Часть 3

Кейл стоял у окна своей спальни, оперевшись ладонью о подоконник. За тяжёлым стеклом открывался вид на внутренний двор поместья. Там сновали слуги, а чуть дальше мелькнула фигура его младших брата и сестры. Они смеялись, словно мир не таил ни угрозы, ни тайных бурь. Кейл смотрел на них с выражением, которое не было ему свойственно. Глаза его, обычно равнодушные, отражали странную грусть. Не тоску, не сожаление — скорее тихую печаль, как у человека, который видел больше, чем хотел бы. Он не заметил, как дверь тихо открылась. Или, по крайней мере, сделал вид, что не заметил. В комнату вошёл Рон — его верный дворецкий. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, осанка безупречна, шаги бесшумны. Рон был удивлён. Он редко видел хозяина таким — неподвижным, задумчивым, словно застывшим между двумя мирами. Но, как всегда, виду не подал. Кейл почувствовал его присутствие ещё до того, как тот переступил порог. Его новые чувства обострили всё: он слышал, как сердце дворецкого бьётся чуть быстрее обычного, ощущал лёгкий запах свежесваренного чая на его одежде. Но Кейл не обернулся. Он продолжал смотреть в окно, словно оттуда можно было увидеть ответы на все вопросы, мучившие его в последние дни. Когда Рон сделал лёгкий шаг вперёд, Кейл вдруг заговорил: — Скажи, Рон… — его голос был тихим, но отчётливым. — Зачем человек живёт, если всё равно однажды умрёт? Рон замер. На мгновение его обычно спокойное лицо отразило растерянность. Он привык отвечать хозяину на любые вопросы, но этот… был слишком личным, слишком философским. — Молодой Господин… — начал он осторожно, — не думаю, что кто-либо может дать точный ответ. Кейл слегка усмехнулся уголком губ. Он знал, что Рон не ответит. Никто не мог. — Хм. Как и ожидал, — сказал он равнодушно. Он не смотрел на дворецкого. Потому что знал: если встретит его взгляд, то увидит цифры над его головой. Цифры, которые он не хотел знать. Пусть хотя бы этот человек останется для него просто человеком, а не очередным отсчётом до конца. Вместо этого Кейл вновь поднял глаза к небу. Оно было светлым, ясным, будто насмехалось над его мыслями. — Можешь идти, — холодно произнёс он, делая вид, что снова вернулся к прежнему равнодушию. — Как пожелаете, молодой господин — с лёгким поклоном ответил Рон. Дверь закрылась бесшумно. Кейл остался один. Несколько секунд он ещё стоял у окна, затем закрыл глаза и глубоко вдохнул. В следующий миг его тело исчезло. Словно тень, растворившаяся в воздухе. Он вылетел из окна, расправив серебряные крылья. Ветер ударил в лицо, но это было не больно — наоборот, ощущение свободы было настолько сильным, что Кейл едва не рассмеялся. Он поднимался всё выше и выше, оставляя поместье внизу. — Вот оно… — прошептал он. Он летел над городом, чувствуя, как каждая клетка его тела наслаждается этим движением. Крылья мерцали в солнечных лучах, серебро переливалось, и если бы кто-то посмотрел на небо в этот момент, то решил бы, что это знак божества. Кейл закрыл глаза на мгновение, представляя, что он свободен. Свободен от семьи, от прошлого, от самого себя. Только он и небо. Но его мечты прервал резкий свет. Яркая вспышка, идущая снизу, из трущоб. Она была слишком чистой, чтобы быть случайным отражением. Кейл нахмурился и направился к источнику. Свет вёл его к окраине города, туда, где стояли старые, полуразрушенные дома. Воздух становился тяжелее, запахи грязи и бедности ударяли в нос. Но именно здесь, среди нищеты, сияние было особенно ярким. Он приземлился на крышу одного из домов и увидел его. Огромное дерево, древнее и уродливое. Его ствол был изломан, корни уходили глубоко под землю. Это было дерево-людоед, о которых он слышал только в легендах. Оно казалось мёртвым, но свет исходил именно от него. Кейл прищурился. — Что это за… И вдруг услышал голос. Прямо в своей голове. — Ты… Чувствуешь? Я голоден… Накорми меня. Кейл резко выпрямился. Голос был низким, гулким, как эхо под землёй. Он принадлежал дереву. — Хм, чудеса не заканчиваются, — пробормотал Кейл. Он не понимал, зачем ему это делать. Но странное чувство внутри подсказывало: этот голос нельзя игнорировать. Он расправил крылья и направился к рынку. Оставался невидимым, поэтому люди не замечали его. Он тихо спускался к прилавкам, забирал хлеб, и каждый раз оставлял на месте золотые монеты. Торговцы и бедняки в округе недоумевали. Хлеб исчезал, но на столе оставались блестящие монеты. Люди шептались, молились, падали на колени, думая, что это чудо. Кейл не обращал внимания. Он просто выполнял то, что решил. Вернувшись к дереву, он снял невидимость. Серебряные крылья сложились за спиной. Он положил хлеб у корней. Сначала ничего не происходило. Но затем дерево зашевелилось. Корни затрепетали, ствол застонал. Хлеб исчезал, словно растворяясь в древесине. Свет стал ярче. Дыра у подножия дерева, ранее тёмная и пугающая, засветилась белым сиянием. — Благодарю… — прозвучал голос. — Ты насытил меня. Теперь возьми мою силу. Прежде чем Кейл успел отреагировать, поток света устремился прямо в его грудь. Сердце обожгло, дыхание перехватило. Он упал на колени, чувствуя, как чужая энергия вливается в его тело. — Чёрт… — прошипел он, стиснув зубы. Через несколько секунд всё стихло. Дерево вновь стало неподвижным. Свет исчез. Кейл тяжело поднялся. Он не до конца понимал, что произошло. Но чувствовал — теперь он стал другим. Сильнее. Он взглянул на небо. Время возвращаться. Серебряные крылья расправились вновь. И он взмыл в воздух, направляясь к особняку .