Часть 4. Свидание

В карты я всегда играл хорошо, и прекрасно знаю, когда пора выкладывать их на стол. Но тут что-то не так. Не может быть этого. Она не получала писем? Она не догадалась себя помиловать? Это бессмыслица. Нет, не бессмыслица. Это враньё. Вот же спрятанный в рукаве нож. Вряд ли он предназначался мне, скорее Никасии. Как же Джуд, должно быть, ненавидит, что я сорвал её вторжение. С каким отвращением она смотрит. Надо пользоваться тем, что есть. Надо провоцировать. Я хочу такую смерть. – Мои советники сказали мне, что ты встречалась с посланницей Двора Зубов и потому, возможно, сотрудничаешь теперь с Мадоком. Мне не хотелось этому верить, - конечно, не хотелось, - но по тому, как ты смотришь на меня, придется, наверное, поверить. Скажи мне, что это неправда. Соври мне. Ещё раз соври мне. Что-то там она бормочет, не имеющее отношения к делу. – Если ты злишься из-за… Договорить я не успеваю. Она должна злиться из-за того, как я сорвал её план, установленную череду смертей. Но её лицо, оно выражает нечто иное. Этого не может быть. – Нет, ты не злишься. Ты боишься. Но с чего бы тебе бояться меня? Что пошло не так? Почему? Она не может бояться того, кому приготовлено место в её списке. Она не может… – Не боюсь. Я ненавижу тебя. Ты отправил меня в изгнание. Все, что ты говорил мне, все, что обещал, оказалось обманом. А я была настолько глупа, что однажды поверила тебе. Почему она ответила? Почему она говорит со мной? Почему не молчит больше? Она будет убивать? Она боится? Что она... что она хочет? Нож уже лежит в её руке. Я так.. так ждал этого ножа. Я так хотел его. Я привык хотеть его. Почему она говорит со мной, если пришла убивать? Она хочет, чтобы я оправдывался? Каялся? Я... я устал. – Разумеется, это был обман... - кто был обманут, она или придворные, уже не так важно. Эти недели, полные ожидания, тревог, торга и раскаянья, измотали меня. Сейчас я, наконец, чувствую это. Всё это время я ждал конца этой жестокой игры, ждал удара милосердия, отравы в бокале или веревки на своей шее. Я ждал момента, когда мир начнет гаснуть и можно будет прекратить цепляться за жизнь, больше похожую на ошибку. Я ждал, когда мне будет дозволен отдых. Я больше не чувствую хоть какого-то предвкушения, не понимаю происходящее, не чувствую, будто меня отпустят. Я опустошён. Взрыв. Звон металла, крики, удар упавшего тела. Джуд велит остаться. Нет. Нет, нет, нет. Почему? Почему ты уходишь опять? – Джуд, не надо… Солдат, вроде её звали Сильей, кричит, что Тарин у неё. Они не знают. Она не сговаривалась с Мадоком. Могло ли быть так, что она не лгала, что ни одно письмо не попало к ней? Могла ли она не догадаться себя помиловать? Могла. Я пытаюсь дотянуться до неё всем. Даже теми моими силами, что лежат вне моего тела. Единственная мысль, упрямая, голодная и жадная, бьется в моём рассудке. Отдайте её. Отдайте её мне. Отдайте. ОТДАЙТЕ. ОТДАЙТЕОТДАЙТЕОТДАЙТЕ!