Часть 3

Чередуясь с дождями и пасмурными днями, осень иногда еще радовала хорошей погодой. Солнце не всегда появлялось из-за туч, но деревья сияли золотом, оживляя серое небо. Лес стоял желто-багряный, а над головой черными точками пролетали птицы, спешащие к тёплому морю и свежему бризу. Двор был засыпан опавшей листвой; ветер сметал её на дорожки, устилая сад мягким ковром. Возле гаража стоял внедорожник. Гриша с Сашей укладывали в него всё необходимое для отдыха на берегу озера — в тихом, укромном месте между деревьями, куда они решили выбраться на несколько дней, пока не наступили настоящие холода. — Дайте нам картошку, фольгу, термос с чаем и кружки, — Саша с важной миссией вбежал на кухню, где мама с Ирой собирали контейнеры и обсуждали поездку. — А ты унесешь всё? — Лала спросила у сына, совсем не интересуясь, откуда вообще взялся такой набор перечисленного. — Вот тебе фольга и кружки, — Ира сложила необходимое в пакет, — за остальным пусть Гриша приходит сам. Хлеб, бутылки с напитками и банки с консервами уже стояли в пакетах на столе, тоже ожидая рукастого дяденьку, который заберет их в машину. — Я могу всё забрать, — возмутился, что ему доверяют только легкотню. — Я сильный уже вообще-то, — расправил плечи и насупился. Ира с Лалой переглянулись, сдерживая смех. — Сильный, сильный, — Ира подтолкнула его к выходу в гостиную, — отнеси пока кружки, чтобы не разбились, потом за остальным придешь. Пошла следом за ним и, остановившись на крыльце, смотрела, как муж тщательно складывает вещи в багажник, стараясь все уместить. — Вот кружки, — Саша положил пакет с краю и собрался бежать снова в дом, — я могу принести пакеты с едой, — его распирало от важности доверенной миссии. На пикник с ночевкой они все вместе еще не выезжали. Место незнакомое, но Гриша сказал, что там очень красиво. Он пыхтел, укладывая вещи в багажник и боясь, что всё это не поместится. Саша промчался мимо Иры снова в дом. А довольная блондинка любовалась видом. В джинсах и свитере Гриша выглядел куда привлекательнее, чем на концертах в костюме с белой рубашкой. — Какой важный дяденька, — подошла сзади, положила ладонь на широкую спину и провела вдоль позвоночника, — командует всеми. — Кем это? — повернувшись, поймал ее ладонь и прижал к губам. — Походом, — расплылась в довольной улыбке. — Ты же это всё придумал, — обняла его за шею и почти повисла на нём, совсем не заботясь, удобно ему или нет. — Мы так редко бываем вместе, — он поцеловал её и, обхватив за спину, чуть приподнял, — а там будет душевно: вечер у костра, туман над водой, уханье совы в лесу… — расписал все так, будто приглашал её в сказку. — Ага, — прижалась она к мужу, пользуясь моментом, пока никого нет. — А ещё волки воют и страшные звери вокруг бродят. — Из страшных там будем только мы, — рассмеялся и рыкнул. — Прекращай выдумывать, тебе там понравится. После недавней ссоры и недопонимания им действительно нужно было побыть вдали от суеты — уехать всей семьёй туда, где никто не достанет ни сообщениями, ни звонками. Только лес, вода и они сами. — Продукты готовы, — Лала вышла на порог вместе с Сашей, доверив ему только термос. — Мам, ты так поедешь? — оценила её тонкий домашний костюм. — Мне надо ещё переодеться, — вещи сыну она собрала, зная, быстро что испачкается, а себя пока не успела. — Складываю продукты и выдвигаемся, — поцеловал Иру в висок. — Иди оденься потеплее, вечером будет холодно, — дошел с ней до крыльца, забрал термос, оставив его в салоне, и пошел с Сашей в дом за всем остальным. Когда все было готово, Саша побежал звать «девочек». Сам выбежал с воздушным змеем и сел с ним на заднее сиденье, не выпуская из рук. По дороге они заехали на заправку, а спустя пару минут свернули на просторную стоянку. Ирина, глядя в окно, удивлённо приподняла брови — прямо перед ними стоял прицеп — дом на колесах. А Саша взвизгнул от восторга так громко, что Гриша только улыбнулся. — А ты думала, что всё так просто? — не обошёлся без сюрприза для любимой, решив устроить отдых с комфортом. — На земле спать не будем, — вышел из машины и пошёл крепить жилой прицеп к своей машине. — А сразу нельзя было сказать? — смотрела на него не моргая, когда он вернулся в машину и они медленно выехали на дорогу. — Я, честно говоря, представляла палатки и боялась там спать среди леса. — Гриша! — Саша прервал диалог. — А можно, когда приедем, сразу посмотреть, как там внутри? — глаза сверкали как два бриллианта, ребенок только рад любой авантюре. — Конечно, — хмыкнул. Всем угодил. Сашка счастлив, жена вроде бы тоже, покосился на нее, пока она смотрела на пожелтевшие леса, что виднелись вдалеке. — Приедем и можете сразу в него заселяться, — посмотрел на Иру и на Лалу в зеркало заднего вида. — А потом пойдём с тобой змея запускать. — Да! — радостно закричал Саша, чуть не оглушив всех. — А вечером разведём костёр? — разве можно выехать на природу и обойтись без костра. — Всё будет, — Лала успокоила сына, — Не кипятись раньше времени, — погладила его по голове. Доехали через несколько часов, но оно того стоило. Их «лагерь» располагался на самом берегу озера. Листья покрыли почти всю землю и шуршали под ногами, к воде вела широкая дорожка, а деревья стояли как стены крепости, скрывая их от посторонних. — Вау, Гриша! — Ира воспользовалась моментом, пока Саша побежал осматривать автодом, даже оставив своего змея на бревне. — Ты решил удивить нас романтикой? — по-другому это место не назовёшь. Вокруг тишина, ни людей, ни машин, цивилизация осталась где-то далеко. — Ну, вот так захотелось, — потянулся, расправляя спину после поездки, — чтобы было, что вспомнить, — посмотрел на неё и улыбнулся. — Я так и поняла, — кивнула и загадочно отвела взгляд, — именно для этого. После их ссоры и разлуки это место идеально, чтобы побыть вместе, даже если они не одни, но Лала с Сашей им точно не помешают. Гриша обнял её со спины и прижал к себе, подойдя сзади, пока она рассматривала, насколько большое озеро, пройдя к берегу. Противоположный берег виднелся рыжей полосой. — Ира, здесь есть два диванчика и большая кровать! — выбежав из автодома, закричал с восторгом. — А ещё кухня и туалет, — поведал это, широко раскрыв глаза. Ира рассмеялась, вот уж действительно удобства, в палатке такого нет. — Гриша, пошли уже? — Саша снова со змеем в руках смотрел на него с надеждой. — Хочу его испытать. Ребенку в первую очередь нужны развлечения, а уже потом еда и отдых, за которым они, собственно, и