Страница третья: С днем рождения!

      К вечеру замок заметно менялся. Дневной шум учеников гас, словно его втянуло в каменные стены, и Хогвартс погружался в мягкую золотую дрему. Солнце катилась за горы, оставляя в коридорах янтарные блики и длинные тени. Гермиона ужинала вместе с преподавателями – привычнее некуда: лёгкий гул голосов, мерное постукивание столовых приборов, запах свежего хлеба и тыквенного пюре.       После ужина она вернулась в свою спальню. Тяжёлая дверь мягко щёлкнула за спиной, и комната встретила её теплом камина и привычным запахом старых книг. Гермиона сняла мантию, распустила волосы и села за письменный стол, где в полумраке поблёскивали свежие свитки и перья. Весь день казался невероятно длинным – от таинственного букета утром до ужина, наполненного чужими разговорами.       Она только успела развернуть письмо, как из камина вдруг вырвалось изумрудное пламя. Оно вспухло, окрасило стены изнутри мягким зелёным светом, и в нём проступили до боли знакомые силуэты.       Первой из камина вышла Джинни, сразу за ней шумно вывалился в комнату Рон. Следом появился Гарри – привычно растрепанные волосы, непривычно уверенная улыбка, расстегнутая на несколько пуговиц черная рубашка и такого же цвета брюки. Он спокойно ступил в спальню, поворачиваясь и протягивая руку отряхивающей подол короткого платья Пэнси. Та лишь закатила глаза, с трудом сдерживая улыбку. А за ними – Драко, Блейз и Тео: троица в тёмных мантиях, словно принесших с собой ночь на спинах. Однако внешность, как всегда, обманчива. Едва завидев удивленную Гермиону они сверкнули широкими озорными улыбками.       — Mio Dio, именинница наша! — воскликнул Забини, расталкивая остальных и набрасываясь обнимать подругу.       — Ты же не думала, что будешь одна в свой двадцать третий день рождения? — стала причитать Пэнси, зарядив Блейзу локтем в ребра и подходя к Гермионе.       — Ну, вообще-то…       — С днем рождения, Грейнджер! И нет, ты нас так просто не выпроводишь! — Тео занял место закончивших с разговором девочек и с легким «ой» оттолкнув мямлящего поздравления Рона.       Только Гарри и Драко пока оставались в стороне. Малфой выглядел хмурым, а Поттер лишь привалился плечом к стене и слегка улыбаясь наблюдал за развернувшейся перед ним картиной. Он слегка наклонился к блондину.       — Лицо попроще, а то свет своими хмурыми бровями потушишь, — насмешливый тон и хитро прищуренные зеленые глаза жутко подействовали на нервы Драко. Он закатил глаза. — О нет, — протянул Гарри, — только не говори, что ты всё ещё…       — Тебя это удивляет? И, ради Мерлина, заткнись наконец. — огрызнулся Малфой, получая в ответ лишь смех стоящего рядом парня.       — Не удивляет. Просто забавно.       — Серьезно? Тебе смешно?       — Эй, Драко, Поттер, чего вы там стоите? Поздравьте именинницу! — уперев руки в бока, их наконец заметила Паркинсон.

***

      Комната Гермионы напоминала маленькую крепость из книг и мягкого света. На подоконнике дрожали свечи, пол был устлан подушками, а у камина разливался ровный янтарный жар. Джинни и Пэнси устроились на ковре, обсуждая министерские сплетни, Тео развалился в кресле, закинув ноги на спинку другого, а Рон и Блейз затеяли громкий спор о квиддиче, в который сразу же включилась и младшая Уизли. Гарри сидел на подлокотнике кресла, лениво подбрасывая в ладонях яблоко, и только Драко сохранял своё фирменное полупрезрительное спокойствие, хотя в тени его взгляда уже теплилось участие.       Гермиона ловила себя на том, что греется не только у камина – сама атмосфера казалась редкой магией. Кто бы мог подумать, что она, та самая Гриффиндорская заучка, будет сидеть на полу с Пэнси Паркинсон и слушать не только дорогих ей мальчишек – Гарри и Рона, – но и членов серебряного квартета.       В памяти всплывали короткие, но важные эпизоды. Как после войны они с Пэнси были вынуждены делить башню старост в последний год в Хогвартсе. Как они ссорились каждый день, пока однажды Паркинсон не нашла её плачущей на диване после ссоры с Роном. Слизеринка тогда в своей излюбленной манере сначала отчитала её, потому что «какого драккла ты вообще нашла в этом рыжем слизняке» и «не реви, Грейнджер». Тот вечер положил начало их дружбе, а так как Пэнси постоянно приводила к себе Драко, Блейза и Тео, со временем Гермиона привыкла и полюбила и их тоже. Они, также как Гарри с Джинни и Роном, стали ей семьей, которую она потеряла. Самыми родными и близкими людьми. Временами колючими, но жутко любимыми.       Смех и тосты текли рекой, и Гермиона даже позволила себе закрыть глаза, наслаждаясь моментом.       И тут – чёткий, уверенный стук в дверь.       Шум сразу стих, будто кто-то произнёс «Силенцио». Гермиона подняла голову, удивлённо переглянулась с Джинни, встала и подошла к двери.       Щелчок защёлки, и в проёме появился Виктор, в обычной, домашней черной футболке и спортивных штанах. Его взгляд скользнул по комнате - по друзьям, по Гермионе – и задержался, явно не ожидая найти здесь целую толпу. Гарри тоже встал и остановился за спиной Гермионы, с интересом разглядывая гостя.       — Да ну! Виктор?       — И тебе привет, Мальчик-который-так-и-не-умер. — усмехнулся Крам, пожимая ему руку. Пэнси подошла следом, недоверчиво прищурившись.       — Виктор Крам? Чем обязаны?       — Паркс! — одернула её Гермиона, — Что-то случилось, мистер Крам? — девушка повернулась к нему, холодно глядя прямо в глаза.       — Это не так важно, не буду мешать, мисс Грейнджер. — он обезоруживающе улыбнулся и собирался уйти, когда его окликнул Гарри.       — Что ты, Виктор, оставайся! Присоединяйся к нам.       — Кажется, мне не рады.       — Заходи. — с глубоким вздохом отозвалась Гермиона, приглашая его внутрь. Она встретилась глазами с лучшим другом.       «Гарри Поттер!» злой голос зазвучал в голове парня, заставляя прыснуть в кулак. «Тебя не убил чертов Темный Лорд, но тебя убью я, клянусь! Что ты творишь?!»       «Не говори мне, что не хотела, чтобы он тут был. Не ври. Хотя бы себе». Поттер ухмыльнулся и подмигнул подруге, возвращаясь на свое место.

