Глава 11. О пользе шапочек из фольги

Утро туманное, утро седое… я просто всем организмом чувствую приближающийся снег. Небо с утра давит, словно утюг. Тучи — серые, налившиеся непролитыми осадками. Вчерашний день был потрачен на разбор трофеев и приведение себя в порядок. Ну как день — проснулись мы после нашего похода уже ближе к вечеру. Рассортировала хабар, вытащила из стиралки вещи, повалялась в ванне и опять спать. Сегодня встала рано и удивилась тому, как за ночь поменялась погода. Вчера еще была хрустальная прозрачная осень, сегодня — хмурое тягостное предзимье. Впрочем, на календаре декабрь. Пора бы и зиме наступить.

А мне надо навестить Эбернети. Отдать медальон, продать ненужное, купить нужное, познакомиться, в конце концов. Если судить по игре, семейство вполне достойно общения. Так что оделась потеплее, взяла оружие и шмот на продажу. Подумала и прихватила еще запчастей для установки системы безопасности. Если отношения заладятся, заодно и организую им нормальный охранный периметр.

Найти нужную мне ферму просто — надо идти, ориентируясь на ЛЭП. В одной из опор свило свое гнездо фермерское семейство — папа, мама, две…теперь уже одна дочка. Еще на ферме живет брамин и кошка. Так что идем мы с Малышом, идем без тревог и сомнений, широким шагом идем, пока я не вспоминаю про один нехороший домик. Ну как вспоминаю — вот он, домик товарища Горски, вот они — гули, собравшиеся поближе к вкусной радиации, которой Уэйн Горски буквально пропитал свою хижину. Он, знаете ли, был настоящим патриотом Америки, этот славный парень Уэйн. И решил, что безопасности страны угрожают линии электропередач. И что надо сделать ядерную бомбу, чтобы взорвать ближайшую ЛЭП. Логично же, что излучение от ядерного взрыва перекроет излучение от электричества. Странно, что такой волшебный на всю голову персонаж, ничего не знал о шапочках из фольги.

В общем, сказочный долбоёб, затарившийся компонентами для изготовления своей вундервафли, хапнул столько рентген, что гулифицировался и одичал. Сейчас он у себя в подвале, сидит у стеллажа с так и не собранной бомбой. А вокруг домика шляются штук шесть его диких собратьев — любят они радиацию. Некоторые от нее в такое мутируют, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Да и встречаться с этой хренью я бы не советовала.

Пока меня не заметили, спряталась за деревом и пристрелила трех гулей. Еще двое, глухо ворча вышли из-за хижины и замотали своими гнилыми тыквами в поисках угрозы.

— Да, мальчики! Встаньте поудобнее, — прицелилась и выстрелила, удачно попав в головы. С каждым днем у меня получается все лучше и лучше, это радует. Главное — не расслабляться. На любую хитрую жопу всегда найдется хрен с винтом, а на хорошего стрелка — лучший.

Последний гуль спал на гнилом матрасе в самой хижине. Его я просто и без затей грохнула через дыру в окне. А вот теперь надо вниз — упокоить гражданина Горски и забрать очень нужный журнал — пособие по выживанию в Пустоши. Поэтому закинулась Рад-Х — препаратом, помогающим ненадолго защититься от радиации, и, тяжело вздохнув, полезла в подпол.

Душная темнота воняла сыростью, гулями, метаном и машинным маслом, где-то неподалеку надрывалось радио. Станция «Даймонд-сити», если я правильно понимаю. Узнать ее очень просто — только там самый закомплексованный и косноязычный диджей. Постоянно заикается, путает текст, смущается и бормочет всякую ересь.

Вообще, во время игры, в Содружестве до состояния «ледяные мурашки по коже» меня доводили две вещи: радио и манекены. И то и другое очень часто встречается в заброшенных и полуразрушенных зданиях. Просто представьте — бар, полный мертвецов. Двести с лишним лет назад они пили пиво, когда упали ядерные бомбы, и радиация убила всех — и бармена и посетителей. Два столетия никто не заходил в это место. И только сраное радио, работающее на ядерной батарее, продолжает транслировать веселую довоенную музыку. Покойники превращались в скелеты, времена года сменяли друг друга, пыль оседала на полах, барной стойке, стенах, останках посетителей и сотрудников… и все это под задорный рок-н-ролл или джаз.

