Глава 62

      Дэрил и Тара вернулись в Александрию, когда последние полосы заката тонули в серой пелене сумерек. Он молча кивнул на прощание и направился к дому. Их дому.       Дверь скрипнула, словно от боли. Воздух внутри был спертым, густым от неподвижной пыли и всепоглощающей тишины, которая звенела в ушах громче любого взрыва. И пах. Пах едва уловимо, но безусловно — ею. Смесь мыла, трав и чего-то неуловимого, что было просто Бэт. В голове, поверх звона и гула, прозвучал ее голос, ясный и тихий, будто она стояла за спиной.       «Когда все закончится, мы же едем в Хилтоп?»… Выжидающий взгляд, полный надежды… Ее улыбка в ответ на его кивок… Легкий, быстрый поцелуй… Тепло ее ладони на щеке…       На кухонном острове, в луче пыльного света из окна, лежал рюкзак. Тот самый, который он должен был забрать с собой, чтобы после капитуляции Спасителей отвезти в Хилтоп.       Он медленно подошел, положил свой арбалет на столешницу с глухим стуком и расстегнул молнию. Внутри, со свойственной ей педантичностью, были аккуратно сложены их чистые вещи, упаковки с медикаментами и ее блокнот в твердой черной обложке. Он вытащил его. Кожа обложки была прохладной. Он открыл.       Страницы испещряли ровные строчки медицинских терминов, зарисовки костей и суставов, схемы разработки оружия — того самого, которое они создали вместе. На полях, между анатомическими зарисовками, она выводила ручкой его имя — «Дэрил», а рядом — маленькие, неровные сердечки. Будто автоматически, когда она размышляла над очередной задачей. Он листал, и пальцы подрагивали. Остановился на странице, где среди прочих надписей было четко выведено: «Бэт Диксон».       Горькая, короткая усмешка вырвалась у него. Он провел большим пальцем по вмятинам на бумаге, оставленным нажимом ее ручки, словно пытаясь через бумагу коснуться той идеи, с которой она это писала. Потом резко захлопнул блокнот и сунул обратно в рюкзак, как будто обжигался.       Схватив арбалет, он тяжело поднялся наверх. В их спальне царил тот же призрачный порядок. Потрепанный матрас на полу все еще хранил слабый, едва уловимый запах ее кожи. Он повалился на него, не снимая ботинок и куртки. Физическое истощение взяло верх над душевной болью, и сон навалился тяжелым грузом, унося в беспокойные видения, где ее голос звучал ближе, а улыбка была не воспоминанием, а реальностью. Но ненадолго.       Утро наступило резко, безжалостно, разорвав тонкую пелену забытья лязгом железа и приглушенными криками за окном. Александрия просыпалась для войны. Дэрил встал, чувствуя, как каждая мышца ноет от вчерашнего падения и напряжения. Он вышел из дома, и яркий солнечный свет ударил в глаза.       На другой стороне озера кипела деятельность. Грузили машины, проверяли оружие. Дэрил проходил мимо, его взгляд был устремлен куда-то внутрь себя. Мишон, игравшая с Джудит, заметила его. Она что-то шепнула девочке и направилась к нему, ее походка была легкой и беззвучной.       — Рада, что ты вернулся, — сказала она, останавливаясь рядом. Ее темные глаза изучали его лицо. — Лучше пойдем против них вместе.       — Не придется, — отрезал Дэрил, не глядя на нее. Его голос был хриплым от недосыпа. — Мы сбили ворота. Они сдадутся.       — Мне жаль. Я не смогла, — тихо сказала Мишон.       Он наконец поднял на нее взгляд и коротко, почти незаметно кивнул. Жест, полный усталого понимания.       — Ничего. Мы смогли.       Он двинулся дальше, оставив ее стоять у воды, отражение которой было неестественно спокойным. Александрия гудела, как потревоженный улей. Воздух был пропитан едким запахом бензина, металла, пота и чем-то еще — лихорадочной, приправленной страхом и решимостью. Все были на взводе, ожидая последней схватки. Только Дэрил, казалось, пребывал в странном, ледяном спокойствии. Его уверенность была глубокой, почти животной убежденностью в том, что после вчерашнего у Спасителей не осталось выбора. Он сам загнал их в угол, и теперь лишь ждал, когда они это поймут.       Он нашел отвлечение в грубой, физической работе — вкатывал ящики с патронами в кузов пикапа. Монотонный тяжелый труд, лязг металла о дерево, напряжение в спине — все это заглушало шум в голове, превращая его в фоновый гул.       — Я просто не понимаю, что творилось в голове у Иисуса, — сквозь зубы, с яростью, проговорила Тара, когда Дэрил поставил очередной ящик с глухим стуком, от которого задребезжали борта.       — Мэгги решит, что с этим делать, — без эмоций, глядя поверх кузова, ответила Розита.       — О чем вы? — хрипло спросил Дэрил, вытирая лоб предплечьем, оставляя грязную полосу.       — Хилтоп. Они взяли в плен группу Спасителей, — сказала Розита и протянула ему несколько листков, помятых по углам. — Сводки, пришли вчера вечером.       Дэрил взял бумаги. Первым шло послание от Мэгги. Он пробежал глазами по строкам, и его челюсть напряглась, скулы выступили резкими буграми под кожей. Иисус… Мягкотелый идиот. Он молча, с силой, подложил этот лист под остальные, будто заминая собственный гнев. Следующим было письмо от Кэрол. Из Королевства.       Внезапно все звуки вокруг отступили, слились в глухой, безразличный гул, будто его голову окунули под воду. В пальцах, державших тонкий, почти невесомый листок, пробежал ледяной спазм. Он боялся. Боялся так, как не боялся, глядя в лицо Нигану или продираясь сквозь море мертвой плоти. Он заставил глаза, сухие и горячие, скользить по строчкам знакомого, аккуратного почерка.       «Мы с трудом подобрались к самому штабу. И думали, что победили. Но оказавшись в открытом поле, попали в засаду. Все решили несколько секунд. Иезекииль, Джерри, Бэт и я — единственные, кто вернулся оттуда.»       Сначала мозг, закованный в лед, отказался понимать. Он перечитал. Потом еще раз, медленно, вглядываясь в каждую букву. Мир сузился до этого клочка бумаги, до ровных линий, выведенных рукой Кэрол. Его палец медленно, почти благоговейно, лег на одно имя. Бэт. Чернила, синие и четкие, впечатались в бумагу. Он чувствовал подушечкой легкий рельеф букв, вмятины от нажима.       Тот спазм, что сковывал диафрагму, не давая дышать полной грудью с того самого момента на дороге, разжался. Не плавно, а с резким, болезненным щелчком. Воздух, горький от пороха и пыли, но невероятно живительный, с силой ворвался в его легкие, вырвавшись наружу срывающимся, судорожным выдохом, больше похожим на тихий стон, на хрип рыдания, которое так и не прорвалось. Она была жива. Бэт была жива. Не призрак, не надежда, не голос в голове, а факт, зафиксированный чернилами на бумаге.       Он не сдержался. Прочитал еще раз. И еще. Каждый раз, когда его взгляд выхватывал ее имя, по телу, от макушки до пят, пробегала новая, все сметающая волна дикого, всепоглощающего облегчения. Оно было сильнее любой усталости, сильнее накопленной ярости, сильнее боли. Он стоял, сжимая в руках сводки так, что бумага пошла морщинами, и просто дышал, глубоко и прерывисто, впервые за долгие, бесконечные часы. Ее голос в голове стих, растворившись в тишине настоящего. И то чувство ледяного, всепоглощающего опустошения, что сковало его изнутри, дало первую, крошечную трещину, сквозь которую пробился слабый, но неумолимый росток надежды.