приехали. — Подожди немного, — сказал Гриша, подойдя к машине. Он открыл багажник и принялся разгружать всё, что они привезли. — Сначала перенесём вещи и разложим. Хочешь быстрее — помогай, — достал самое лёгкое и протянул ему. Саша, конечно же, отсрочке запуска змея не обрадовался, но потом втянулся, вещи относил в автодом, чтобы мама сама разобралась, куда их деть. Столик со стульями расставили возле автодома и выдвинули навес, устроив мини-кафе на природе в живописном месте. — Дорогой! — Ира передала Лале постельное с одеялами и снова пошла за Гришей, помогая им опустошать багажник. — Ты нам мангал собери, мы мяса хотим, — чего зря время терять. Большинство людей только ради шашлыка и выдвигаются на природу: свежий воздух, запах дыма и жареного мяса. — Вы сами сейчас ничего не сделаете, — вручил ей котелок в руки. — Надо веток сухих насобирать, огонь разжечь, — объяснял ей так, будто она вчера с дуба рухнула и не знает как шашлыки делать. — Женщины не могут делать такой шашлык, — соединил все пальцы и чмокнул в воздухе, — как кавказские мужчины. — Да? — держала котелок как корзинку, размахивая им, явно прицеливаясь кое-кому в темечко. — А я-то думаю, почему у меня не получается, — фыркнула и ушла к Лале. — Ира! — принес сумки и поставил их возле лестницы. — Ну, ты чего? — заглянул к ним, пока они расправляли постели и складывали вещи в шкафчики. — Сейчас мы с Сашей сходим змея запустим и потом дров насобираем, — хотел пошутить, а она не поняла. И теперь, видимо, обиделась.  — Ну, иди, — повернулась к нему, будто ничего не произошло. — Мы сами разберемся, что делать.  — Ну что за женщина? — взял её за руку, когда она проходила мимо дверей, благо домик в ширину не такой большой. — Иди сюда, — притянул к себе, спустившись со ступенек, держа её на руках. — Хватит обижаться, мы только приехали. Через полчаса будут дрова и мангал, — поцеловал её в губы, когда она специально их надула, показывая, что такой вариант её не устраивает. — Не подлизывайся, — задергала ногами и сморщила нос. — Мы без кавказца разберемся как-нибудь, — ответила ему тем же. — Перекусим тем, что из дома взяли, — обвила его шею, несмотря на то что якобы обижена. — Так что ты иди, дела у тебя, — хитро, как лиса, намекнула, что незаменимых нет и они прекрасно справятся без него. — Дорогая, тебе зачем возиться с дровами, костром, а? — сказал тоном, который не предполагал возражений. — Руки пачкать, шампура вертеть, дым в глаза летит… — умел правильно расставить приоритеты. — Это мужское дело, а у тебя ручки нежные, — поцеловал в щеку, пока она отвела глаза, но уже без обиды, а скорее кокетничая. — Ладно уж, — согласилась. — Сам пачкайся, — показала кончик языка и рассмеялась, когда он полез целовать возле уха, щекотно дыша на кожу. — Мы быстро, — поставил её на землю и, резко притянув к себе, поцеловал. — Оставьте нам вкусненького, — вытянул губы, словно умоляя. — Я подумаю, — состроила глазки и, развернувшись, пошла в домик. — Уже можно идти? Или вы ещё не наобнимались? — Саша был рядом всё время и сейчас хитро посмотрел на Гришу. — У нас же еще много дел, — был в курсе дальнейших планов. — Пошли, умник, — пригладил ему взъерошенные волосы на голове, показал на дорожку, ведущую на поляну. — Времени у нас немного, — он тоже слышал, что сказала Ира. Лала с Ирой вскипятили себе в домике воды и заварили чай. Без костра и прочих атрибутов кочевой жизни. С кружками пошли на берег и, пристроившись там на бревне, сидели разговаривали, любуясь пейзажем, пока мальчики играются. — Гриша, а он высоко взлетит? — нетерпеливо интересовался, пока Гриша расправлял его и привязывал катушку. — Ветра нет, — пнул ногой сырую землю, волнуясь по этому поводу. — Главное запустить, — придержал змея на вытянутой руке, натянув нитки. — Наверху ветер всегда есть. Ну что, готов? — посмотрел на Сашу, что теперь смотрел на небо. — Конечно, — он уже даже приготовился бежать, чтобы разогнать яркую птицу на нитке. — Давай, — потянулся за катушкой. Гриша придерживал конструкцию повыше, а маленький спортсмен убежал вперёд. Змей поднялся вверх, нитка натянулась, сделал несколько кругов и, как истребитель, пошел носом вниз, упав на землю. — Не получается, — тут же расстроился маленький гонщик, без немедленного результата. — Надо чтобы ветер был, — надул губы. — Подожди ты расстраиваться, — Гриша поднял змея с земли и взял у мальчика катушку с нитками. — Надо набраться терпения и медленно балансировать, чтобы поймать ветер. Хотел, чтобы Саша сам смог его поднять ввысь, но по тому, как сразу пропало настроение, решил показать, как это делать. Отпустил нитку, пустил змея по воздуху и, уходя вперёд, потихоньку стал отпускать нитку и дёргать так, чтобы крылья ловили поток ветра. Когда цветастый змей поднялся на метров пятнадцать над головой, Саша завизжал от восторга и помчался звать девочек.  — Он летает! — прибежал, крича от радости и хватая воздух от восторга полной грудью. — Мам, пошли! — взял Лалу за руку. — Ира, пойдем скорей, там Гриша его запускает, — это, наверное, самое главное в призыве: Гриша творил чудо, и ей обязательно нужно было это увидеть. Выйдя из-за деревьев, увидели Гришу и яркое пятно в небе, что, размахивая хвостом, развевающимся по ветру, поднялся ещё выше. Луг тянулся лентой до горизонта, деревья стояли забором, лесная полоса пестрела яркими красками. Осень. Красивое прощание с ушедшим теплом. — Ого, как высоко! — поддержала восторг сына Лала. — Вот это вы умельцы, — Саша не успел ответить и умчался к Грише. А Ира посмотрела на мужа и показала ему класс. Теперь надо его вознаградить за такое умение. Посмотрели еще немного на змея, взлетевшего еще выше, и вернулись к дому. По дороге Ира собирала веточки, и, естественно, потом Гриша рассмеялся при виде этой миниатюрной кучки. Но для розжига как раз самое то. — Моя же ты умница, — обнял ее. Это так трогательно и мило, что она насобирала веточек, как муравьишка. — Сейчас принесу большую ветку, — подошел к столику, где, пока они бегали по полю, открылось мини-кафе. — Кто будет чай? — Лала принесла чайник с кипятком. — Кофе тоже могу сделать, — обратилась к Грише. — Чай завари, пожалуйста, покрепче, — попросил и ушел за дровами. Ириными веточками мясо не пожарить. Саша убежал с ним, а змей в сложенном виде вернулся на бревно. Завтра у них будет больше времени для развлечений. Вернулись они с огромной веткой, метра три длиной, которую волок за собой Гриша, и Саша нес несколько веток поменьше. — Ничего себе у вас дрова, — Ира аж встала и пошла к ним. — Их же теперь нужно чем-то рубить. О том, какие инструменты есть у мужа, она не вникала: раз притащил такую бандуру, значит явно не целиком ее в мангал положить собрался. — Ага, работы хватает, — бросил ближе к деревьям, чтобы никто не споткнулся. — Саша, беги руки мой и перекусим, — показал ему, куда положить его часть добычи. — Надо ему тоже чай или какао сделать, — будет вознаграждение им за работу.  