Часть 5. Предсмертные дары

Кретинам тяжело жить. Эту нелицеприятную истину я усвоил ещё в детстве, когда маленькие фейри роняют сопли из древесного сока и грызут свои коготочки со вкусом сладкой смолы. Хорошо, что Джуд это понимает. Конечно, понимает. Наверное, она единственная королева фейри, которой не пришло бы в голову себя помиловать из-за того, что она была глубоко оскорблена хитростью собственного мужа. Это ставит нас в хоть немного равное положение в вопросе наших умственных способностей. Оскорбляет её это сходство достаточно, чтобы она отвесила мне пощечину. Не сравнение, я не рискнул бы своим королевским здоровьем настолько, чтобы произносить такое вслух. Именно сходство, что не могло от неё ускользнуть. В любом случае, шанс выпустить пар у Джуд появился, она им воспользовалась, подчеркивающее скулы золото стерто, можно приступать к сути дела. Как ни странно, Джуд слушает серьезно, даже не перебивает. -И если это так, если я исполню то древнее пророчество, то меня нужно остановить. И я верю, что сделать это сможешь именно ты. Ну конечно, она заверяет меня в том, что так и поступит. Хочется верить, что на этот раз она не лжет. Определенно, она не лжет. Я слишком много раз представлял её именно такой, несущей смерть. Думаю, однажды так и случится. Раз Мадок почти у ворот, то случиться так может очень и очень скоро. У ожидания собственной смерти есть приятное свойство – рутина становится не такой густой, не такой тягучей и душащей. Солнечные лучи становятся немного ярче, лунное мерцание усиливается. Любое сбывшееся желание начинает казаться закрытым долгом, даром, что достался тебе по случаю похорон. Ночь любви с Джуд была именно таким даром. Будто всё на свете вдруг стало существовать для меня одного. Обнаженная Джуд похожа на валькирий из людских сказаний, на нечто, не принадлежащее ни людскиму миру, ни Эльфхейму. Возможность увидеть сказку в месте, что люди считают нереальным. Это ли не подарок? Это – дар. Брать её, пока она не утомится, пока вкус её пота не закрепится на языке, пока простыни не станут влажными, а её кудри не прилипнут ко лбу. Входить в неё, двигаться в ней, кусать её шею, подставлять ладони под её короткие, затупленные людские клыки, всё это – дар. Это – последний ужин приговоренного к смерти, когда дается возможность выкинуть из головы навязчивую мысль. Для простого фейри это может быть кусок оленины или хлеб с травами. Королю дозволено желать большего. Кто знал, что может быть дозволено желать настолько большего. Болтовня совета, ворчание Джуд, угрозы Мадока. Всё это становится лишь обрамлением для момента, когда трон раскалывается, а корона превращается в два звенящих обломка. Когда глаза застилает тьма, у меня нет ни одного сомнения в том, что я получил достаточно удовольствий. Достаточно удовольствий перед тем, как моя кровавая возлюбленная меня убьёт. Тропа к королевской могиле проложена, палач выбран. Хорошо, что она им будет. Очень хорошо.