***

      Машина, старая и видавшая виды, грохотала по разбитой дороге, увозя их прочь от призраков Королевства. Кэрол, стиснув руль до побеления костяшек, вела машину. Джерри молчал на пассажирском сиденье, его огромная фигура заполняла собой все пространство. Бэт смотрела в окно, на мелькающие сосны, и думала о том, что их сейчас ждет. Война и смерти наконец закончатся.       К закату они добрались до точки сбора — пустыря у старой водонапорной башни, оговоренного с Риком. Место было безлюдным и неестественно тихим. Они вышли из машины, и звук хлопнувших дверей гулко разнесся в вечернем воздухе.       — Никого еще нет, — констатировала Бэт, медленно поворачиваясь на 360 градусов. Ее радар, натренированный месяцами выживания, не фиксировал ничего, кроме ветра в траве.       — Еще рано, — пробормотала Кэрол, сверяясь с часами. — Остальные должны прибыть на закате.       — Подождем, — добродушно, но без энтузиазма сказал Джерри, с хрустом выгибая спину после долгой дороги.       Бэт положила руки на боки, щурясь от последних лучей солнца. Отсюда, за несколько сотен метров, располагалось Святилище, окруженное со всех сторон стадом мертвецов. Там, внутри, сидели в ловушке Спасители, ожидая часа своей капитуляции. Но здесь, в точке сбора, царила зловещая, давящая идиллия: трещали цикады, пахло полынью и горячим асфальтом. По спине Бэт, от копчика до затылка, пробежал ледяной, отчетливый холодок.       — Тихо, — вслух озвучила она свои мысли. Она взглянула на Кэрол, нахмурив брови. — Не слышно ходячих.       Кэрол медленно перевела взгляд в сторону завода. Ее лицо стало каменным, только мышцы на скулах играли. Мысли в ее голове крутились, как шестеренки в смертельной ловушке. Она кивнула, встретившись взглядом с Бэт, ее губы сжались в тонкую, белую полоску.       — Едем. Проверим.       Машина тронулась, медленно ползя по периметру, будто хищник, вынюхивающий добычу. И почти сразу они услышали это: сначала одиночный выстрел, затем еще один, потом — короткая, яростная очередь. Не методичный бой снайперов, а хаотичная, отчаянная перестрелка.       — Это мусорщики? — выдохнула Кэрол, кивая в сторону мелькающих между деревьями бегущих фигур.       — Значит, у Рика получилось! — воодушевленно воскликнул Джерри.       — Они убегают, — нахмурилась Бэт, чувствуя, как сердце замирает от предчувствия беды.       Выстрелы не стихали, а учащались. Значит, Рик был там, в самой гуще. Кэрол вжала педаль газа в пол. Старая машина, рыча, рванула вперед, к источнику хаоса. Они выскочили на открытое пространство, и картина предстала во всей ужасающей ясности: из окон Святилища вели точный, методичный огонь. Снайперы. А по полю, отстреливаясь, двигался Рик, прячась в импровизированных укрытиях.       Кэрол подрулила так, чтобы прикрыть машиной Граймса. Бэт распахнула заднюю дверь, слыша, как разбивается боковое окно за ее спиной. Рик ввалился внутрь, тяжело дыша. Бэт прижималась ниже к сиденью, чувствуя, как свистят осколки стекла. Спиной она ощущала тяжелое дыхание Рика, втиснувшегося рядом.       — Езжай! — было первое, что он выдохнул.       Кэрол рванула с места, развернулась на скрежещущих шинах, и они понеслись прочь, оставляя за спиной ад. Бэт выпрямилась, когда пули стихли. Она быстрым взором осмотрела Рика — его не задели. Потом выдохнула. Рик взял ее за плечо, словно убеждаясь в ее реальности. Он кивнул и наклонился ближе к передним сидениям.       — Они выбрались, — хрипло выдавил он. — Надо предупредить остальных! Спасители пойдут в атаку.       — Возьмем машины на восточном посту и разделимся, — быстро сказала Кэрол, меняя передачу.       — Если они еще на месте, — мрачно добавил Джерри, глядя в разбитое окно.       — На них могли уехать снайперы, — продолжила его мысль Бэт, и в ее голосе прозвучала ледяная, трезвая ясность.       Рик взглянул на них, и его взгляд, полный вины и ужаса, встретился с ее взглядом.       — Боюсь, они не выбрались.       Бэт набрала в легкие воздух и откинулась на сиденье, все еще тяжело дыша от адреналина. Холодок, пробежавший по спине у точки сбора, теперь сдавил ее внутренности стальными тисками. План рухнул. И цена этой ошибки, казалось, витала вокруг, тяжелее, чем запах пороха.

