Морфин

Зашла в пустую квартиру на окраине. Хотелось её назвать своей, но не получалось. Всё здесь было чужим, бездушным. От глухого рокота работающего холодильника до холодного металла дверной ручки. Тяжело опустившись на стул в прихожей, она хотела вздохнуть, но режущая боль в боку перебила дыхание и заставила зажмуриться. — Говорил же, что найду, — послышался ласкающий уши мужской голос из коридора. Она вскинула голову и зло усмехнулась. Серьёзно, что этот док ей вколол? Либо обезболивающее было какое-то нелегальное, либо местный наркоз слишком сильный подобрал. Отмахнувшись от предположений, она вгляделась в знакомый силуэт, слегка расплывающийся перед глазами. — Совсем крышей поехала, — неслышно пробормотала и покачала головой, в попытке избавиться от морока. Нужно просто дойти до спальни и поспать. Быстро скинув обувь на неудобном каблуке, размяла ноющие ноги. Медленно встала, стараясь не тревожить рану, и сделала пару нетвёрдых шагов в сторону коридора. Рука легла на шершавую поверхность стены, ища поддержки. Мужчина никуда не исчезал. — Ада, что с тобой? — остро отметив её покачивающуюся походку и непривычно нахмуренные брови, он обеспокоенным взглядом попытался выцепить другие детали. То, что она ранена, он понял с первого взгляда. Это понимание всколыхнуло неприятный рой мух в груди. Жужжащих и тревожных. Инстинктивно он поддался вперёд. Защитить. Помочь. — Ох, Леон... — прошептала она милому призраку прошлого, замерев у стены. В тёмных, грустных глазах мелькнула боль. Он отчего-то был уверен, что её источник не в физическом состоянии. Уже видел этот взгляд. Девушка придерживала бок с правой стороны, чуть ниже края рёбер. Постаралась глубоко вдохнуть и выдохнуть, прикрыв глаза. И, зажмурившись, щёлкнула по выключателю слабыми пальцами левой руки. Не исчез. Что ж за дрянь пудрит ей мозги? Может, кто-то заказал её? Когда успели заплатить доку? Лихорадочные мысли цеплялись одна за другую, сливаясь в единый шум. Сейчас она постепенно сойдёт с ума и будет биться в агонии, истекая кровью в пустой квартире. Отличный конец. Рано или поздно должно было произойти нечто подобное, ошибки всегда слишком дорого обходятся. Мыльный взгляд цеплялся за встревоженные голубые глаза. Те самые, которые смотрят преданно и ждут ответа. Которые по ночам преследовали её во снах. Леон, такой настоящий, почти живой. Казалось, что она даже чувствует тепло его тела. Горькая усмешка скривила губы. Конечно, это не он. Но то ли под действием морфина, то ли под давшим слабину сердцем — Ада замерла. Не могла заставить себя коснуться его, а мираж заставить исчезнуть. Прекратить пытку, дергая и без того незаживающую рану. Они ведь только полгода назад расстались на том грёбаном острове. Воспоминания ещё свежи, она помнит его губы на своих губах, его крепкие руки, сжимающие её в объятиях. Его тепло и молчаливую нежность. — Что случилось, Ада? Как ты? — она ошарашенно раскрыла глаза, когда он сам коснулся её ладони. И сразу нахмурилась, рассматривая его пальцы. С ломающей нежностью они гладили её замёрзшую, почти обескровленную руку. Что ещё за фокусы? Настолько реалистичные галлюцинации — это плохо. Очень. Видать, и правда конец близок. Но этот его щенячий взгляд... Она без усилий убрала руку из тёплого плена и, всё-таки не сдержавшись, коснулась его сама. Её всё ещё ледяные, не согретые им пальцы, медленно легли на его щеку. Пересохшие губы тихо прошептали его имя, и он увидел мокрый блеск в глазах напротив. Слёзы? — Как бы я хотела, чтобы ты правда был тут, — свистящий шёпот сам сорвался с дрожащих