Гриша же не мог насмотреться на свою красивую жену. Сейчас она была необычайно домашней, легкий румянец и немного растрепавшиеся от ветра волосы придавали ей загадочности и нежности. — Уже сделали, — обидок по поводу мангала больше не было. — Иди пей свой чай, — запахнула кофту, придерживая ее на груди. — Там еще бутерброды для вас, — позаботились о мужчинах.  Пока мальчики ели, Ира с Лалой пошли немного прогуляться и осмотреться. Подальше можно с мужем, а без него все равно страшно, пока не знаешь чего ожидать. Шутка про диких зверей далеко от города становится уже не смешной. Они обошли вокруг своей поляны, окружённой деревьями. Кроме как через их проход к озеру, подобраться туда было невозможно — тропинок они больше не нашли. На их стоянке всё было расчищено даже от кустарников и надёжно скрыто от посторонних густыми ветвями. Услышав стук топора по дереву, они вернулись обратно. Гриша, сняв свитер, оставшись в одной футболке, рубил дрова. Ира осталась посмотреть на представление. Мышцы на руках мужа сокращались и напрягались, засмотрелась и не заметила, как ее спалили. — Дай водички, родная, — он выпрямился и смотрел на нее, хитро прищурившись. — в горле пересохло что-то, — скорее, это «что-то» было не от активной работы, жена красавица всему виной. Опустила взгляд и пошла за бутылкой, наливая в кружку. — Чего это ты? — протянула ему воду. — Не успел начать работу, уже устал? — хохотнула, чтобы не строил из себя объект обожания. — Жарко, — ответил ей тем же, глядя на фигуру жены, что не могла не притягивать к себе. — Может, и не надо костер разводить? — подмигнул ей. — Как это не надо? — возмутилась, сложив руки на груди. — Мы что, сюда приехали все время в домике сидеть? Мангал надо, угли, мясо. Вечером посидеть возле костра, — перечислила то, как она видела отдых на природе. Собственно, из-за этого только и ехала. — Тогда не смотри на меня так, — одной рукой обнял за талию и притянул к себе, — а то съем тебя, — прошептал ей горячо в шею. — Ухожу, — ответила тихо и медленно. — За водой сам придешь, — она же останется на улице и будет дальше смотреть сериал с участием Григория Лепса — такое не каждый день показывают. Вскоре уже небольшой мангал был собран, Ира принесла миску с маринованными крылышками, подготавливаясь к приятному обеду. — Гриша! — Саша прибежал с берега, где только что с важным видом что-то рассматривал. — Там лодка есть, можно на ней поплавать? — сегодня он был полностью под мужским влиянием, мама с Ирой отдыхали от всего, в том числе от его расспросов по поводу и без.  — Можно попозже, — поломал мелкие Ирины ветки, сложив их в мангал, — сейчас у нас другая задача, — показал на дам, ожидающих обещанного пикника. — Сашуль, немного потерпи, — Лала решила сгладить его «хочу прямо сейчас», — не сегодня, так завтра, — подошла к неугомонному мальчишке и обняла его. Плюс в том, что набегавшись сегодня на свежем воздухе, он будет спать как убитый. Гриша разжёг костёр и подкинул дров потолще, чтобы как следует прогорели до углей, а пока разложил на решетке принесенные Ирой крылышки и присоединился ко всем за столиком. — А можно хлеб пока поджарить? — Саше не терпелось делать хоть что-то. — Или колбасу? — посмотрел на Гришу, а потом на маму, спрашивая сразу у обоих. — Давай, — Гриша сам был таким, только разрешения не требовалось. На улице с пацанами жгли костры и тащили из дома всё, что можно было запечь. — И хлеб, и колбасу, овощи тоже можно. — Сейчас принесу, — Лала поняла, что выдать продукты надо ей, Саша сейчас пойдет искать и всё равно будет спрашивать, где лежит. Для шашлыка можно запечь на решётке и овощи — тогда получится полноценный обед. А по их времени уже будет ближе к ужину, пока всё приготовится. Пока дрова прогорали, все понемногу воодушевились Сашиной затеей: запах хлеба, запечённого до хрустящей корочки, и слегка закоптившейся колбасы разжигал аппетит. — Минут двадцать, и крылышки будут готовы, — Гриша посмотрел на них, как на маленьких детей. — Не перебивайте аппетит, — покачал он головой, наблюдая, как они делят колбасу и хлеб, который выпросил у Саши. — Гриша, ты хочешь, чтобы Ира осталась голодной? — спросил он то ли с заботой, то ли подшучивая. — Она злится, когда хочет кушать, — продолжал троллить, даже не улыбнувшись. Ира усмехнулась и глянула на внука, вытирая салфеткой губы, перевела взгляд на мужа. — Гриша, ты что, еще таких вещей не знаешь? — Саша знал, что сказать. Лала старалась не смеяться, но улыбку скрыть не получалось. Смотрела на маму, которая то заливалась румянцем, то становилась строгой. — Вообще-то да, — всё-таки решила не раздувать, тем самым подтверждая Сашины слова. — Довести меня раз плюнуть, если я голодная и невыспавшаяся… ну, просто опасно приближаться, — произнесла, намекая, что с ней такие шутки плохи, оставив всем простор для улыбки. — Не знаю, — пожал плечами, — со мной она всегда добрая, потому что я её не бужу по утрам, — посмотрел на жену с ухмылкой. — А еще умею варить вкусный кофе. Правда, Ира? — секрет злой блондинки с утра знали все: не выспалась — значит, лучше побыстрее сделать ноги. — Конечно, — хохотнула, вызвав у остальных смех. Гриша, решив, что не стоит оправдываться, допил чай и ушел к мангалу. Но когда стало пахнуть копчеными крылышками, все смотрели на него голодными глазами, а не только Ира. — Овощи будете запекать? — спросил, когда уже мясо было на подходе. — Я угли тушить не буду. — У нас есть только перец запечь, — Лала переглянулась с мамой, — помидоры лучше свежие. — Я буду! — вскочил Саша и побежал в автодом. — Картошку запекать! — принес пакет, явно весь они даже вместе не осилят. — Это давай на вечер, — положил пакет рядом с автодомом. — Сейчас немного углей, и они быстро потухнут. Для курицы много жара не надо, она готовится быстро. Девочки накрыли на стол, нарезали овощи, разложили веточки зелени и то, что готовили еще дома. Крутой банкет не выглядел бы так шикарно, как их стол на природе. Где-то в верхушках деревьев гулял