***

      Александрия погрузилась в кромешную, плотную темноту, будто выключили само небо. В уши била тишина, натянутая, как струна перед разрывом. Машины, черные силуэты у домов, уже были готовы к выезду, их двигатели остывали, издавая тихие щелчки металла. И тут грянуло.       БАМ. БАМ. БАМ.       Мощные, размеренные удары по воротам, от которых содрогнулся самый воздух. Дэрил резко обернулся на звук, все мышцы на спине и плечах напряглись, как у зверя, учуявшего капкан. В темноте его глаза сузились до щелочек.       — Наверно, вы задаетесь вопросом, почему ваши постовые не забили тревогу, — послышался в ночи довольный, бархатистый голос, искаженный и усиленный рупором мегафона. Голос Нигана. Он плыл над крышами, всепроникающий и ядовитый. — Мы решили поступить вежливо. Не знаю, конечно, когда они очнутся от такого будильника. Но они точно очнутся.       Дэрил почувствовал, как по позвоночнику, под мокрой от холодного пота рубашкой, пробежал ледяной иглистый холодок.       — Только давайте не будем страдать хренью. Вы проиграли. Все кончено. Так что придется выстроиться перед своими домиками и просить у нас прощения. А кто сделает это хуже всех — будет убит. Потом я убью Рика на глазах у вас всех. И мы будем жить дальше. Пауза. В ней слышалось только тяжелое дыхание тех, кто стоял рядом. Дэрил сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.       — У вас есть три. Считайте три минуты, чтобы открыть ворота. Иначе мы вытрясем из вас все дерьмо!       Следом послышался громкий, мелодичный, похабный свист, который растворился в ночи. Александрия замерла в гробовом, давящем молчании.       И это молчание взорвалось движением. Из тени домов вышел Карл, его лицо под повязкой было бледным, но решительным. Он не бежал, а шел твердо, раздавая отрывистые, четкие приказы, которые подхватывались и передавались дальше шепотом: спрятать детей и раненых в канализационные коллекторы, собрать медикаменты, патроны, воду. Он был спокоен, и эта спокойная ясность вносила порядок в охваченную паникой тьму.       Дэрил смотрел на него, чувствуя, как бессильная ярость и стыд смешиваются в желудке в едкую, жгучую смесь. Как они выбрались? Мысль билась, как птица о стекло, и ответом был только его собственный поступок у ворот Святилища. Карл уверенно подошел к старому пикапу, кузов которого они днем набили припасами для другого, отложенного плана.       — За дело, — твердо бросил он трем бойцам, замершим поодаль с винтовками в руках. — В лазарете несколько человек, им нужна ваша помощь.       — Три минуты, Народ! — снова прорезал ночь веселый голос Нигана. — Шевелитесь! Я хочу, чтобы извинения были незабываемыми. Креативность приветствуется. Читайте стихи. Пойте песни. Я обожаю это дерьмо!       Дэрил слушал этот голос, и каждый его слог был как удар хлыста. Но в голове, поверх голоса, крутилась одна и та же картинка, как заезженная пластинка: грузовик, снесший ворота Святилища, и толпа ходячих, прорывавшаяся внутрь здания.       — Надо сделать вид, что мы сбежали, — быстро, но четко говорил Карл, сбрасывая с кузова сумки и распределяя их. — Затаиться в лесу, на полпути к карьеру. — Он поднял взгляд на плотным кольцом стоявших вокруг него Дэрила, Розиту, Тару, Мишон. Его единственный глаз метнул на каждого стальной искрой. — И не включать свет. Заманить туда часть Спасителей. Устранить их. И убираться отсюда. Вы знаете, где нас ждать. Так что берите оружие, собирайте людей и встречаемся на месте.       — У нас есть оружие, — вызывающе выступила вперед Тара, сжимая в руках автомат. — Мы можем дать отпор.       — Дадим, но не сейчас, — холодно парировала Розита, перебрасывая через плечо винтовку. — Карл прав.       — Карл, мы не можем отдать им поселение, — прошипела Мишон, и в ее обычно бесстрастном голосе прозвучала ярость дикой кошки, загнанной в угол.       — Можем, — отрезал парень, повернувшись к ней всем корпусом. Его голос не дрогнул. — Этой ночью главная задача — выжить. Я здесь за главного! Сама сказала! — Он врезался взглядом в ее темные глаза. — Это мой план, и ты будешь следовать ему. — Он медленно обвел взглядом всю группу, и в его осанке, в твердом овале молодого лица вдруг проступила тень Рика. — Вы все будете следовать ему! Вперед! Погнали!       — Одна минута! — пропел в мегафон Ниган где-то совсем близко, за стеной. — Одна минута! Начинайте репетировать!       Дэрил, не говоря ни слова, коротко, как удар топора, кивнул парню. Его решение было принято. Он двинулся сквозь толпу, девушки расступились перед ним. Его целью был большой самосвал, стоявший в стороне, мощный и неповоротливый зверь. Дэрил запрыгнул в высокую кабину. Лязгнула дверь. Мотор зарычал, выплевывая клубы черного дыма в ночную прохладу. Он первым подкатил к дальним воротам — не тем, в которые стучали, а другим, которые вели на запасной путь. В боковых зеркалах отражались огни фар других машин — легковушек, внедорожников. Их задача была — протаранить свои же ворота, а затем баррикаду из брошенной техники, которую Спасители возвели снаружи.       Он уперся локтем в открытое окно, проводя грубыми пальцами по щетине на подбородке, по сухим губам. В голове гудело: «Это твоя работа, Диксон. Ты дал им шанс.» Звук мотора, свист его собственного дыхания — все смешалось в единый гул. Когда в зеркале заднего вида он увидел, что последняя машина встала на место и погасила огни, он резко махнул рукой в окно. Сигнал.       Мотор взревел, колеса с визгом сорвались с места, выжигая асфальт. Самосвал, тяжелый и неумолимый, как таран, рванул вперед. Дерево и металл ворот взметнулись в ночь с сухим, страшным хрустом. Руль вырвался было из рук, отдавая в ладони тупой удар. И сразу — удар во что-то мягкое и звонкое. Легковушки Спасителей, перекрывавшие выезд, отлетали в стороны, как спичечные коробки, их стекла осыпались дождем осколков, двери визжали, сминаясь в стальной гармошке. Самосвал, дрожа всем корпусом, прокладывал путь, расчищая тоннель из хлама для колонны, что неслась следом.       И в этот момент, в зеркале, в черной рамке, Александрия вспыхнула. Сначала один огненный гриб, потом второй, третий. Глухие вздохи взрывов донеслись секундой позже. Они подожгли склады. Или дома. Или и то, и другое. Оранжевое зарево осветило небо, отбрасывая на дорогу перед ними длинные, пляшущие тени беглецов.       Колонна, вырвавшись на открытую дорогу, рванула в ночь, в сторону леса. В зеркалах мелькали, удаляясь, фары машин преследования, но они отставали.