***

      Свечи догорали, в камине потрескивали поленья, бутылка с огневиски переливалась янтарём. Смеялись уже чуть громче, чем в начале – алкоголь явно делал своё дело. Тео покачал бутылку, прищурившись.       — Ладно, ваша очередь удивляться, — протянул он. — Я никогда не… Нет, не так. У меня никогда не было секса на одну ночь.       На секунду в комнате повисла тишина. Потом Пэнси пожала плечами и пригубила. За ней – Блейз, усмехаясь. Джинни фыркнула и тоже отпила. Гарри без лишних слов сделал глоток, а Драко, как всегда, с ледяным спокойствием последовал их примеру.       Гермиона почувствовала, как на неё скользят взгляды. Горло пересохло. Она сжала бокал – и всё-таки подняла его, сделав маленький, но отчётливый глоток. Кто-то тихо присвистнул. Рон чуть не выронил стакан. Джинни приподняла брови, но молчала.       И только один взгляд прожёг её сильнее огня камина.       Виктор. Он сидел в тени кресла, локоть небрежно на подлокотнике, тёмные глаза – чёрные, как полночь над Балканами. И смотрел прямо в неё.       — Если ты думаешь, что это было просто развлечением на одну ночь, — голос низкий, как раскат далёкого грома, — ты ошибаешься. Смех за столом резко оборвался. Даже огневиски застыл в бокалах. Будто и огонь в камине будто приглушил треск. Гермиона медленно поставила стакан на стол.       — Правда? Совсем на это не похоже… — Она скучающе дернула ногой, поднимая на него взгляд. — Ах! Ты ведь сбежал.       — Сбежал? — он поднялся. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!       — Так просвети же меня! Ты исчез, — она поднялась тоже, чувствуя, как злость разливается по венам. — Утром. Без слова. После… — она оборвала себя, но было поздно. — Я искала тебя.       — И я вернулся, — он шагнул ближе, не отрывая от неё глаз, — Я всегда возвращаюсь к тебе.       — Ты называешь это возвращением? — голос дрогнул, но только от ярости. — Три года молчания – и вдруг появиться в моём кабинете, как ни в чём не бывало?       — Поверь мне, ты бы не захотела меня видеть, если бы узнала, кем я стал! — в глазах Виктора блеснула боль, но он не отвёл взгляда.       — Не тебе решать, чего я хотела! — она почти выкрикнула, сжимая дрожащие руки в кулаки, — Ты не имел права выбирать за меня! Ты просто трусливый эгоист, не способный принять последствия своих решений! Что ты себе позволяешь, поганая грязнокровка? Да отсохнет твой грязный язык!       В комнате стало так тихо, что слышно, как потрескивает уголь в камине. Друзья переглядывались, никто не смел вмешаться. Виктор резко втянул воздух в легкие, горько усмехнувшись.       — Прекрасно. Да. Это так. — Его голос стал хриплым, но твёрдым. — Да, я трусливый эгоист. Но не думай, что для меня это было «просто». Ни тогда, ни сейчас.       Гермиона смотрела на него – на шрамы, татуировки, на такую знакомую линию челюсти, на тот самый взгляд, который когда-то заставил её сердце сорваться в Испании. В груди смешались злость, воспоминания, желание и боль.       Она медленно отвернулась к камину, заставляя себя больше на него не смотреть. Виктор же резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.