ветер, желтые листья шелестели и одинокими самолетиками падали вниз, украшая полянку с отдыхающими. Еще пахло дымом, а на столе стоял невероятный аромат овощей и жареных крылышек. Самое приятное — это не красивый стол и не сытный обед, а то, что они все вместе. В их жизни такие моменты — редкость, а уж выбраться всей семьёй на природу и вовсе казалось чем-то уникальным. Саша первый встал из-за стола и нетерпеливо посмотрел в сторону берега. Ему хотелось опробовать все и сразу, а не ждать, когда закончатся взрослые посиделки. Пиная носком листья, он медленно пошёл к воде, то и дело бросая тоскливые взгляды на лодку. — Сашенька, — Ира встала и пошла за ним следом, — хороший мой, — обняла внука за плечи и прижала к себе. — Не грусти ты так, — присела перед ним и посмотрела в глаза. — Сейчас Гриша обязательно с тобой поплывет, — оглянулась на мужа. — Пойдем только теплее оденемся, — солнце повисло над деревьями и почти не грело, у воды стало холоднее. — Ты тоже с нами поплывешь? — с надеждой посмотрел на нее и послушно пошел следом к автодому. — Нет, — пропустила его вперед на ступеньки. — Я боюсь на лодке плыть, — выглядит как крайне ненадёжная посудина, да и кажется она не настолько ловкая, что запрыгнет на борт, как шестилетний мальчик. — Первый Саша, — Гриша подошел сзади, закончив есть. — А потом ты, — уже все решил, даже не спрашивая. — Да, Ира, — надевая куртку, обрадовался внук. — Давай. Гриша тебя прокатит, — звучало это не так надежно, как на машине. — Нет, Гриша, — повернулась к нему, стоя в домике. — Там холодно, и вообще я не хочу, — не призналась ему, что боится свалиться в воду от одного неловкого движения. Он хитро на нее посмотрел и пошел за сапогами в багажник. Там же остались удочки, но сегодня они рыбачить уже не будут. В высоких сапогах он выглядел смешно, и Ира не сдержалась — рассмеялась и подняла ему большой палец вверх. Он лишь отмахнулся и уверенным шагом направился к лодке, пока жена продолжала кривляться и видеть в нём идеальный повод для улыбки. Привязанная в камышах лодка качалась на воде. Гриша зашел в сапогах в воду и, проведя лодку вдоль берега к небольшому пирсу, поднял Сашу на руки и усадил на перекладину посередине, чтобы судно не раскачивалось. Затем сам так же ловко забрался внутрь — будто ежедневно этим занимался, — сел на вёсла и медленно начал разворачивать нос лодки от берега. — Ну прям и сказать ему нечего, — хмыкнула Ира, шутя, — даже на лодке грести умеет. Они с Лалой сидели за столиком, убрав тарелки после обеда, оставив только кружки. Ира достала из кармана пачку сигарет и, прикурив, бросила её пока на стол. — Ты что, выходила за него замуж, думая, что он ничего не умеет? — Лала с интересом смотрела на маму, которая все еще провожала взглядом лодку с их «мореплавателями». — Ну, петь же умеет, — первое, чем зацепил, остальное пришло позже. Выпустила облако дыма, вспоминая их далекое прошлое, когда они были еще не вместе. — Да и мужик все таки, — рассмеялась и подытожила. — Мне этого хватало. На самом деле он покорил её буквально с первой встречи. Когда люди находят своего человека — это всегда искра, а не список качеств. — Вот уж не думала, что ты так легкомысленна, — поддержала шутку, прекрасно зная, как мама влюбчива. Если полюбила — про холодную голову забывает. — Я все ещё надеюсь, что это последнее замужество, — стряхнула пепел на землю. — Хорошо, что у вас все как раньше, — в отличие от мамы смотрела не на удаляющуюся по воде лодку, а на неё. — Без Гриши мы бы сюда не приехали, — и не только потому, что он мужчина и большая часть обязанностей на нём. Мамино состояние, как тогда на озере в парке, не позволило бы им куда-либо выехать. — Откуда ты знаешь, что у нас все было нехорошо? — удивленно посмотрела на дочь. — Я ведь ничего не рассказывала? Теперь объектом ее внимания стала Лала, а не лодочники. — Для этого не надо быть ясновидящей, — пожала плечами, ведь всё так просто. — По твоим глазам всё и так было понятно. Недалеко раздался всплеск воды, и они обе повернули головы к озеру. Саша громко рассмеялся, и стало понятно, что это его проделка. Но возле берега зашуршали камыши, и перепуганные утки, махая крыльями, спешили покинуть убежище. — Гриша! — взвизгнул он еще громче, и от поверхности воды его голос отразился эхом. — Смотри, — встал в полный рост и показал на уплывающих птиц, — здесь тоже утки живут. Гришиных объяснений они уже не услышали и снова переглянулись. — Ты всегда была наблюдательной… — Ира уже чуть ли не обмоталась своей кофтой, держа руки на боках и грея себя. — Но что было, то было, — шмыгнула носом, надеясь, что не заболеет. Вспоминать ничего не хотелось. Как сама сказала дочь, всё уже хорошо. — Пойду оденусь потеплее, — добавила она и ушла в автодом; на эту тему разговор был закончен. Пришла в теплом костюме, с кофтой под горло и жилетке. Теперь осталось только дождаться костра, и будет по-особому тепло и уютно от такой атмосферы. — Хорошо утеплилась, — Лала оценила её светлый костюм, предназначенный явно не для вылазок на природу. — Может, кофе? — он хорош тем, что не надо делать большую кружку, как с чаем. — А давай, — махнула рукой, соглашаясь. Пока их мужчины плавают, можно спокойно посидеть и поболтать. — У меня как раз в машине есть шоколадка, — сказала тихо, будто по секрету. Лала ушла готовить кофе, а Ира принесла шоколад и, раскрыв плитку, разломала её на дольки. Хоть она и сладкоежка, но не жадная — хватит поделиться с внуком и мужем, когда они вернутся с лодки. Лала вернулась с двумя чашками кофе: одну поставила рядом с мамой, свою оставила на краю стола и пошла выглянуть лодку, которая уже скрылась из виду. — Далеко уплыли? — спросила Ира, совсем не волнуясь, что они могли далеко уплыть от них. Посидеть вдвоем с дочерью — это тоже своеобразный релакс, у девочек всегда найдется о чем поговорить. — Возле камышей стоят, — хохотнула, возвращаясь. — Ждут, наверное, когда утки выплывут. — До утра теперь там будут сидеть, — кивнула Ира, улыбаясь. Положив в рот кусочек шоколадки, медленно ее смаковала с вкусным кофе, растягивая приятный момент. В воздухе пахло свежестью, сырой землёй и крепким кофе. Хотелось сохранить этот момент как фотоснимок, только со всеми яркими красками, шуршанием листвы, криком улетающих на юг птиц, тихим плеском воды у берега и улыбками родных. Пока они болтали с Лалой за кофе, приплыли любители уток. Саша вылез из лодки, что Гриша пришвартовал к небольшому пирсу, пока не вытаскивая