***

      Джерри вел машину сквозь удушающую тьму, которая, казалось, впитывала даже свет фар. Бэт, прижавшись лбом к холодному стеклу, нервно кусала заусенцы на пальцах. Вкус крови, металла и страха. Каждая секунда тикала в висках, как часовой механизм. Надо было добраться до Хилтопа раньше Спасителей. Предупредить Мэгги. Эта мысль была единственным якорем.       Рик ушел в Александрию. Кэрол — в Королевство, перед уходом сухо бросив Джерри: «Довезешь ее.» И он вез.       Свет. Резкий, ослепительный, бьющий сбоку, из черноты леса. Фары большой машины. Глаза Бэт, расширившиеся от ужаса, успели запечатлеть только массивный, тупой нос грузовика, несущегося на них поперек дороги.       Удар.       Звук рвущегося металла оглушил, мир перевернулся, завертелся в карусели из искр и звонкого стекла. Машину протащило по асфальту, скрежеща и визжа, и бросило в кювет. Бэт ударилась головой о боковую стойку, в глазах поплыли кровавые мухи. Тяжелое, горячее тело навалилось на нее, прикрывая собой. Джерри. В салоне пахло бензином, пылью и медью. За лобовым стеклом, в пыльном свете перекошенных фар, уже мелькали силуэты — не два, не три, а много. Приближались быстрыми, уверенными шагами. — Бэт, — хрипло, с хлюпающим звуком в груди прошептал Джерри. Его дыхание было горячим и мокрым ей в шею. — Беги. Она инстинктивно потянулась к нему, пальцы нащупали липкую теплоту на его боку. Медик в ней кричал, требуя остановить кровь, оценить повреждения.       — БЕГИ! — этот крик был уже не просьбой, а приказом, вырвавшимся с последней силой.       Двери с той стороны уже дергали. Бэт отшатнулась, пиная искривленную дверь со своей стороны. Она вывалилась на сырую землю, и сразу в ночь врезалась автоматная очередь. Пули засвистели над головой, вонзились в землю рядом, подняв фонтанчики грязи.       — Схватить блондинку живой! — донесся сзади знакомый, наглый голос Саймона. — Особый приказ!       Сердце Бэт упало. Эти слова придали ногам нечеловеческую резкость. Она рванула в стену леса, не выбирая пути. Натянула на голову черный шарф, скрывая в темноте белизну волос. Бежать. Только бежать. Глубже в чащу, где стволы деревьев были черными спасительными колоннами.       Рана на бедре горела тупой болью с каждым шагом. Легкие разрывались, выжигаемые ледяным воздухом. Она не могла расслышать, сколько людей следует за ней. Но они шли. Впереди, в лунном свете, показался остов старой машины, наполовину ушедший в землю и поросший мхом. Укрытие. Она села за колесо машины, опустила затылок о ржавое крыло. Она восстанавливала дыхание, прислушиваясь к движению позади. Из оружия у нее был пистолет и нож.       Перед ней из тьмы леса выползли тени. Трое. Шаркающая, волочащая ноги походка, тихий, булькающий стон. Ходячие. Она замерла, прилипшая к металлу, и просто смотрела, как гниющая смерть медленно, но неотвратимо приближается к машине. Они были еще далеко. Это могло стать маскировкой. Весь ее слух был вывернут наизнанку, улавливая каждый звук сзади: уже близкий ломающийся хворост, приглушенный мат, шелест куртки о ветки.       Спасители приближались к машине. Бэт, не дыша, прижалась к земле, влажной и свежей траве, и закатилась под машину. Ржавое днище пахло сыростью и плесенью. Она видела их сапоги в двадцати сантиметрах от своего лица. Грязные, стоптанные. Раздалась автоматная очередь. Мертвецы упали, но один из ходячих, с простреленной грудью с сухим скрежетом повалившись на землю, медленно начал ползти. Прямо под машину. К ней.       — Она не могла далеко уйти, — сказал женский голос, напряженный.       — Зачем она вообще сдалась? — огрызнулся мужчина.       Бэт сжала рукоять ножа, готовясь вонзить его в разлагающийся череп. Мгновение — и ее выдаст хруст кости. Она ждала до последнего момента. — Рычаг давления на вдову. Она ее сестра, — отозвалась женщина, переминаясь с ноги на ногу. — Оставь это.       Мертвеца вытянули из-под машины за ноги. Бэт, дрожа всем телом от напряжения, медленно и беззвучно выдохнула. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо от его ударов отражается от днища автомобиля.       — Не-а, — протянул мужчина. — Мир надо избавлять от этой гадости.       Послышался тупой, влажный звук — удар лезвия в череп. Хруст, тихий хлюп, и всё. Шаги, наконец, стали удаляться. Сначала четкие, потом приглушенные листвой, потом — тишина. Но Бэт ждала. Минуту. Две. Пока в ушах не перестал звучать собственный пульс, а холод от земли не просочился сквозь одежду к самым костям.       Она выкатилась из-под машины, вся в грязи и паутине, и медленно поднялась. Лес стоял вокруг нее — высокий, темный, безмолвный и абсолютно равнодушный. Она не знала, сколько бежала. Не знала, куда. Адреналин, что недавно гнал ее вперед, отступил, оставив после себя вату в ногах и пустоту в голове.       Она глубоко, с дрожью, вдохнула и пошла. Просто вперед. Надеясь, что инстинкт выведет к Хилтопу, а не в еще большую глушь.       Лес начал редеть, стволы расступаться. И она вышла на просвет — на старую грунтовку, теперь лишь угадывающуюся под ковром мха и молодой поросли. Бэт огляделась. И увидела вдалеке, слева, отблеск луны на асфальте. Трасса. Значит, она все еще двигалась в нужном направлении, параллельно ей. Облегчение, сладкое и короткое, толкнуло ее вперед. Она перебежала открытое пространство, чувствуя себя голой и уязвимой на этом лунном пятачке.       — Сэм! — женский крик разорвал тишину прямо рядом, из-за кустов.       Бэт инстинктивно рванулась к ближайшему толстому стволу, вжавшись в него спиной. Следом заклубилась кора, обсыпаясь ей на плечи — очередь из автомата прошлась по дереву в сантиметрах от ее тела. Девушка сжала в руке рукоять пистолета. Ее дыхание стало ровным и холодным. Она прислушалась. Смена магазина. Звякающий звук затвора.       В эту секунду тишины Бэт выскочила из-за укрытия, приняла стойку и плавно трижды нажала на спуск. Глухой звук выстрела через глушитель. Женская фигура откинулась назад и беззвучно осела в папоротник. Сзади, прямо за спиной, громко хрустнула ветка.       Бэт резко развернулась, держа пистолет наготове. Перед ней, в трех метрах, стоял молодой парень. Его винтовка была уверенно прижата к плечу, ствол смотрел ей прямо в лоб.       Он улыбнулся. Победная усмешка тронула уголки его губ. Он негромко поцокал языком и покачал головой, как взрослый ребенку. Потом двинул подбородком в сторону ее пистолета. Ясный, не требующий слов приказ: Брось.       Бэт смотрела ему в глаза. Все тело было напряжено, мозг отчаянно искал варианты отступления, но их не было. Она глубоко набрала воздух и опустила оружие. Пистолет с глухим стуком упал на мох в стороне.