губ. Почти проваленное задание, мысли о покушении, теперь вот он. Сознание обмякло, пуская наружу её, скрытую за семью замками одинокую в этом жестоком мире девочку. Может, она тоже хотела бы быть любимой. Может, она тоже хотела бы жить, а не выживать. А он реагировал на её слова. На её действия. Был таким настоящим. С какой-то трепетной заботой вытер одинокую слезу, катившуюся по её холодной щеке. Горячей рукой накрыл её ладонь. Внимательно следя за ней глазами, поцеловал куда-то в запястье, мягко прижавшись к её руке. И она рухнула. Тихо, почти без звука. Мягкое прикосновение губ разбило что-то в груди. Её ноги покосились, но Леон не позволил упасть. Поймал, как тонкую, стеклянную бабочку. Боясь повредить давно сломанные крылья. — Давай, милая, тебе нужно отдохнуть, — она прикрыла глаза, слыша его тихий, уверенный голос, чувствуя дыхание где-то над ухом. Это ведь всё не по-настоящему? Значит, она может просто забыться в приятной предсмертной ахинее, отпуская лишние мысли. Он вёл её, почти неся на себе. Надёжно поддерживал, аккуратно помогал переступить препятствие в виде порога. Но даже ненастоящий Леон не переходил границ. Ненастоящий Леон будто знал, как тяжело ей принимать эту помощь, даже будучи едва в сознании. Она еле волочила ставшие ватными ноги. Не разбирала дороги затуманенным взглядом. Но что-то крутилось на языке, горчило и заставляло начать говорить. Что-то очень важное рвалось наружу, и она не могла сопротивляться. — Леон? — чувствуя жар живого тела рядом, но всё ещё не веря, тихо позвала. — Да? — также тихо отозвался он. Неприятная мысль о том, что он причиняет ей боль, кольнула мозг, и он замедлился. — Прости меня. Прости меня, Леон. Прости, — лихорадочно зашептала она глухим, сломанным голосом, будто куда-то торопясь, но он всё слышал с кристальной чёткостью. И внимал каждому слову, — я виновата перед тобой. Тогда, в Раккун-Сити, я не думала, что всё сложится так. Я была ещё молода. Глупа. Я знаю, что ты думаешь обо мне. Ты абсолютно прав. Но я хочу, чтобы ты знал — янтарь я не отдала. Он не ответил. Конечно, что бы он мог ответить? Леона здесь нет. Ада зло стёрла ещё две незамеченные им слезинки, уже скатившиеся по подбородку, когда он усадил её на кровать. Бережный, осторожный. Но она больше на него не смотрела. Не могла вынести такую пытку от собственного сознания. Понимала, что заслужила за всё содеянное. Но это было выше неё. В тело вновь вонзилась острая боль, и она судорожно втянула воздух сквозь зубы. Сидеть было неудобно. Притупившиеся ощущения накатывали с новой силой, вынуждая лечь на спину и прекратить двигаться. Рана напоминала о себе по-настоящему, возвращала в реальность. Словно цепляясь за это, рука легла поверх повязки, скрытой одеждой. Поджав губы, она закрыла глаза, проклиная свою слабость. Рваное дыхание заставляло грудную клетку вздыматься слишком часто. Ада тихо сглотнула, чувствуя будто въевшийся в нос запах крови. — Леон? — Я здесь. Она горько улыбнулась, чувствуя физически, как рвётся сердце. Конечно. Конечно, здесь. Это слишком жестоко, слишком. И то, что она собиралась сказать, никогда не сказала бы реальному Леону. Это было бы несправедливо, после всего, что между ними было. И больно. Невыносимо больно. Но раз воспалённый мозг её мучает этим видением, она может позволить себе маленькую просьбу этому милому, ненастоящему Леону. — Леон, пожалуйста, не уходи. Побудь со мной, — в ответ послышался его до мурашек тёплый голос. Она почувствовала, как просел матрас рядом и как он провёл грубой, но нежной рукой по её дрогнувшей ноге. — Не уйду.