её на берег. Внук, как батарейка, заряженная на сто процентов, светился от радости и восторга. Прибежал к ним и стал рассказывать про уток, которых они всё-таки увидели за камышами. А потом подбежал к Ире, ухватил ее за руку и потащил к берегу. — А теперь ты, Ира, — несмотря на то, что нехотя шла за ним, внук упорно вел ее к Грише. — Пойдем, там совсем не страшно, — шла, всем видом показывая, что не по своей воле это делает. — Тебе понравится, это так красиво, — восторг в его глазах говорил именно об этом. — С мужем ты не должна ничего бояться, — сегодня он был в ударе, выдавая премудрости. — Угу, — подтвердила Ира, — вот поэтому и боюсь, — подняла глаза на ухмыляющегося мужа в рыбацком прикиде. — У меня настроения нет. Пусть Лала плывет, — она же не одна здесь, внук поплавал, а дочь нет. — Я лучше завтра, — Лала тоже схитрила, уступая ей место. — Пока мы все по очереди плавать будем, стемнеет уже, — костер бы уже не мешало разжечь, а доверить это можно только Грише. — Давай, дорогая, — Гриша протянул ей руку, не вставая со своего места на веслах, чтобы держать равновесие. — Я возле берега все время буду плыть, — как минимум ее надо уговорить, а потом уже, когда поймет что не страшно, можно и дальше отплыть.  — Не надо мне возле берега, — упрямо стояла на своем, стараясь даже не смотреть с пирса на воду. — Вы хотели плавать, а не я. Мне и на берегу комфортно, — злилась, что втягивают её в свои мужские авантюры. — Ира, там очень красиво, — Саша смотрел на нее, умоляя сесть в лодку. — Ты не пожалеешь. — Сами плавайте, а мне и тут хорошо, — сложила руки на груди, продолжая упираться. — Лучше бы костер распалил, чем тянуть меня в воду. — Тебя прокачу, — встал в полный рост, уперев ноги в дно лодки, держа равновесие, — и будем разжигать с Сашей, — посмотрел на мальчика, что ушел к столу на поляне, приметив там шоколадку. — Не надо меня катать! — злилась, всем видом показывая, что данное развлечение не для нее. — Красоту я и отсюда вижу, — состроила ему гримасу, видя, как он улыбается, глядя на ее отмазки. Лала не вмешивалась, но наблюдая за картиной, еле сдерживала смех, понимая, что скрывается за упертостью мамы. Конечно же, Грише нельзя ей говорить, что она трусиха и смеяться над ней, иначе мама, преодолев страх, все же залезет в лодку и столкнет его в воду охладиться. — Иди ко мне, — протянул обе руки и, взяв ее за локоть, потянул на себя, так что ей осталось только подчиниться, иначе упадет в воду, если дернется от него. — Я держу тебя, — сказал тихо, пытаясь ее успокоить. — Гриша, я не хочу! — взвизгнула, когда он потянул ее на себя. — Я сейчас упаду! — не контролируя от страха свое тело, теряла равновесие. — Ира, не паникуй, — расставив ноги, упираясь в борта, придержал ее за талию, чтобы прямо здесь не перевернула лодку. — Все хорошо, успокойся, не раскачивай лодку, — добавил, удерживая её ладонь, чтобы она могла опереться. — Становись сюда, — мягко направил её в лодку и помог осторожно шагнуть назад, убрав руку, как только она уверенно встала. — Дурак! — холодная волна страха пробежала по спине и ушла в пятки. — А если бы я упала? — ее трясло от страха, потому что холода она сейчас не чувствовала. — Я же рядом, — придерживая за ладонь, усадил на лавку в лодке. — Если не будешь паниковать, мы сейчас поплывём возле берега, и ты увидишь, что бояться нечего. — Я не боюсь, — вцепившись в лавку пальцами, ответила ледяным тоном. — Не люблю, когда что-то делают против моей воли, — замаскировала причину якобы нежеланием. — Вот и замечательно, — не показал даже тени улыбки и сел за весла, оттолкнулся от пирса веслом, дрейфуя вдоль берега. — Вечно ты меня втягиваешь во всякие авантюры, — пожаловалась. — Если не сдержишь слово, — посмотрела серьезно, — я с тобой не только в лодку, но и в одну машину больше не сяду, — трясущейся рукой взялась за край борта. — Обещаю, без шуток, — про них даже не думал, все же уже не лето. — А ты доверься и расслабься. Ира же посмотрела с легкой опаской, но не ответила. Гриша начал грести, развернув лодку параллельно берегу. Умело управляя вёслами, выровнял направление и направил её туда, где озеро становилось шире. Там открылся вид на крутой берег с высокими деревьями из глинистой почвы, размытой дождями, тянулись оголенные корни деревьев. Отсюда весь лес перед ними был как на ладони — рыжий, жёлтый, бордовый. Он казался прощальным осенним подарком, сияя в золотых лучах солнца. — Чего ты сразу не сказал, что здесь так красиво? — мельком встретилась с ним взглядом и снова повернулась к берегу, рассматривая все детали как на картине. — Саша же тебе сказал, — улыбнулся он. Ира уже заметно успокоилась и не сидела так, словно её прибили гвоздями к лодке. — А ты упиралась: «не хочу, не буду, отпустите», — с улыбкой передразнил ее и проплыл ещё немного, отпуская вёсла — лодка мягко дрейфовала по воде. — Вы просто не умеете уговаривать, — прищурилась и хитро улыбнулась. Сама же завороженно смотрела на окружающую их красоту. Небо — ещё голубое, с пушистой кромкой облаков, растянувшихся над верхушками деревьев словно пуховое одеяло. Настоящая тихая гавань: даже если где-то поблизости были другие отдыхающие, их не было ни видно, ни слышно. Ира заметила, как маленькая коричневая утка выплыла из камышей и стремительно направилась к зарослям у воды, явно стараясь не попасться им на глаза. Не стала кричать от радости, как Саша, но в груди появился такой же детский восторг. — Как же здесь красиво, — она повернулась, чтобы рассмотреть другой берег. В её глазах горел чистый восторг — от красок природы, от контрастов, от отражения деревьев в воде. Осенний лес был сказочно прекрасен. — Я сейчас вспоминаю свою первую осень в Москве… даже ощущения те же, — она подтянула рукава свитера и показала кожу, покрытую мурашками. — Не зря же ты села в эту лодку, — он не мог налюбоваться ею. Сейчас она казалась такой простой, настоящей — и всё той же, в которую он влюбился много лет назад. — Знал, что тебе это понравится, — сказал он мягко. О её страхе упоминать не стал: пусть думает, что никто не заметил, почему не хотела лезть в лодку. — Эта лодка понадежнее, чем резиновая, — похлопал по деревянному борту. Они ещё немного постояли в тишине, пока лодка покачивалась на воде. Гриша сделал показательный поворот — не резкий, а мягкий, по кругу, чтобы она смогла рассмотреть как можно больше видов вокруг. Солнце садилось, и небо становилось лиловым, окрашивая всё вокруг в тот же оттенок. Но