***

      Самосвал и несколько разбитых легковушек образовали на дороге грубый, но эффективный барьер. Воздух над асфальтом дрожал от остаточного тепла дня, смешиваясь с запахом масла, пыли и сосновой хвои. Дэрил бросил дымовую шашку. Она, шипя, покатилась по центру дороги, выпуская стелющийся, едкий белый дым, который тянулся к черному небу.       Группа замерла в засаде, слившись с темнотой леса. Смолу на зубах заменяла адреналиновая горечь.       — Они выбрались не потому что мы снесли ворота, — твердо, сквозь прицел своей винтовки, произнесла Тара. Её слова висели в воздухе не вопросом, а приговором.       Дэрил чуть обернул к ней голову, не отрывая глаз от дороги. В его голове, как заноза под ногтем, сидела эта мысль, эта вина, с первой похабной фразы Нигана у стен Александрии. Она пульсировала в висках, синхронно с сердцебиением.       — Даже если и так. Это была ошибка, — прозвучал спокойный, усталый голос Розиты слева. — Я тоже ошибалась. Если бы я не пошла к Святилищу убить Нигана, Саша была бы жива. — Она резко мотнула головой, словно отгоняя муху, но это было движение от мысли.       — А может, она бы пошла туда одна. И в итоге все закончилось бы точно так же. Я была против вашей затеи, но… может, вы были правы. Может, будь изначально по-вашему, этого не случилось бы.       Дэрил не обернулся. Он не слышал слов Розиты, они разбивались о каменную плотину ярости и чувства тотального провала, что копились у него в груди, сжимая легкие. Воздух гудел от этого внутреннего напряжения, от повисшей между ними тяжелой тишины. Все четыре дула были неподвижно направлены на дорогу, в клубящийся дым.       — Ну где же они, черт возьми, — сквозь стиснутые зубы, почти беззвучно, прорычала Мишон. Её тело было сжато в одну готовую к удару струну.       И тогда послышался гул. Сначала далекий, потом нарастающий, дрожащий в ночном воздухе. Дэрил чиркнул зажигалкой о шершавую джинсу, поджег фитиль второй шашки и швырнул её. Она, искрясь, описала дугу и упала в двадцати метрах впереди, удваивая дымовую завесу.       Свет фар прорезал дым, превратив его в молочную, движущуюся стену. Машины замедлили ход, колонна растянулась, встала почти вплотную к их баррикаде. Силуэты за рулем замерли в нерешительности.       — Пора, — хрипло сказал Дэрил. Одно слово. Приговор.       Лесистая обочина вспыхнула огненными языками. Грохот автоматных очередей разорвал ночную тишину, смешавшись с лязгом разбиваемого стекла и резкими криками. Спасители вываливались из машин, кто убитый наповал, кто раненый, и падали на асфальт. Некоторые успевали нырнуть за колеса, открывая беспорядочную, паническую ответную стрельбу. Пули цокали по металлу баррикады, с визгом рикошетили.       И сквозь этот оглушительный ад — отчетливо, методично — слышались другие выстрелы. Одиночные. Четкие. Они раздавались со стороны колонны Спасителей. Кто-то стрелял в спину своим же. Движение в колонне замерло.

