум — за любовь. — Доброе утро, — вошёл дед в кухню, по пути приобнимая жену. — Валер, налей чая, пожалуйста, — попросила Мария мужа, — Я пока с блинчиками доразберусь. — Так… Хорошо, — взяв в руки заварник, дед принюхался, — Сегодня облепиха и малина? — Да, Володя захотел чёрного. — А кисло не будет? — игриво поинтересовался Валерий у внука. — Малина перебьёт, — усмехнулся Володя.       Внутренне парень сгорал от желания видеть своих родителей в такой обстановке: лёгкие, непринуждённые разговоры, шутки, доброе взаимное отношение, а главное — проявление любви. Дедушка всегда помогает бабушке сесть за стол, отодвигая стул; бабушка кормит его с ложечки ягодками из чая. Это именно то, чего ему всегда не хватало. Добивает запах чая и блинов: перемешанные облепиховые нотки с ванилью блинов. — Приятного аппетита, — пытаясь сдержать слёзы, пожелал Володя.       Ему не было настолько несчастно, чтобы рыдать навзрыд, но он часто задумывался, что было бы, не будь его отец… Тем, кто он есть сейчас.       Вдруг на телефон пришло уведомление. Володя быстро отвлёкся на него, но застыл в ступоре: неизвестный номер, совершенно попутанная орфография, но смысл предельно ясен: «Чт брлсила ткбч мвть». Такое сообщение могло прийти только от одного человека — и, к сожалению, это его отец. Быстро ответив под столом, Володя скоро вернулся к завтраку. Однако вновь сигнал сообщения, и снова, и снова… — Что, девушки написывают? — усмехнулся дед. — Да если бы… — буркнул Володя, глядя на пришедшие сообщения. — А кто тогда? — наигранно удивилась бабушка. — Полагаю, что отец. Как только опять мой номер нашёл, — потёр лоб Володя, одним сообщением ответил на все пришедшие и заблокировал контакт. — А ну-ка дай-ка, — протянул руку Валерий.       Без лишних слов Володя отдал дедушке телефон, однако того сообщения привели чуть ли не в ярость. — Да как он смеет… — сквозь зубы шипел Валерий. — Ну тише, тише, Валер, — поглаживала Мария плечо мужа, — Он ведь явно пьян. — Даже если пьян — он должен уметь держать язык за зубами, — он поднял взгляд на Володю, — Говоришь, опять нашёл твой номер? — Ну да, — сознался парень, — Это ничего страшного, дедушк, я просто блокирую его каждый раз и отвечаю одно и то же. — Да уж, — проворчал Валерий себе под нос, отдавая телефон обратно внуку, — Ну, чтобы не портить себе настроение, предлагаю пойти гулять в парк. — Хорошая идея, — согласилась бабушка, — Володь, ты как? — Только за! — улыбнулся парень.       В голове Валерия всплыл образ, как он убьёт этого выродка, однако он поскорее постарался его выбросить. Володя быстро доел свою порцию и пошёл собираться, поблагодарив бабушку за вкусный завтрак. Мария обняла мужа: — Ну ты чего, из-за сообщений так завёлся? — Да не, Маш. Иди собирайся, я помою, — предложил Валерий и чмокнул любимую в губы быстрым поцелуем.       Та в ответ лишь улыбнулась и отправилась в спальню. Пока Валерий мыл посуду, сам себе приговаривал: «Только если судьба встретит нас, только если…»

***

      Всех вновь завели в общежитие. Кто-то не мог стоять от страха и буквально падал на колени; у кого-то случился приступ паники; кто-то продолжал общаться с окружающими, будто ничего не было. Вскоре один из «ликвидаторов» обратил на себя внимание, начав говорить. — Во время первой игры выбыло сто двадцать пять игроков, — он указал на табло рукой, подняв её вверх, — Следующая игра пройдёт завтра. Обед принесут через полчаса. Отдыхайте, — последнее, что сказал «ликвидатор» и пошёл вместе с подчинёнными прочь из общежития.       