вместе с красотой над водой быстро становилось холоднее. Гриша начал грести обратно к тому месту, откуда они отчалили, не отводя взгляда от любимой женщины. Она смотрела на берег, затем перевела взгляд на него и, улыбнувшись, будто смутившись, спрятала руки в рукава тёплого свитера. Залюбовался ею ещё сильнее, поднял вёсла и положил их на борт, позволяя лодке плыть по инерции. — Что, уже устал? — посмотрела на него удивленно и шмыгнула носом. Сейчас ей хотелось поскорее оказаться на берегу и согреться у костра, которого всё ещё не было. — Мы же только стояли там, — не поворачиваясь, махнула рукой себе за спину. — Это не так легко, как кажется. Да и весла большие, — это в резиновой лодке они пустые внутри, а здесь цельное дерево. Еще нужно преодолевать сопротивление воды и поднимать их над водой, совершая движения, в которых задействован весь верхний корпус. — Кажется, что легко, — обычно так бывает, когда делает кто-то другой, а не ты. — Дай я попробую, — встала, забыв даже, что боялась лишний раз шевельнуться, чтобы не перевернуть лодку. — Садись на мое место, — разошлись, буквально прилипнув друг к другу и развернувшись на сто восемьдесят градусов. Ира села на Гришину лавку, важно расправив плечи. Дерево под ней было теплое, стало приятно от тепла, что оставил муж. Он же молча наблюдал за ее действиями, не рискуя умничать, пока не спросит. — Так, — взялась за весла, примерившись к ним, пока все было легко. — Сейчас попробую, — опустила их в воду и, повторив круговое движение, прошлась широкой частью только по поверхности воды, оставшись на месте. — Даже не вздумай смеяться, — посмотрела внимательно на его лицо, считывая мимику. — Я первый раз в жизни пробую, между прочим.  — Даже не думал, — выпрямил спину и сложил руки на груди. — Просто жду, когда мы начнем двигаться, — все же подколол ее. Разозлилась и опустила весла так резко, что вода брызнула в стороны; несколько капель долетели до Гриши. Тот лишь моргнул, но остался невозмутимым. Стала грести, оказалось, что только со стороны это легко. Одновременно оттолкнуться ими не просто, лодка уходила носом то в одну, то в другую сторону. А ещё очень хотелось стукнуть мужа веслом, когда начал говорить, как надо делать. — Не надо меня учить, — пыхтела она, направляя лодку к берегу… правда, совсем не к тому, откуда они отплыли. Ещё пару гребков — и лодка уверенно вошла в камыши. Борт зашуршал по жёстким стеблям, лодку качнуло, несколько растений легли под дно. Судно медленно, с достоинством, упёрлось в чащу и окончательно застыло. — Это сложно, — бросила весла, совсем не собираясь признавать свою ошибку, — Я больше не хочу управлять. Вырулить отсюда она точно не сможет, с удовольствием бы уже выпрыгнула на берег и пошла пешком, но через эти камыши не проберется, до берега еще метров пять. — Чудо ты моё, — с нежностью произнёс и встал, протягивая ей руку, чтобы поменяться снова местами. — С первого раза ни у кого не получается, — успокоил, не делая трагедию из-за случившегося. — Садись, выберемся уже на берег, а то скоро темнеть начнет. Она без споров уступила место — ни огрызаний, ни привычных комментариев. В такие моменты понимала, какой у нее заботливый муж. Знала по опыту, как некоторые умеют обесценить любое твое начинание и любую попытку — даже если она была сделана ради них. Молча доплыли до причала, и Гриша снова встал так, чтобы лодка меньше раскачивалась. — Давай руку, — протянул ладонь. — Доставил красавицу туда, откуда и взял.  К ним тут же прибежал Саша и топтался рядом, напоминая нетерпеливого щенка, которому всё надо видеть поближе. Ира вложила ладонь в руку мужа, поднялась — и тут же оказалась почти вплотную к нему. Стоило поднять голову, как их губы почти соприкоснулись. Она сделала это так естественно, будто случайность… и в то же время с тем игривым намёком, который знали только они. Томно опустила ресницы, будто смутилась, чуть сильнее опёрлась на его руку — и ступила на пирс, оставив Гришу с той самой тихой улыбкой, что появляется у него только из-за неё. — Мама там уже мясо приготовила для мангала, — основной шашлык, что собирались приготовить, оставили на вечер. — Можно уже костер разжигать. Романтика же должна быть у нас, — бросил быстрый взгляд на Гришу, будто у них был какой-то секретный план. — Какая ещё романтика? — Ира улыбнулась, прекрасно понимая намёк. Внук был рядом в лодке, видел, как она заигрывала с мужем, и уже достаточно взрослый, чтобы понять, что происходило. — Я тоже уже хочу настоящих шашлыков, — оглянулась на мужа, который хвастался днем умением готовить мясо. — И большой костёр, — желания совпадали с детскими, ведь они сюда приехали не в домике сидеть. Гриша вылез следом на устойчивую поверхность и привязал лодку к столбику на краю пирса, проверил узел и только потом направился к машине. Ира с внуком ушла к Лале. Дочь действительно уже не только принесла мясо в маринаде, но и подготовила его, нанизав на шампура. Гриша прошел мимо, специально задержал взгляд на жене. Потом снял возле машины сапоги, переобулся в ботинки и захлопнул багажник, готовясь присоединиться к своей маленькой, но такой родной компании. — Сейчас начну устраивать романтику, — пришел и стал чистить мангал. — Ресторан под звёздами заказывали? — уже через минуту мелкие щепки загорелись, а вокруг них аккуратно вырос «домик» из более толстых поленьев. Он подошёл к столу, словно оценивая будущий ужин, и, встав у Иры за спиной, ловко стащил кусочек шоколада. — Вы посмотрите на него, — она повернулась, глядя на мужа с игривой ухмылкой. — Что, курить бросил и перешёл на сладкое? — за весь день он действительно почти не курил, да и она недалеко ушла — всё время были в движении, а в лодку сигареты не брали. — Сейчас костер разожжем и покурим, — не спрашивая, дал знать, когда найдется для этого время. Подкинув еще дров в мангал, шашлык — это не курица, его надо дольше жарить. Потом принёс к кострищу дрова, которые заготавливали днём с Сашей, и попросил его принести бумагу. Костер разгорелся, и сразу стало красиво и уютно. Переливающиеся блики и треск дров притягивали к себе будто чем-то магическим. Не зря говорят: на огонь можно смотреть бесконечно. А у них он был ещё и надёжным источником тепла и света в сгущающихся сумерках. Саша подтащил стул поближе, уселся, сунув руки в карманы, и зачарованно наблюдал за языками пламени. Вскоре и мясо отправилось на мангал, и к красоте вечера добавился ещё один штрих — глубоко манящий аромат