Глава 10. Берегите природу – мать вашу

— Ландшафт — пиздец, конечно. Кочки сраные, холмы эти стрёмные, ямы всякие, холодильники..., — бурчала я, поднимаясь в гору. — Малыш, какого хрена я на одной отдельно взятой горе встречаю уже третий холодильник? — Малыш ответа на заданный вопрос не знал, поэтому виновато заскулил и продолжил мониторить обстановку.

Смеркалось….

Станция «Оливия» возникла внезапно — силуэт гигантских антенн выплыл на фоне сумеречного неба. Тепловизор обнаружил пару рейдеров — одна самка тусовалась в домике, сколоченном прямо на мостике для обслуживания антенны, вторая торчала в окне предбанника самой станции, которая, вместе с командным пунктом располагается под землей.

Потянула из-за спины винтовку, прицелилась сначала в верхнюю… есть! Теперь беру в прицел затылок нижней…готово! Земля вам стекловатой, дамы. Не стоило вам нападать на Эбернети и убивать их дочку. И вообще не стоило становиться рейдерами.

— Упс! А вот про песика я забыла, — из домика на антенне выскочил пёс и заметался в поисках угрозы. Выцелила болтавшихся за забором дутней, практически не стараясь шмальнула в их сторону. Дутни, злобными дирижаблями поднялись в воздух, увидели собаку. И ринулись на нее.

Глядя на схватку наших врагов, почему-то вспомнила свою покойную бабушку, которая огромных навозных мух называла «говняный вертолет». Интересно, какое бы определение она дала дутням? Бабуля у меня характер имела золотой, а потому тяжелый, и троллем была знатным. Самого нелюбимого зятя, например, называла «Ядовитый змей» и «Ехидный слон». Когда погоняло ушло в народ, оно трансформировалось, и называли в поселке дядю Валеру исключительно Ядовитым Слоном. Заслуженно называли, кстати. Он тоже обладал исключительной пакостностью нрава. Интересная у меня семья была… в кого ни плюнь — попадешь в яркую личность. Хм...

Оппа! А дорогу-то мне почти расчистили.

Рейдерский питомец и дутни неплохо так потрепали друг друга, пара летающих тварей была прикончена основательно искалеченным псом, а уцелевшего мега-слепня я поймала в прицел своей винтовки и разнесла в клочья. Пса, как ни жаль, тоже пришлось пристрелить. Собаки верны своим хозяевам, каким бы дерьмом те ни были. Поэтому… да. Пришлось.

Лязгнула тяжелая дверь, и, по узкому извилистому коридору, мы начали спуск в темную, душную глубину подземных коммуникаций. Там, внизу, еще работал ядерный реактор, снабжающий теплом и электричеством бывший командный пункт и техпомещения. И именно там тусят рейдеры. Немного — штук пять. Эта банда держится чисто за счет того, что атаманше по кличке Зенитка удалось где-то надыбать миниган — здоровенный пулемет, который в благословенные доапокалиптические времена использовали мускулистые мужики в силовой броне. Бронёй рейдерша не разжилась, но вот миниган кое-как таскает. На моей стороне сыграет эффект неожиданности и то, что не все лампочки в туннелях станции дожили до наших дней. Местами там очень темно — рейдеры себя обустройством базы не особо утруждают.

— Стой! — шикаю на Малыша, который чуть не зацепил лазерную ловушку, установленную у выхода на КПП. Аккуратно отключаю ее, сматывая и убирая в хранилище пип-боя стекловолокно. Теперь надо быть предельно осторожными — пара тварей должны патрулировать коридоры. Поэтому замираем в темной кладовой и ждем. Шаги — уверенные, неторопливые. Вот они приближаются справа. Замирают. Начинают удаляться. Выглядываю, стреляю в затылок первой рейдерше. Готова. Аккуратно оттаскиваю ее в кладовую. Крови на грязном полу практически не видно, и это радует. Идем в левый коридор. Вторая сучка возится в туалете, судя по характерному пшиканью иньектора — употребляет наркотики. Осторожно выглядываю в дверной проем — так и есть, сидит в кабинке на унитазе. Резкий рывок — и вот уже вторая бандитка, получив пулю в морду, опрокидывается на сливной бачок. Иньектор выпадает из ее рук и остается на полу. Вот так тебе, скотина! «Жила грешно и умерла смешно», как говаривал уже не помню кто.

