Пролог

— Люда, нам пиздец... Кап! — Так, любишь играть — люби и попадать! Кап! — Где ж я так нагрешила-то? Молчи, Валера, сама знаю где. И теперь…. Я вижу мертвых людей! Кап!

Хреновенько быть единственным живым человеком в холодном бетонном мешке, в неприятной, но молчаливой компании десятка замороженных трупов. Промозгло, вокруг капает вода, воняет сыростью и каким-то химикалиями. Судя по тому, что система заморозки отключилась, скоро будет вонять еще и мертвечиной. Ну как скоро — через пару дней. Я столько не продержусь. Тут…плохо. Только соседи хорошие. Тихие…

В отличие от меня. Я-то навожу суету, да... сначала казалось, что сон про Фоллаут слишком реалистичный, потом — что он подзатянулся. Первые полчаса было даже интересно — надо же, думаю, какая интересная фигня, а ведь сегодня даже не играла перед сном… и главное — ощущения прямо как взаправду. И даже не насторожило, что "во сне" я, очнувшись на полу Убежища 111 и осознав, что не помню, как я тут оказалась, хапнула такого адреналина, что будто кипятком по нервам плеснуло. От такого я по-любому должна была проснуться. А потом, когда я прогулялась по «совсем как в игре» коридорам до первых гигантских тараканов, размером с собаку, и не смогла усилием воли, как это обычно бывало в моих снах, превратить шоковую дубинку в приличный лом, до меня дошло, что я в жопе. Шансы на выживание примерно минусовые. Хорошо, что тараканы меня не заметили до того, как было совершено тактическое отступление обратно, в родной морозильник.

Сижу теперь, на бетонных ступенях, подложив под задницу картонку, в отсеке с криокамерами, разговариваю с Валерой. Нет, Валера — не глюк, Валера — скелет, валяющийся на выходе из отсека. Вполне себе симпатичный такой скелет, в комбинезоне Убежища 111. И вот видит Господь всемогущий, я не хочу знать, как так получилось, что комбез на нем почти чистый, а на костях нет ни следа плоти, кожи, волос и прочего. Что-то знатно обглодало бедолагу Валеру. Мы, знаете ли, тру-крайм смотрели перед сном, а под лекции доктора Решетуна даже ужинали порой, поэтому в курсе, что, чисто теоретически, вот в этой влажности и прохладе Валера должен был стать мумией. Блин, о чем я думаю….

— …и вот таким образом, полагаю, что это либо кома, либо я померла. Потому как перенос сознания в параллельный мир — это фантастика! — задница начала подмерзать, и я заерзала. — Ладно, Валера, пора мне. А то еще часик — и прилягу рядом с тобой, а мы слишком мало друг друга знаем. Обниматься не будем, обойдемся воздушными поцелуями.

Замерзла как собака, жрать хочу, опять же, как собака (что с одной стороны странно — все-таки обычно на фоне такого сильного стресса аппетит теряется, с другой стороны — это тело даже не успело позавтракать перед заморозкой… двести десять лет назад), сопли уже обо все поверхности растерла, с Валерой поговорила. Если этот мудак, который, выпустил меня из морозильника, прячется где-то рядом, охренеть он от моих действий должен был бы от души. Так и вижу, как он докладывает Шону — мол так и так, маманька ваша, Отец, чердаком потекла знатно, на русском разговаривала матерно, увидемши тараканов визжала, беседовала со скелетом, которого звала Валерой… мож ее того — пристрелить, чоб не мучилась? А гаденыш Шон ему в ответ — продолжаем эксперимент…

Между мной и свободой где-то с десяток капец каких огромных тараканов, так что давай, Оля, будешь у нас зарабатывать почетное звание — «Человек-тапок»! Звучит гордо, хоть и не так перспективно, как обезьяна… Господи, стремно-то как…