жарящегося шашлыка. — Мне кажется, Сашка дождется шашлыков и уснет, — стоя рядом с мамой, Лала смотрела на сына и на Гришу возле мангала. Усталость чувствовалась во всех: сборы, дорога, разбор вещей, да ещё активность с самого утра — день выдался насыщенным. Но ребёнок всё равно активничал больше всех. — Да, он больше всех набегался, — кивнула и, глядя на огонь, пересеклась взглядом с Гришей. — Да и целый день на свежем воздухе умотал парня, — добавила она с лёгкой улыбкой. Подойдя ближе к Грише, она аккуратно толкнула его плечом, напоминая, что собирались покурить. Тихий знак, который понимали только они. — Я свои где-то положил, — похлопал по карманам, понимая, что их нет. — Давай твоими перекурим? — не отходил от мангала — надо следить за углями. — У меня вот это и всё, — забрала со стола пачку, показав ему половину. — Потом будем только твои курить, — протянула ему пачку и взяла себе. Прикуривали они тоже как отдыхающие, от палочки, которую Гриша поджег от углей в мангале. Ира рассмеялась и шлепнула его ладошкой, хотела по пятой точке, но, оглянувшись на внука, треснула только по руке. — Неплохо, да? — ухмыляясь, посмотрел на нее. — Когда бы мы еще выбрались все вместе на природу? — затянулся и выпустил дым в сторону. — Неплохо, — кивнула, подтверждая его слова. — Вдвоем нам было бы здесь неинтересно, — посмотрела с намеком, зная, чем бы он занимался, не будь у них свидетелей. — У нас с тобой двуспальная кровать, — побрызгал на угли, пытающиеся разгореться. — Так что всё еще впереди, — зажав в зубах фильтр, повернул шампура. — Вот балбес! — толкнула его в этот раз плечом. — Только пошлости на уме, — впрочем, это не удивительно. — А вы чего деретесь? — Саша не выдержал и подошел к ним, уже не терпелось попробовать шашлык. — Ира на мне приемы самообороны отрабатывает, — хохотнул Гриша и покосился на нее, хитро ухмыляясь. — Сейчас еще выпросишь, — затянулась и, затушив сигарету об мангал, отошла и кинула окурок в костер. — Саша, мы просто играем, — впрочем, била его не играючи, слишком много говорил, за это и получил. — Пойду приготовлю стол, — обратилась к мужу. — С тобой нормально всё равно не покуришь, — закатила глаза и покачала головой. Гриша посмотрел ей вслед с улыбкой и переключился на Сашу, который тут же стал болтать, строя планы на завтра. Ира с Лалой убрали лишнее со стола, нарезали свежих овощей. Картошка, которую ждал внук, тоже пеклась в углях, пока жарилось мясо. — Вот и ужин, — Гриша сложил шампура с мясом на поднос и принес на стол. — Шашлык вкусный, когда горячий, — хмыкнул, когда Саша взял кусочек и уронил с ладошек обратно. — Вилку, может, тебе? — предложил вариант. — Ага, — махнул головой в знак согласия и взял вилку, которую ему протянула Лала. Тут же быстро положил себе на тарелку несколько кусочков мяса, чтобы быстрее остыл. — Сейчас принесу картошку, — взял у Иры блюдо, которое она подготовила для этого, специально задержав ее пальцы под своими ладонями. Сегодня не мог налюбоваться ей. От холодного воздуха на щеках появился румянец. Она не красилась, волосы спадали локонами на лицо, от влажности стали закручиваться в завитушки, что ей безумно шли. — Иди уже, — надула губы и послала ему поцелуй по воздуху. — Я есть хочу, — голос охрип и получился рык, как у голодной львицы. Когда всё уже оказалось на столе, все расселись так, как им было удобно. Но после первого кусочка горячего мяса Ира поняла, чего не хватало. Сходила в домик и принесла бутылку красного вина — бокалы в шкафчике автодома оказались как нельзя кстати. — Ты куда? — Лала шла ей навстречу, когда Ира выходила из дома. — Плед принесу. Сашке в куртке может и не холодно, а я уже замерзла — руки ледяные. — Возьми еще один, — кивнула на Гришу, который тоже был в одном свитере, и пошла к столу. — Дорогой, открой, — поставила на стол бутылку и три бокала. — А штопор есть? — взял бутылку и сорвал верхнюю часть. Ухмыльнулся, уголки губ поползли вверх, когда она достала из его кармана. — Подготовилась. Взял штопор и, выкрутив пробку с щелчком, аккуратно разлил вино по бокалам. Лала вернулась, отдала маме плед и укуталась сама. Ира накинула второй на плечи Грише. Он посмотрел на нее с благодарностью и тепло улыбнулся. — Спасибо. — Пожалуйста, — забрала свой бокал и пригубила. — Ты сегодня весь в делах, хоть позабочусь о тебе. — Угу, — подтвердил Саша, с аппетитом пережёвывая мясо. — Гриша все дела умеет делать, — восхищенно посмотрел на старшего мужчину. Ира с Лалой рассмеялись, переглянулись и чокнулись бокалами, добавляя в вечер ещё немного тепла и лёгкой, уютной радости. — Давайте тогда за умелого дядю Гришу, — следом за сыном пошутила Лала. Гриша для приличия стукнул своим бокалом с ними по очереди и сделал пару глотков. Наевшись печеной картошки с шашлыками, Саша довольно отодвинулся от стола, пока взрослые разговаривали, и смотрел на огонь, пламя которого отражалось в его глазах, и блики ложились на детские щеки. День был интересный и долгий, под звук голосов и треск дров он и уснул. Взрослые обнаружили это спустя время и засуетились, что нужно его отнести в автодом. — Я сейчас там постель приготовлю, — его надо еще освободить от уличной одежды, но сейчас он вряд ли уже проснется. Лала ушла в домик. А через несколько минут Гриша принес Сашу на руках и уложил на диванчик. — Хорошо здесь, — Ира посмотрела на верхушки деревьев, освещенные пламенем. — Представляю, как хорошо будет залезть под одеяло в теплую постель. Немного захмелев, она перевела взгляд на вернувшегося мужа, а он переставил стул рядом с её и долил в бокал вина. — Я тоже пойду, — Лала чувствовала усталость, но приятную, немного вина сделали свое дело и разморили окончательно. — Только со стола убрать надо, — если мама с Гришей еще не собираются спать, надо убрать хотя бы за собой. — Мы потом сами все уберем, — Ира прислонилась к плечу мужа. — Иди отдыхай, — улыбнулась дочери, она замоталась только с одним Сашей. Пожелав спокойной ночи, Лала ушла, оставив пару наедине. — За твое здоровье, — Гриша поднял бокал, не сводя с жены глаз, — моя самая желанная женщина. — Только желанная? — опустила глаза, глядя на алую жидкость в бокале. — Не любимая? — ждала от него других слов. — Ты что, сомневаешься? — он обнял её за плечо и поцеловал. Лала оставила плед на стуле, и Гриша тут же забрал его, накинув на её плечи, а сам устроился рядом, под «крылышко». — Чтобы я делал рядом с тобой, будь ты нелюбимая? — не спрашивал прямо, но это было ясно без