Мутировавшую лысую псину в ошейнике, внезапно рванувшую на нас из реакторной, встречает Малыш. Собаки дерутся яростно и молча, никакого рычания или визга — быстрая жестокая схватка, в которой я никак не могу помочь своему питомцу, опасаясь задеть его. Собачья куча-мала на мгновение распадается, и Малыш, уже привычно, ломает противнику шею. У него этот бросок многократно отработан на кротокрысах. Быстро осматриваю своего барбоса — повреждений нет.

Реакторная представляет собой огромный зал, с высоким, метров десять, потолком, по периметру опоясанным стальными мостками, спускающимися к самому реактору и консолям, видимо когда-то служившим для приема и передачи радиосигналов. Из реакторной несколько выходов — один наверху, сейчас его перекрываю я. Второй ведет в небольшую раздевалку для обслуживающих антенну солдат и в коридор, спиралью поднимающийся к КПП, который патрулировала первая убитая мной рейдерша. Третий, широкий, рассчитанный на двустворчатые двери, соединяет реакторную с техпомещениями — парой комнат и складом. Тихо ступая, спускаемся вниз. Спуск оканчивается как раз рядом с раздевалкой. Там снова спиной ко входу, с бутылкой пива в руке, стоит еще одна будущая покойница. Отправляю ее на встречу с предками, прячусь за одной из здоровенных консолей и перезаряжаю пистолет. Сейчас мне понадобится полная обойма. Малыш прижался к полу, скрывшись в тенях за реактором. Умница мой золотой…

— Сука! Я найду тебя! Где ты, тварь? Я убью тебя!!! — труп замечает коллега убиенной рейдерши и поднимает ор на все подземелья. Я уже говорила, что они неспособны к вдумчивому выслеживанию противника? Ну, еще раз повторю. Рейдеры жестокие и тупые. Вот он, мечется по раздевалке и орет. Судя по топоту, в сторону комнатушки несется стадо обдолбанных слонов. Причем, один из них начинает активировать миниган. У этого оружия есть одна особенность — оно начинает стрелять не сразу — сначала со свистом раскручивает стволы, а потом уже начинает с дикой скоростью выплевывать 5-миллиметровые пули. Интересно, как эта одаренная особь не боится зацепить своих же подельников, которые ломятся в узкий дверной проход раздевалки?

Дальше время как будто растягивается, становясь вязким и неторопливым, хотя на самом деле проходит не больше минуты:

— Малыш! Фас! — мы выскакиваем из реакторной и заходим к рейдерам в тыл через второй выход. Выцеливаю грандмаман этого борделя и палю в нее, выпуская половину обоймы. Та падает вместе со своим миниганом. В еще одного типа, с закрытой потрепанным противогазом мордой, вцепляется мой пёс. Тип орет и пытается отмахнуться от Малыша, но тот, как пиявка, вгрызается в его руку с карабином. Практически не глядя, стреляю в его сторону, рейдер падает и дальше уже его добивает рычащий противник. А на меня в это время налетает полуголая баба с ломиком наперевес. Встречаю ее ударом ноги в живот и стреляю в грудь — та отлетает и замирает на загаженном полу.

Становится оглушающе, до звона в ушах, тихо. Проверяю вторую комнату — там пусто. Местами стены обвалились и половина бывшей, я так понимаю, столовой, завалена землей и камнями. Подхожу к запертой двери складского помещения. Возле нее, на полу, стоит небольшой инструментальный ящик. В нем пара отверток, армированный скотч и старинный серебряный медальон.

Сначала мне кажется, что я слышу, как кровь течет по моим венам. Потом понимаю, что звук доносится из-за двери. Шуршание. Скрип хитина о хитин. Легкий, почти невесомый шелест лап по бетону.

Радтараканы. До ёбаной бабушки тараканов. А на склад мне надо — там, на небольшом стальном столике, в ящике для инструментов, лежит ключ от командного центра станции «Оливия». Но, Господи, как же я ненавижу тараканов!

Осторожно вскрываю складские двери — так и есть. Вот они, красавцы! Пока еще не сообразили, что к ним пришли гости, но уже стали подтягиваться на шум и свет. Лужа бензина на полу, как раз напротив входа, кажется мне подарком небес, и я, не задумываясь, стреляю в нее. Облако пламени охватывает штук пять тварей, первыми сунувшихся к незваным гостям. Стоит огню прогореть, как на нас идет вторая волна. Эти еще огромнее, мне примерно до середины голени и полметра в длину. К моему огромному облегчению, собакен не щелкает хлебалом и тараканов не боится, поэтому бросается на насекомых и быстро приканчивает, пока я бестолково и беспомощно пытаюсь хоть в кого-то попасть и не зацепить пса.