Несмотря на толпу, в помещении стояла ужасная тишина. Только издалека слышались голоса, крайне увлечённые собственным разговором. Вика смотрела на свою подругу, что никак не могла отойти от приступа. Паника накрывала её снова и снова, попытки нормально дышать не давали никакого успеха. Дима стоял неподалёку и, заметив такое состояние Софы, немедленно подошёл к ней. — Эй, Соф, ты чего? Испугалась? — шептал он ей, — Ну, мы же живы… Давай, глубокий вдох… — Мы все умрём. Все. Это… Кошмар! Мы даже отказаться не можем! Почему мы не отказались?! — держась за голову, Софа не замечала, как уже кричала. — Эй, заткните её уже, — послышалось откуда-то с верхних коек, — Откуда, вы думаете, берётся десять лямов на выбывшего игрока? На органы трупы, вот и всё, — игрок 025 надменно улыбнулась. — Завали ебло, сучка, — крикнула в ответ Вика, — Не ебёшь в чём дело, не суйся, блять, — пробубнила она себе под нос. — Чего нахуй? — начиная спускаться, игрок 025 решила проучить «хамку». — Что услышала, пизда безмозглая! — возник ещё один голос из толпы.       Это был тот самый человек, что удержал Софу на игре. За ним следом шла девушка — тоже не в лучшем состоянии, — однако она уже успела оправиться от шока и паники, в отличие от Софы. Та всё ещё была не в состоянии здраво принимать решения, поэтому в преддверии драки Дима отвёл подругу подальше от эпицентра потасовки. — Слышь ты, хуй без яиц, не лезь, — уверенно шагая навстречу Вике, ответила 025. — А у тебя прям есть, — решил не отступать 142, — Обвинить девушку в адекватной реакции на происходящее, ну верх сочувствия к ближнему! — Шкет, тебе сказано не лезь, чё непонятно то? — перенаправляя курс на него, 025 и думать забыла об изначальной ответчице. — Леди, не лезьте и сами на рожон, — за спиной 142 возник высокий мужчина крепкого телосложения, — Пока что вы являетесь основным агрессором. — Сначала отсиди, как я, а потом уже поговорим, кто здесь агрессор, — передразнив слова мужчины, ответила 025. — Мне не по статусу. Скорее, я вас второй раз посажу, — загородив собой 142 и девушку с ним, 170 сложил руки на груди.       Вдруг на экране загорелось какое-то сообщение и зазвучала сирена. «Прекратите сами или это прекратим мы», — гласило сообщение красным шрифтом. Из комнаты с камерами за всем происходящим наблюдал человек в чёрном фраке и полностью замаскированным лицом. «Zoquetes»¹, — подумал он про себя.       В это время в общежитии накал страстей сошёл на нет. Защитники слов Вики, как и сама она, направились к Софе, чтобы проверить её самочувствие. К этому моменту ей удалось хоть немного успокоиться, но теперь она беспрестанно плакала. — Вы когда-нибудь замечали такое за ней? — обеспокоилась девушка, подошедшая вместе с 142. — Нет… Мы очень давно не виделись, поэтому я вовсе сомневаюсь, что знаю её… — честно призналась Вика, прижимая плачущую Софу к груди. — Увы, реакция на смерть всегда непредсказуема, — посочувствовал 170, — Думаю, сейчас нам лучше держаться вместе, потому что эта… Шмара, — запнулся мужчина, — Может образовать коалицию против нас. Кажется, все наши слова настолько пошатнули её самооценку… — Давайте не будем о плохом, — подошла ещё одна женщина, — Крысы есть всегда, но они переносят много заразы. Лучше не пачкаться о неё. — Спасибо большое, — поблагодарила всех Вика, — Давайте тогда знакомиться, что ли. Я Вика. — Даниил. С двумя «и», — улыбнулся 142, почесав затылок. — Матвей, — протянул руку 170. — Дмитрий, — протянув руку в ответ, представился мужчина. — Анна, — приветливо ответила недавно подошедшая девушка. — Василиса Николаевна, — официально заявила девушка, стоящая рядом с 142, — Можно просто Вася, — хихикнула 329. — Софа, — утирая слёзы, представилась женщина. — А меня в команду примите?       Все обернулись на старичка, стоящего чуть поодаль от них. — Конечно, чего бы нет, — первым отозвался Даниил, — Как вас зовут? — Кирилл.       Василиса улыбнулась, услышав имя. — У меня так дедушку зовут, хах, — усмехнулась она.       «Даже здесь есть люди», — внутренне улыбалась Вика, ощущая приятное чувство в груди. Это было минутное счастье.