слов. — Ну знаешь ли… — Ира покрутила бокал, усмехаясь. — Ситуации разные бывают. Люди годами живут рядом, а потом оказывается, что любви давно нет. — она знала не одну такую пару. — У нас бы это не сработало, — внимательно смотрел на ее лицо, пока она не поднимала на него глаза. — Мы бы перегрызли друг другу горло, — провел пальцем по шее в доказательство, — характеры не те, чтобы терпеть. Доля правды в его словах была, но лишь доля. — Наверное, — Ира сделала глоток вина и наконец посмотрела на него. — Но ты ведь уже уходил… — да, они помирились, но боль оставалась как маленькая заноза под кожей, всё ещё ныла от воспоминаний. Иногда воспоминания возвращались в неожиданный момент: от брошенного невзначай слова, глупого намека, иногда совершенно от неожиданных вещей, сказанных кем-то, совершенно их не касающихся. Но яркой вспышкой перед глазами всплывал его злой взгляд и слова. — Ты хочешь об этом поговорить? — он не стал увиливать, не стал списывать всё на то, что они уже обсуждали когда-то. — Я хочу сказать, что не выдержу, если ты ещё раз так поступишь, — тихо выдохнула Ира, поправляя плед на плече. Она смотрела на костёр: огонь почти угас, но последние языки пламени всё ещё взлетали, будто цепляясь за ночь. — Мне было очень больно, — она резко втянула воздух и перевела на него взгляд. — От твоих слов и обвинений. Он сейчас сам сгорел в костре тех воспоминаний, тысячу раз ругал себя и ненавидел, что позволил бросить такие обвинения в ее адрес. — Ир, я… — он сжал губы, не находя сразу нужных слов. Да и как их подобрать? — Знаю, что обидел тебя. Сильно. То, что сказал тогда… про мужей… Я хотел просто задеть тебя, вызвать реакцию, злость. А сделал только хуже. Причинил боль и тебе и себе. И я правда… безумно сожалею об этом. В ее глазах дрожала боль, знал, что не заплачет сейчас, но от одного взгляда сердце сжималось. — Мне тогда казалось, что проще все закончить, — говорила и сама не верила, что смогла бы после этого выжить. Это была бы уже совсем другая Ирина Аллегрова. — Я доверяла тебе больше, чем себе, а ты ударил в самое больное, — губы дрогнули, она снова посмотрела на огонь, но слез все равно задрожала на глазах. — Я полный идиот, — повернул ее к себе и посмотрел в глаза. — Ты моя жизнь, я не смогу жить без тебя, — ни одна женщина даже рядом с ней не встанет, таких просто не бывает. Он мог ее потерять, потому что не умеет держать язык за зубами и контролировать свои чувства. Он буквально стоял на самом краю — и только сейчас, глядя на неё, понимал: она тогда протянула ему руку и вытащила обратно. Спасла. Тем, что простила. Тем, что сидела рядом сейчас. — Когда ты не приехал домой вечером, а потом и не позвонил, — Ира осторожно положила ладонь поверх его руки, той самой, что обнимала её. Голос едва заметно дрожал, хотя она держалась уверенно. — Я готова была поставить точку, — открыла сейчас ему свою душу, чтобы понял, насколько тонкая грань была до момента, когда остается только пустота. — Даже если бы это стоило мне всего, — она нескоро бы смогла подняться и научиться заново жить. Ведь так как его не любила никого и никогда. — Прости, родная, — знал, что сделал больнее всего не сценами ревности, хотя и они сыграли свою роль. — Когда я уехал тогда… сначала злился. Но злость прошла очень быстро. И пришло понимание, что когда-то… я был одним из тех самых коллег. Тем другом, которого ты при встрече обнимала и целовала. — Потому что для меня все равны, — кивнула Ира спокойно, но твердо.  — А я тогда с ума сходил и ждал каждой встречи, — смотрел на нее как на самый ценный бриллиант, не в состоянии отвести взгляд от сияния. — Сердце из груди выскакивало, когда ты обнимала меня. — Ты понимаешь, что ты обесцениваешь? — спросила она тихо, но в голосе звучала усталость от его вечных сомнений. — Когда не доверяешь, подозреваешь, придумываешь сам себе несуществующие сюжеты. — Я это понял, — Гриша опустил взгляд, как будто под весом собственных ошибок. — Понял, что проблема во мне, а не в тебе. Ты бы никогда не предала. Никогда. Потому что знаешь, каково это, — поднял на неё глаза, полные искренней боли. — Ира, родная… я люблю тебя так, что готов засунуть своё «Я» куда подальше, только чтобы быть рядом. — Красиво звучит, — она грустно улыбнулась, будто боялась поверить. — Но будет ли так? Сможешь ли ты сдержаться, как обещаешь? — ему прямо в глаза, так близко, что чувствовала его дыхание. Сейчас они по-настоящему были близки и честны. — Главное, что я знаю, чего мне это будет стоить, — прошептал он, придвигаясь ближе к её губам. — И я не готов потерять тебя. Ни за что. — Я всё ещё люблю тебя, Гриша, — её голос стал почти беззвучным, когда она коснулась его щеки ладонью. — Но, пожалуйста… не заставляй меня перестать это делать. Это было не предупреждение — это была последняя грань. Последняя, после которой действительно будет только точка. — Я сохраню нашу любовь, — сказал он так уверенно, что в этот момент она действительно верила ему. Он должен отвечать за свои поступки и быть щитом от всех невзгод. Все точки расставлены, и нет больше преград стать одним целым. Она медленно потянулась к нему и коснулась его губ. Поцелуй вспыхнул мгновенно — будто две волны столкнулись и образовали водоворот. Ира застонала тихо, сдавленно, не от страсти даже — от освобождения, от боли, которая наконец начала растворяться. Не хватало воздуха, но хотелось умереть от чувств — от любви, от страсти к единственному и любимому мужчине. Потом они ещё долго разговаривали, глядя, как от костра остались лишь тлеющие угли. Допили вино, медленно, лениво, не желая, чтобы вечер заканчивался, и собрали всё со стола, не переставая перешёптываться и касаться друг друга кончиками пальцев. Захмелевшие и все такие же влюбленные, они вернулись в домик. Пытаясь тихо пробраться к своей постели и никого не разбудить, шикали друг на друга и хихикали от того, что постоянно во что-то врезались. Кое-как разделись и, оказавшись под одеялом, крепко обнялись. В представлениях теплая постель оказалась холодной. И пришлось прижиматься друг к другу, согреваясь теплом тел, пока под одеялом не стало уютно и спокойно. Все спят сладким сном. Легкий дымок поднимался над потухшим костром. В домике темно и тихо, и только уханье совы далеко в лесу нарушает тишину природы. Но главное — два любящих сердца сейчас дышат в такт. Они наконец поняли: вместе пройдут всё. А проблемы… проблемы всегда можно решить, если есть любовь, тепло и взаимопонимание.