Да, я знаю, что ситуация абсолютно тупая — мы только что, практически не запыхавшись, завалили банду рейдеров, наводящих ужас на фермеров и поселенцев, но тараканы… эти мутанты вызывают у меня такую смесь отвращения и ужаса, что я просто не могу толком прицелиться. Все мое нутро требует одного — хватать Малыша за ошейник и бежать. Хорошо, что мой верный друг вообще никого не боится и готов мочить любую тварь, представляющую для меня опасность.

— Солнышко, сыр ты сегодня заслужил. Но спать будешь у форточки, — пристыженно и облегченно бормочу, проходя мимо тараканьих останков в глубину склада. Тут полная темнота, поэтому приходится включать фонарик пип-боя. Ага, вот и стол! Рядом со столом, в углу, притулился скелет в ошметках военной формы. И стоило мне только подойти поближе, как скелет зашевелился….

Такого вопля ужаса эти стены не слышали никогда — ни во время атомной бомбежки, ни во время генеральских проверок, ни при рейдерских забавах. Я орала так, что с плафонов на потолке осыпалась вековая пыль, а Малыш, недоуменно взвыв, затряс головой.

Из-под скелета выполз огромный радтаракан. Это было последнее, что он успел сделать — я расстреляла его в упор, всхлипывая от облегчения и отступающего страха. Таракан! Таракан, сука! Как я могла про него забыть! Нахрен, я в этом могильнике больше не могу находиться!

Забираю ключ, и пулей вылетаю со склада, закрывая за собой двери и фиксируя их валяющейся неподалеку отверткой. Там, на складе, должны быть еще ящик с гранатами и несколько ампул средства от радиации. Ну и хрен с ними! Ни минуты лишней я около этой двери не проведу! Тем же путем, что и пришли, бежим с напарником наверх — к КПП и командному центру. Найденный на складе ключ идеально подошел. Дверь открывается практически бесшумно. Скелеты военных на полу, сейф с оружием, сумка с патронами…. Складываю в хранилище пип-боя все, что представляет хоть какую-то ценность — пособие для военных, небольшой ядерный мини-заряд, сумку с оружием и даже ядер-колу. Удастся ли найти котика — еще неизвестно, поэтому надо хоть как-то компенсировать потраченные нервы. Так что хапаю даже двухсотлетние кексы «Веселые друзья». Там консервантов столько, что некоторые их до сих пор жрут и не давятся.

А потом мы поднимаемся наверх и выходим в прохладную сырую ночь. За что я люблю Содружество — за его ночи. Бескрайнее звездное небо над головой кажется таким близким, что всматриваться в него можно бесконечно. Ветер пахнет палыми листьями, влажной землей и каким-то особенным запахом, который мне не встречался в моем прошлом мире. Может так пахнет планета, в которой нет работающих заводов, автомобилей и мегаполисов? А может я просто хочу найти еще что-то, кроме своей собаки, за что я могу зацепиться тут. Что я буду готова любить и ценить. Хотя бы запах ночи.

Тепловизор показывает семейство кротокрысов, которое возится на склоне холма слева от входа на станцию. Практически напротив, справа — дремлет небольшое стадо рад-оленей. Судя по силуэтам — самец и три самки. Сталкиваться ни с кротокрысами ни с оленями мне не хочется, видимо на сегодня я израсходовала весь запас агрессии. Хотя оленей надо будет навестить — я помню, что тусуются они рядом с потерпевшим крушение винтокрылом, около которого стоит силовая броня. Похоже что один из пассажиров успел выбраться из упавшего транспорта, но все, что сделал потом — выбрался из брони и умер рядом. По игре помню, что там его скелет и лежит, практически возле ног оставшегося стоять доспеха. Надо прибрать, в хозяйстве пригодится. Но все это потом. Сейчас пора пройти между зверьем и топать в сторону дома. Можно было бы и в облагодетельствованный Тенпайнс-Блафф, но у меня на сегодня уже явный передоз общения. Поэтому аккуратно просачиваемся в дыру в заборе из сетки-рабицы, спускаемся с холма и выходим на асфальтированную дорогу. Нам — вниз, к нашему «Старлайту». Часа полтора пешего хода, и мы дома. Мыться, осмотреться на предмет повреждений, перекусить и, наконец-то, спать. За огромными панорамными окнами появляются первые розовые полоски рассвета...