Предгорье

      Она не успела насладиться нежно-розовым рассветом, брезжившим через горы и обнимавшим лагерь первыми робкими лучами солнца. Едва приведя себя в порядок, устремилась к воинам — своим и чужим, начальникам и подчинённым, честным и темнящим. Шлейфы взглядов уже тогда тянулись за ней, какие-то гордые и улыбчивые, а какие-то косые и насмешливые. Убирая прядь волос за ухо, Тисс расправляет плечи и, шурша в утренней тишине подолом платья, не позволяет себе обращать на эти взгляды внимания. Эсшайцам хотелось подарить по улыбке, а имперцев смерить так, чтобы не смели с ней спорить, но её работа здесь заключается в другом, и на успешное завершение именно этой работы надеется всё посольство, оставшееся в Шаинвэде.       Полог шатра перед ней распахнули, но это не сделало слишком уж легче. Допрашивать эсшайца — своего, родного, брата по духу и оружию — оказалось тяжелее, чем Тисс могла бы себе представить. Честь не пустое слово, и в любой другой момент она задрала бы подбородок повыше, гордясь тем, что её соотечественник поступил именно так, но сейчас ей нужно спасать его — а оттого и знать, что именно произошло и почему.       Правда, выведанная едва ли не тайком, её не порадовала       — Боги, этот плод трухлявого дуба и камня не понимал, что за подобным последует? — вопрошала, позволив себе чуть-чуть переиграть — выражение выбрала намерено поярче, такое, что и не грязное ругательство, вроде бы, а всё равно показывает, насколько она в бешестве. Лорд эя Сианнор слегка заулыбался, увидев, что она его чувства разделяет целиком и полностью.       Выйдя из шатра, полог которого снова для неё приподняли, Тисс отбилась от уязвлённого Веллорой консула и настояла на своём — опросить ещё раз всех. Не тех, кто был причастен напрямую, не тех, у кого есть здесь власть и полномочия, а всех, среди кого могла бы крупицами рассыпаться правда. Консул эя Нэсс презрительно фыркнул, но в открытую мешать не стал — лишь ошивался рядом и всем видом выказывал, насколько коллега по несчастью в его глазах пылка и некомпетентна. Тисс и на это скрепя сердце закрыла глаза — она не может подвести лорда эя Сианнора, не может подвести посольство и, чего уж стесняться, не может подвести Эсшай.       ... что же, это и вправду оказалось нелегко. Разговоры и беседы заняли гораздо больше времени, чем она предполагала, а пользы от них не было почти что никакой. Консул эя Нэсс наворчался, кажется, на пару месяцев вперёд, да и сама она пожалеть успела, что от завтрака, проявляя не то вопиющую тактичность, не то граничащий с глупостью героизм, отказалась. Ничего сверх того, что уже сказали, не вспомнили командиры отрядов, ничего не знали вовсе воины с обеих сторон. Надежда таяла так же стремительно, как высыхали под жарким солнцем неглубокие лужи на балконах королевского дворца.       Единственная, кто был в силах пролить свет на происшествие, будто намерено пряталась от Тисс среди шатров и воинов. Саттиэль эя Фэйвен пришлось чуть ли не ловить за руку, чтобы она ответила на волнующие вопросы, и здесь даже консул эя Нэсс приободрился, вспомнив, что он уполномоченный дипломат, а не просто гость полевого лагеря. «То ли «каталась ночью», то ли «таскалась ночью»... Повторю, я не расслышала» — сказала имперский капитан, но и этого оказалось достаточно, чтобы впиться консулу в горло и стоять на своём до самого конца. И Тисс своего добилась — поставив крупный росчерк в записанных показаниях о том, что имперец был пьян. Лорда эя Сианнора освободили.       Спрятавшись за одним из шатров, она подняла глаза к небу. Низкие облака, завивавшиеся в причудливые формы, не то звали к себе отдохнуть на расплывающихся изгибах, не то наоборот вдавливали в землю своей степенной громадностью. Давило и у неё в висках — настолько, что промозглый ветер, путающийся в заплетённых волосах, не мог выдуть эту боль из головы. Заслезились глаза; хрустальная капля, стёртая кончиком пальца, холодила кожу и искажала в отражениях на своей поверхности и саму Тисс, и шатры вокруг, и небо.       За спиной разнеслись насмешки.       — ... женщина. Что она может знать о поединках?.. На что способны боевые маги, я видел. Они в армиях. А это... Придворная кукла, оставшаяся от погибшей принцессы...       У костра сидели имперцы. Тисс не слишком присматривалась к ним — ещё миг назад её взгляд был устремлён к небу, оно же до сих пор стояло перед глазами. Говорил среди них один, на порядок старше неё и порядков на десять наглее, бесчестнее. Его обветренное лицо с грубыми чертами то презрительно морщилось, то надменно скалилось, и за одним из этих оскалов спрятался звук её шагов.       