***

      Бэт стояла посреди леса, руки опущены по швам. Позади, у подножия дерева, хрипела и стонала девушка. Сэм, не отводя ствола винтовки, медленно, с хищной осторожностью, обошел пленницу полукругом, нагнулся и поднял ее пистолет с глушителем. Металл был еще теплым.       — Как ты? — бросил он через плечо, не сводя глаз с Бэт. Из темноты донеслось сдавленное кряхтение, скрежет гравия под сапогом. — Мы можем пристрелить ее тут, а Сайману скажем, что не догнали.       — Не-а, — выдохнула раненая, и в ее голосе сквозь боль пробилась ледяная, садистская жилка. — Хочу, чтобы она помучалась у Нигана.       Мужчина подошел к подруге и помог ей подняться, опираясь о его плечи. Сэм цокнул языком, но дуло его винтовки качнулось в сторону грунтовки.       — Двигайся вперед. Сделаешь глупость — и я плевал на желание Эми. Умрешь быстро.       Бэт закусила внутреннюю сторону щек до боли, до вкуса крови, и заставила ноги идти. Каждый шаг отдавался горячей иглой в бедре. Они вышли на размытую дождями грунтовку, свернули направо, потом на трассу. Возвращались к месту аварии. Эми, прижимая окровавленную ладонь к животу, шла держась за друга, ее дыхание было прерывистым и влажным.       — Ничё, держись, — буркнул Сэм, подбрасывая ее чуть вверх и переставляя ладонь на ее талии. — Карсон тебя подлатает. Будешь как новенькая.       Услышав фамилию врача из Хилтопа, Бэт сделала первый за долгие минуты полный, дрожащий выдох. Харлам жив.       — Я могу помочь, — голос её звучал непривычно тихо, но четко. Она шла, чувствуя на спине точку, куда упрется пуля. — Я врач. Могу осмотреть рану сейчас, остановить кровь.       — Помогла уже, — проворчал Сэм, тыча стволом ей между лопаток. — Заткнись и двигай.       Вскоре в просвете деревьев показался их внедорожник. Краска цвета ржавой пыли на миг осветилась тусклым цветом луны, выхватив из тьмы искалеченное крыло и лобовое стекло, паутину трещин на котором было теперь видно.       — Открой дверь, — указал Сэм на переднюю пассажирскую дверь.       Бэт послушно открыла ее. Эми, шатаясь и держась за бок, направилась к сиденью. Сэм тем временем направлял ствол винтовки на Бэт. Девушка смотрела на него, оглядывая нож, кобуру с пистолетом. Что-то надо было делать.       — Я могу осмотреть ее, — промолвила Бэт, поднимая на парня взгляд округленных глаз.       — Обойдусь, — прошипела Эми, захлопнув дверь.       Парень вздернул бровями, мол, ты сама слышала, и махнул дулом в сторону другой двери. Очень близко. Бэт схватилась за ствол винтовки, как могла оттянула его и ударила прикладом в сторону лица Сэма. Слишком слабо. На что она рассчитывала? Тот с возгласом «сука!» дернул оружие на себя. Бэт полетела в его сторону всем весом. Его хватило, чтобы парень потерял равновесие. Автоматная очередь пронеслась от его прицела в небо. Слышался треск стекла. Они покатились по небольшому оврагу в лес. Лес крутился вокруг. Мир завертелся. Земля, небо, стволы деревьев. Бэт впилась в него, как клещ, ногами обвила торс, главное — не дать оттолкнуть, не дать встать, не дать прицелиться. Свободная рука рванулась к его поясу, к кобуре. Он оказался сверху, всей тяжестью придавив ее к сырой земле. Задыхаясь, он перехватил винтовку, приложил приклад к ее горлу, начал давить. В глазах поплыли черные пятна. В ушах — только свист крови и ее собственное хриплое бульканье.       Её правая рука выдернула его же пистолет. Большой палец смахнул предохранитель. Она не целилась. Не могла. Просто всадила ствол ему под ребра и нажала на курок. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Глухие, приглушенные телом хлопки. Тело на ней вздрогнуло, дернулось. Давление на горло ослабло. Она увидела, как из его полуоткрытого рта хлынула струйка темной, почти черной в этом свете крови. Он захрипел, и в его широко открытых глазах жизнь медленно потухала. Взгляд стал плоским, стеклянным. Наступила тишина. Глухая, давящая, звонкая. В ней пульсировали только удары ее собственного сердца.       — Сэм! — отчаянный, оборванный крик донесся сверху.       Бэт приподнялась вместе с парнем, как с мертвым щитом. Из машины буквально выпала девушка и пыталась подняться на ноги. Она, держась одной рукой за горло, другой поднимала оружие в сторону леса. Бэт прицелилась и выстрелила. Еще один рокот пронесся по лесу. Эми откинулась назад, как кукла, ударилась спиной о крыло машины и сползла на землю, больше не показывая признаков жизни.       Бэт упала на спину в холодную траву, скинув с себя мертвое тело. Она просто лежала, смотря вверх, в черную пустоту между силуэтами крон. Дышала рвано, глубоко, и каждый вдох обжигал легкие.

***

      Фары пустых внедорожников продолжали слепить, освещая клубы дыма и пар от пробитых радиаторов. Двигатели нескольких машин все еще тихо урчали, создавая жутковатый саундтрек к бойне.       — Все кончено, — раздался хриплый, сдавленный голос из-за ближайшего внедорожника.       Дэрил вышел из-за укрытия, держа автомат наготове. Его тень, искаженная фарами, легла на окровавленный асфальт. Тара, Мишон и Розита двинулись следом, веером, прикрывая его. Они обогнули капот.       У заднего колеса, прислонившись к покрышке, сидел Дуайт. Его левое плечо было пропитано темным, маслянистым пятном, кровь сочилась сквозь пальцы, которыми он бессильно прижимал рану. Тара тут же шагнула вперед, уперев дуло своей винтовки ему прямо в висок. Звук металла о кость был тупым и твердым. Дуайт, не глядя на нее, слабо отшвырнул свой пистолет в сторону Розиты. Та подняла оружие, холодно оценивая его вес.       — Это я подстроил, чтобы вы могли выехать, — выдохнул он, с трудом поднимая взгляд на Дэрила. Глаза его были стеклянными от боли и усталости. — Я привел колонну прямо к засаде. Хотя ожидал ее.       Дэрил стоял, не двигаясь. Автомат в его руках был направлен в центр лица Дуайта. Вся его сущность, каждая клетка, выкрикивала одно: убить. Убить сейчас, немедленно. Мускулы на его руках и спине налились стальным напряжением. Он сжал челюсти так, что скрипнули зубы. И затем резко, с коротким яростным рывком, опустил ствол вниз. Решение, давившее тонной, но принятое.       — Я не могу вернуться, — продолжил Дуайт, глотая воздух. — Одна из них сбежала. Она сдаст меня.       Дэрил смотрел на него. Его собственное дыхание было тяжелым и шумным, будто он только что пробежал километр. В голове, в такт бешено колотящемуся сердцу, глухо и навязчиво стучал один и тот же вопрос.       — Как Спасители выбрались? — Его голос прозвучал низко и хрипло, будто его резала ржавая бритва. — Из-за того, что я сделал?       Он тяжело дышал, уставившись в лицо предателя, и эта вина, эта всесокрушающая тяжесть, билась в его груди, пытаясь вырваться наружу криком или пулей. Дуайт опустил взгляд, и его лицо исказила гримаса — не от физической боли, а от чего-то более глубокого, от омерзения.       — Их спас Юджин, — коротко выплюнул он.       Повисла тишина. Настоящая, оглушительная. В ней было только шелест листьев на ветру, натужный гул не заглушенных моторов и безучастное жужжание ночных насекомых в лесу. А в головах у четверых стоящих людей царил холодный, беззвучный шок от предательства того, кого они когда-то считали если не другом, то союзником. И все же, даже сквозь эту горечь, Дэрил не отпускала мысль: он дал им повод. Он дал им шанс. Это его выстрел начал цепь.       — Я могу быть полезен, — нарушил молчание Дуайт, снова заговорив сквозь боль. — Я знаю, как они работают. Как мыслит Ниган. Я хочу, чтобы вы победили. Чтобы Ниган умер. — Он поднял взгляд прямо на Дэрила, и в его глазах на миг мелькнуло что-то настоящее, неискаженное страхом. — После… можем свести счеты.       Диксон смотрел на него. Губы его дрожали от сдерживаемого напряжения. Вся его натура, весь его опыт кричали, что таких, как Дуайт, нужно давить, как гадов, не слушая оправданий. Но была там, в глубине, под слоями гнева, и странная, исковерканная жалость. К этому жалкому ублюдку, сидящему в луже собственной крови и страха. Взгляд Дэрила скользнул по жилетке Дуайта, по потертой коже, которую он когда-то считал своей.       Медленно, без слов, Дэрил сделал шаг вперед. Он наклонился, его свободная рука впилась в воротник жилетки на Дуайте. Не помогая, не щадя рану, он с силой потянул ее на себя, а затем, через голову, через вскрик боли, который вырвался у ублюдка, когда материал прошелся по простреленному плечу, стянул кожаную куртку с него.       Держа в руке эту знакомую, пропахшую чужим потом и кровью кожу, Дэрил развернулся. Он не оглянулся на стонущего Дуайта, на своих товарищей. Он просто пошел прочь, назад в сторону Александрии.

***

      Черное небо, затянутое тучами, не давало пробиться свету ни звёзд, ни луны. Мир погрузился в мрак, словно обрушился в ад, раскрасив все вокруг в оттенки тьмы. Кроны деревьев, нависшие над землей, были лишь силуэтами. Черными и безжизненными, нависающими над ней словно клетка.       Бэт плотно сжала веки и губы, судорожно дыша. Она ощущала спиной влажную траву, холод которой пробирался уже под броню и ткань штанов. Все тело ныло болью — бедро, голень, плечо, синяки на торсе, но это все меркло по сравнению с тем чувством, которое сковывало душу. Она была словно выжжена изнутри кровью, беспомощностью, отчаянием. Усталость пригвоздила тело к земле, погружая все сильнее в мрак отбившуюся от своего стада лань. Девушка молилась. Молилась Богу своего отца, чтобы дал ей еще крупицу сил справиться с этим. Чтобы показал свет, который укажет путь. Дал живительную каплю надежды.       Ветер принес влажный сырой аромат, заставив кожу покрыться мурашками от холода. Бэт открыла глаза. Тучи рассеялись. Небо мерцало миллиардами звезд, возвращая миру его реальность и глубину. Она медленно выдохнула воздух из легких через рот, заставляя дрожащее тело успокоиться. В голове звучала благодарность, хотя бы за этот свет.       Бэт повернула голову, ощутив щекой землю. Рядом лежал Сэм. Его стеклянные глаза отражали тот же кусок неба. Рот был открыт в немом удивлении. Глаза на секунду опустились, переваривая деяние своих рук.       «Спасители поедут обратно этой же дорогой».       Мысль пронзила шум в ушах, холодная и четкая. Инстинкт выживания перезапустил систему.       Она села на колени, ощутив леденящую влагу земли сквозь ткань. Пальцы нащупали на поясе мужчины нож в ножнах. Вытащила. Лезвие вошло в основание его черепа с мягким, хрустящим сопротивлением. Она вытерла сталь о его же рубашку, смотря на безжизненное лицо молодого парня. В голове стоял высокий, чистый белый шум, заглушающий всё. Прежде чем встать, она провела пальцами по его векам, закрывая слепые глаза.       Дверь машины была распахнута. Эми сидела спиной к машине, уставившись безжизненными глазами в чащу. Бэт, склонив голову в бок, осмотрела ее. Пулевое отверстие во лбу было аккуратным, но из горла тоже сочилась кровь. Случайная очередь Сэма нашла свою цель.       Работая быстро, Бэт собрала оружие: винтовку Сэма, его пистолет, автомат и пистолет Эми. Всё швырнула на пассажирское сиденье. Затем, с последним усилием, подхватила тело Эми под мышки и оттащила к оврагу, сбросив в ту же яму, где лежал Сэм. Просто чтобы не бросалось в глаза с дороги.       Она села за руль, не включая фары. Двигатель завелся с первого раза. Она проехала вперед, нашла тот самый съезд на грунтовку, что вел в чащу. Загнала машину задом в просвет между соснами, пока бампер не уперся в куст ежевики. Выключила двигатель. Тишина. Она сидела одна в машине, посреди леса, в полной темноте. Оставалось только ждать. Она уперлась локтем об окно и водила пальцами по губам, вглядываясь в густую черноту, где еле различалась дорога. Перед глазами яркими, болезненными вспышками появлялись события пережитых дней. Тяжесть от принятых решений оседала в груди гнетущим холодом. Бэт судорожно вздохнула и отвела взгляд в сторону, быстро моргая, скорее от собственных видений, нежели от лобового стекла.       Копившееся внутри напряжение пробивало плотину контроля. Пальцы нащупали в кармане штанов металлический предмет. Зажигалка Дэрила. Она покрутила в руках вещь, которая ей сейчас казалась последним якорем, заставляющим ее еще бороться. Металл быстро нагрелся от тепла ее кожи. Большой палец нашел крышку, та откинулась с тихим щелчком.       Затем указательный палец толкнул ее обратно, заставил захлопнуться. Тихий методический звон, который обычно отпускал тревоги, сейчас не дарил покоя.       Щелчок. Потухающие глаза Сэма.       Щелчок. Расстрел ополченцев Королевства на поле. Звон гильз на асфальте.       Щелчок. Предсмертный хрип Шивы, опустошенный взгляд короля.       Щелчок. Лицо Мэгги. Она не успела к ней раньше Спасителей…       Щелчок.       По щекам, горячим и грязным, покатились слезы. Она пыталась сглотнуть ком в горле, моргнуть, отогнать их — бесполезно. Та боль, тот ужас и отчаяние, что копились все эти дни, все эти часы, прорвали плотину. Она прижала ладонь ко рту, заглушая рыдающий выдох, но плечи тряслись сами по себе, а по стеклу, за которым была только ночь, текли беззвучные, соленые дорожки, сверкающие в отражении.       И тут, словно в ответ на ее безмолвную агонию, мир снаружи взревел. По трассе, в сотне метров, с грохотом и воем моторов, пронеслась колонна. Свет фар на миг пробился сквозь чащу, осветив ее залитое слезами лицо в зеркале заднего вида, и умчался дальше. Рев двигателей заглушил всё. Даже ее собственное отчаяние. Он заполнил собой салон, прогнал призраков, оставив только физическую, оглушительную реальность.       Бэт утерла нос запястьем, оставив на нем грязные полосы. Она судорожно сжала зажигалку, почти вдавливая ее в ладонь, потом убрала в карман. Глубокий, срывающийся вздох. Руки легли на руль. Она снова завела машину и на этот раз включила фары.