Взгляд глубоко посаженных зелёных глаз резко, точно выпущенная из лука стрела, метнулся к вышедшей на полянку перед костром Тисс, к ней же поднялись и остальные, в момент утратившие насмешливость и рассмакованное превосходство. Гордость Ро'од, высокого положения бойцы, а как себя ведут? Портовые грузчики в эсшайских доках себе подобных низостей не позволяют (Тисс не знала наверняка, но очень сильно в это верила).       — Ей по статусу лордов фокусами развлекать, а не рассуждать о том, бросил ли кто кому вызов. Она служит Эсшаю? Так пусть послужит...       Она замерла на месте, выпрямив спину, и призывно вскинула подбородок, не сводя с говорившего о ней мужчины взгляда — раз знает, как ей лучше служить Эсшаю, пускай подскажет.       И он, криво изогнув губы в ухмылке, подсказывает:       — ... с имперским хером во рту.       Их поединок начался сейчас, без слов и оружия, без выпадов и манёвров — глазами, впившимися друг в друга, взбурлившей в венах кровью, зудом на коже, как от звонкой пощёчины. Имперец понизил голос лишь чуть — смысл кричать, если цель твоих реплик нашла тебя сама, стоит напротив и позволяет озвученным гадостям обволакивать силуэт? Или, быть может, всё-таки испугался её? Быть может, всё-таки опомнился и осознал, что слишком длинный язык могут и подкоротить? Судя по тому, что не спрятал взгляда и не отвернулся, за свой язык он не боится, а стоило бы.       Тисс была согласна стерпеть многое и ещё большее этим утром уже стерпела, но сейчас проявлять дипломатичность и такт она сочла не менее для себя оскорбительным, чем слова об имперском хере у неё во рту.       Она сделала ещё пару шагов и заговорила медленно, тяжело, тщательно выбирая, что именно сказать:       — Я не помню Вас на перевале — вы не сопровождали принца Тая эя Эйни. Значит, присоединились к движущимся воинам позже, не так ли?       — Вы не ошиблись, — размеренно и самодовольно; он поднялся с места, прогремели у него на поясе ножны с остро заточенным мечом. Тисс в ответ лишь улыбнулась уголком губ.       — Получается, среди избранных, лучших воинов Вам места не нашлось?       Спрятанная в витиеватых формулировках колкость впилась в имперца настолько, что он нескрываемо поморщился. Позволяя себе упиваться моментом, Тисс не отступала.       — Позвольте любопытство, Вы аристократ?       — Лорд Диэль эя Клай, — процедил, хотя видно по нему было, что предпочёл бы о себе заявлять гордо и вальяжно, не скрывая собственным именем упоения. На языке у Тисс закололо сладостью момента — довести имперца до того, чтобы едва не дёргались сощуренные веки на любом из глаз. Она шагнула ещё ближе, на расстояние всего лишь удара мечом, прекрасно зная, что ударить её никто не посмеет.       — Я говорю о законах как лицо, направленное разобраться в произошедшем здесь инциденте, коль скоро вы сами оказались не в состоянии справиться. Ведь случись иначе, нас с консулом эя Нэссом здесь не было бы. Не станете же Вы утверждать, будто кто-то во дворце императора принял решение напрасно, отправил нас сюда, не подумав?       Возразить на это лорду эя Клаю было нечего. Он взаправду не мог сделать ничего, чтобы разобраться в конфликте, и не был настолько глуп, чтобы ставить под сомнение и тем более осуждать приказы из столицы. Ужаленное его самолюбие заныло и зашипело где-то под рёбрами, доводя лицо, выглядящее старше, чем могло бы, до искривлений совсем уж неприличных. Расплываясь в удовольствии от того, что поймала за живое, Тисс склоняла голову то в одну сторону, то в другую, выискивая, куда бы впиться зубами дальше.       — О поединках я рассуждаю как аристократка. В Ро'од так гордятся тем, что на её землях уважают разные культуры и народы. Тут есть Дома, возглавляемые женщинами — горные эльфийки наследуют фамилии, передают их детям. А, как любезно поведал мне лорд эя Нэсс, право бросить вызов или принять его признаётся за всеми благородными семьями.       Вокруг них начали собираться — другие имперцы, эсшайцы, один из командиров и даже консул. Откуда-то вздыхали, откуда-то приглушённо присвистывали, но Тисс не замечала это точно так же, как не замечала и всех взглядов в свою сторону, когда в лагерь только-только входила. Взгляд её интересовал лишь один — лорда эя Клая, прикованный к ней и подсвечиваемый изнутри едва скрываемой злобой. Собственный вряд ли сейчас добрее и дружелюбнее, да и щёки уже побаливают сдерживаться от неприличествующих леди ощериваний.       — В Эсшае не делают разницы между эльфами, потому отношение ко мне, как к имперской горной эльфийке, меня устроит.       Тисс шагает навстречу лорду эя Клаю снова, и теперь между ними едва ли вытянутая рука. Он выше неё, заметно шире в плечах, напряжён и готов к атаке — телом так точно, а разумом? Тисс знает, что провоцирует его, но давит ещё раз, как с удовольствием придавила бы до хруста своим каблуком его сапог.       — Мне не нужно быть мужчиной, чтобы проучить такого болтливого наглеца, как Вы.       Смотреть на человека, что высится над тобой, сверху вниз, не так-то просто, но у Тисс получается, пожалуй, впервые в жизни так, как она того хотела. Напротив неё расслабленная шнуровка на чужом горле, заигравшие желваки и дёрнувшийся в нервном глотке кадык — но взгляда она не поднимет, не удостоит лорда эя Клая чести видеть, насколько ей приходится задирать к нему голову. Его бледные ладони, опущенные вдоль тела, сжимаются до побеления костяшек в кулаки — Тисс воспринимает это как знак того, что она уже убила и закопала, осталось лишь воткнуть в изголовье свежей могилы именную табличку, нацарапанную на куске древесной коры.       — Если бы дело не коснулось двух государств и конфликт имел сугубо личный характер...       — То что?! — громыхает лорд эя Клай, не сдерживая ни капли своих ненависти и раздражения. — Что, леди... хах-ха... Вы бы меня вызвали?       Не пришлось бы — ведь он только что вызвал её сам.       — Да, — громыхает она в ответ, только теперь поднимая взгляд. Лорд эя Клай, морща лоб, пытается снисходительно улыбнуться.       — Вы потом мыли бы мне ноги.       «И сосала бы Ваш имперский хер?» — едва не цедит, но прикусывает больно уж разошедшийся язык — время съязвить ещё будет. Всё-таки не стоило её сегодня злить — ни слишком благородному лорду эя Сианнору, ни бесполезным имперским зевакам, ни силившейся убежать от правосудия капитану эя Фэйвен, ни в особенности ворчливому консулу эя Нэссу. Быть может, будь она в чуть более благом расположении духа, никому не пришлось бы их с лордом эя Клаем разнимать — но Тисс была в молчаливой ярости, настоявшейся и перебродившей.       — Леди, что происходит? — лорд эя Койт растолкал локтями собравшуюся толпу, лишь бы хоть в этот раз встать между ввязывающимися в драку. Но если к прошлому инциденту он не был готов в принципе, то сейчас удивление во всей его экспрессии лидировало оттого, что в спор с имперцем ввязалась благородная леди.       — Я чувствую себя оскорблённой лордом эя Клаем, — не сводя с того глаз. — Однако он, похоже, боится ответить за свои слова о том, что моя служба Эсшаю лишь в том, чтобы орально ублажать имперцев.       Ведь не думал же лорд эя Клай, что она в действительности об этом умолчит? Кажется, не думал — изгиб его губ пусть и всего на мгновение, но сменяется с ощеривания на усмешку.       — Боги... — протянул лорд эя Койт, бессильно опуская руки.       Тисс же бегло оглядела толпу и быстро нашла в ней консула эя Нэсса.       — Лорд, Вы ведь подтвердите, что разногласие имеет исключительно частный характер?       — Кхм... — закашлялся консул, не ожидав того, что Тисс обратится именно к нему — ведь свидетелей их с лордом эя Клаем «беседы» и без того порядочно. — Да. Да, разумеется. Тем не менее, уверены ли Вы, что иного выхода нет?       Тисс вновь вцепилась взглядом в лорда эя Клая. Тот нисколь не надумал сдавать позиции или приносить ей извинения — того паче, уже положил загрубевшую ладонь на рукоять меча. Не этого ли он добивался — чтобы в атаку пошла эсшайка? Чтобы в очередной раз выставить королевство дикарями, далёкими от понятий приличий и сдержанности. Впрочем, если этого, то пусть кичится теперь, что добился — но найдёт в себе смелости ответить.       — Совершенно. Я вызываю Вас, — бросила и подошла ещё на шаг ближе, едва ли не чувствуя тепло тела лорда эя Клая, за спиной которого могла бы спрятаться вся; обстановка повеяла неприличествующей поединку интимностью. — Посмотрим, кому придётся кого орально ублажать. Или что, лорд, — здесь Тисс понизила голос до громкого шёпота, чтобы услышал лишь сам Диэль эя Клай, — отказались бы послужить своей империи, если бы служить пришлось языком вдоль эсшайской пизды?       Лязгнула сталь меча, демонстративно вынутого из ножен, а лорд эя Клай оскорблённо цокнул языком.       — Я принимаю Ваш вызов.