***

      Группа добралась до окрестностей Александрии, к тому самому люку, про который говорил Карл. Поселение вдали пылало, окутанное дымом и языками пламени. Где-то в глубине грохотали новые взрывы. Мишон замерла, сделав шаг вперед. Она смотрела на их дом, и в ее глазах стояла невероятная боль.       Дэрил же даже не взглянул на пепелище. Сейчас это не имело значения. Он откинул тяжелую чугунную крышку люка, пригнулся и опустил голову в темноту, вслушиваясь. Из черной пасти колодца доносились приглушенные голоса, а вдалеке дрожал отсвет факела или свечи. Не раздумывая, он спустился вниз.       За ним последовала Тара, помогая раненому Дуайту. Дэрил не обернулся, двинувшись на смутный свет. Александрийцы сидели в темном тоннеле, прижавшись к стенам. Их взгляды были пусты и устремлены в никуда. Они просто ждали. Ждали, когда взрывы наверху прекратятся. Ждали, когда Спасители наконец уйдут или… Или когда найдут их и предадут обещанным мукам. Никакой надежды в блестящих от дрожащего пламени глазах уже не было — лишь смирение и леденящий страх. А над ними все гремело, с потолка осыпалась земля.       Дэрил увидел Карла. Парень сидел на старом матрасе рядом с худым и грязным незнакомцем. На руках у него спала Джудит. Юный Граймс, казалось, пытался отгородить ее от всего этого ужаса.       — Мы разделались с той группой, — хрипло сказал Дэрил, подходя ближе.       Карл тяжело вздохнул и кивнул. Он бросил взгляд в сторону, где устраивался Дуайт, сжал губы, уходя в свои мысли. Дэрил отметил его бледную кожу, испарину на лбу, неестественную усталость в руках, обнимавших сестру.       — Тебя ранили? — спросил Диксон, и ненависть к Спасителям внутри него с новой силой закипела.       Карл отрицательно мотнул головой, сильнее опустив подбородок к груди так, что поля его шерифской шляпы скрыли лицо. Он будто собирался с силами, чтобы вымолвить что-то. Наконец поднял на Дэрила свой единственный глаз.       — Меня укусили.       Внутри охотника все рухнуло. Мир вновь выбил почву из-под ног. Беспомощность разлилась немым холодом под ложечкой, стягивая все в тугой, болезненный узел. Если бы это были Спасители — он знал бы, куда выплеснуть эту ярость. Но это был не они. Это был удар реальностью, в которой они все также существовали, несмотря на войны. Они позабыли о главной угрозе этого мира, от ран которой точно не было спасения.       Карл, кажется, прочитал его мысли и снова кивнул, подтверждая самую страшную догадку. Парень набрал в легкие воздуха, слабо прочистил горло.       — Позаботься о Джудит, — прозвучало уже твердо, вернувшимся командным голосом. — Дождитесь отца. Если его не будет до рассвета — уводите с Мишон людей в Хилтоп.       Диксон молча наблюдал, как Граймс поставил сестру на ноги и легонько подтолкнул ее вперед. Малышка неуверенно подошла к охотнику. Тот поднял ее на руки и утвердительно кивнул Карлу. Он не знал, как помочь парню или как поддержать его, все что он мог, так это сдержать обещание.

***

      Машина, глухо урча, остановилась у распахнутых ворот Хилтопа. В поселении, погруженном в полуночную тьму, тускло горели редкие факелы, отбрасывая неспокойные, прыгающие тени. Бэт, хромая, двинулась на свет.       Резкий хлопок выстрела разорвал ночную тишину.       Бэт замерла на мгновение, сердце заколотилось о ребра, а потом она ускорила шаг, превозмогая боль. Она остановилась метрах в двадцати от сооружения похожего на клетку. В воздухе резко запахло порохом.       Перед ней застыла картина, от которой кровь стыла в жилах. Мэгги стояла, вытянув руку с дымящимся пистолетом. Ствол был направлен на бледного от ужаса парня в клетке, который сделал шаг назад, с расправленными руками. У ног Мэгги, в луже чернеющей в темноте крови, лежал бездыханный Спаситель. Рядом, с опущенными руками и каменным лицом, стоял Иисус. Мэгги медленно, будто против воли, опустила оружие.       — Спасители убили одного из наших в дороге, — прозвучал ее голос, низкий и ровный.       Она смотрела на узников в клетках, но слова были обращены к Полу Ровио. — Мы не в расчете. Но начало положено.       Сказав это, Мэгги развернулась, чтобы уйти, но Пол окликнул ее. Она обернулась, и в ее взгляде читалась нестерпимая усталость.       — Поставьте больше охраны. Начните укреплять стены. И похороните Нила, — отчеканила она, и это звучало не как просьба, а как приказ. — На рассвете все вместе займемся посевами.       — Я думал, мы не сдаемся, — тихо сказал Пол.       — Не сдаемся, — Мэгги резко кивнула, четко выговаривая каждое слово, вдалбливая его в себя так же, как и в него. — Саймон сказал: остальные под ударом. А это значит — припасов больше нет. В отличие от людей. Мы должны быть готовы. Хилтоп станет последним оплотом.       Бэт, хромая, направилась к сестре, пересекая площадь. Мэгги шла уверенным, твердым шагом — шагом лидера, который все видел и все контролировал. Она заметила Бэт, и в ее взгляде на миг мелькнуло что-то знакомое, теплое. Но Бэт видела и другое. Видела, как в двух шагах от клетки, спиной к чужим глазам, с сестрой произошла разительная перемена. Дыхание Мэгги стало сбивчивым и частым, ноздри трепетали. Глаза, сухие и жесткие секунду назад, неестественно заблестели в свете факелов, наполняясь невыплаканными слезами. Она только что совершила казнь. И этот холодный, расчетливый выстрел тяжелым свинцом оседал где-то глубоко внутри, отравляя душу.       Бэт сделала последние шаги, не говоря ни слова, и оказалась в ее объятиях. Мэгги схватила ее так крепко, будто хватается утопающий за спасательный круг. В этом объятии не было мягкости — лишь отчаянная, железная хватка, с которой она держалась за краешек своей человечности. Бэт также отчаянно впечатывала в себя сестру, ей нужно было ощутить родное тепло. Якорь, ради которого она сражалась, вопреки милосердию, которое всё ещё диктовало ей её сознание.