С манекенами жути еще больше — они везде. В разрушенных витринах магазинов, в частных домах, в озерах, в трюмах затонувших кораблей, иногда встречаются посреди леса. И кажется, что они следят за каждым твоим шагом — наблюдая, ожидая момента, когда и ты станешь просто еще одним скелетом и они смогут заменить тебя. Манекены так похожи на людей, что это заставляет дергаться и чувствовать себя не в своей тарелке, будто это они настоящие хозяева погибшего в ядерном огне мира. Будто ты ЛИШНИЙ. Самое стрёмное ощущение возникает, когда встречаешь человеческий скелет, окруженный этими пластмассовыми куклами. У них на лицах — равнодушно-приветливые улыбки. И это пугает до усрачки.

210 лет Уэйн Горски был вынужденным меломаном. Когда он превратился в гуля и одичал, ему не хватило мозгов открыть дверь своей мастерской. А радио играло и играло…. Пока я не выключила его, подарив товарищу Уэйну благословенную тишину. И покой — всего одной пулей, вошедшей ровнехонько между глаз.

Счетчик Гейгера на пип-бое трещит как сумасшедший, пока я в темпе вальса собираю все ценное в подвале. И уже предупреждающе начинает верещать сам пип-бой, отслеживающий мое состояние и отмечающий, что я стала хапать радиацию. Да я и сама чувствую, как начинает ломить зубы и подташнивать — совсем как тогда, когда «Старлайт» еще не был расчищен и имел на территории радиоактивную лужу с бочками урана. Поэтому первое, что я делаю, выбравшись на свежий воздух — принимаю капсулу «Антирадина», запивая ее очищенной водой. На ближайший час мне придется быть очень осторожной — сейчас организм избавился от радиации, но приобрел адский иммунодефицит. Любая зараза зайдет как нефиг делать. Но, если мне не изменяет память, впереди только несколько оленей и ферма. Так что собираю жопу в кулак, подзываю увлекшегося раскопками пса, и шлепаю в горушку, строго под линиями электропередач.

Эбернети уже проснулись и вовсю трудились. Глава семейства, Блейк, встретил меня настороженно:

— Ближе не подходи! Мы простые мирные фермеры. Нам проблемы не нужны, — пушку на меня не наставили, поэтому я тоже не стала «показывать зубы».

— Спокойно, я друг! И проблем от меня не будет, — или будет, если сейчас Малыш не прекратит обнюхивать кошку, которая уже нацелилась влупить наглецу лапой по мордасам… а, нет, точно не будет — хвостатые пришли к взаимному пакту о ненападении.

— Вы давно в Содружестве?

— Какое-то время. Это долгая история.

— Ну… может еще встретимся в Даймонд-сити, поторгуем, — Эбернети явно неуютно, и я очень хорошо его понимаю. Явилась вся такая цаца и непонятно чего хочет. Повторять диалог из игры мне не хочется, поэтому перехожу сразу к сути визита. Тяжело, но надо.

— Мне недавно встретилась толпа рейдеров. Главарь у них — баба с миниганом, — не успела договорить, как у Блейка отчетливо заскрипели зубы.

— Эти…твари! Мрази, со станции «Оливия»! Чтоб они сдохли! — руки моего собеседника сжимаются в кулаки, на глазах выступают злые слезы. Прости, мужик, что напомнила. Но надо. Мне ваша семья нужна.

— Собственно говоря, они сдохли. Но у одного из них я нашла приметный медальон, а торговцы… я от них слышала о вашем горе. И о Марии. Так что вот, наверное, это ваше?

Эбернети неверящим взглядом смотрел на серебряный овал в моей протянутой руке. Медленно, словно величайшую драгоценность, взял медальон. Руки его мелко подрагивали.

— Да, это он. Семейная реликвия Конни. Рейдеры сорвали его с шеи Марии перед тем, как убить ее.

— Я не могу вернуть вам дочь. Но если тебе и Конни станет легче, то знай — убийцы твоей Мэри мертвы. Все — от собак до главной твари. И перед смертью они страдали, — да, привираю, но мне хочется утешить несчастного отца. Рейдеры умерли относительно быстро, и сейчас я жалею, что никто из них не мучился.

— Почему…почему ты это сделала? — на меня смотрят так, словно я собираюсь потребовать всю ферму взамен этого медальона. Альтруизму нет места в Содружестве, а жаль.

— Потому что могу. Мне нужны были кое-какие вещи на «Оливии», а рейдеры мне мешали. Так что я совместила полезное с полезным. Ну а медальон нашла случайно. Живем мы рядом, так что почему бы и не занести его вам? По-соседски, так сказать, — мне чертовски жаль Блейка и его дочь. Но я стараюсь держать покерфейс. Слабость тут показывать не стоит — сядут на шею и ножки свесят. — Я знаю, каково терять близких. Знаю, как вам тяжело. Так что ты и твоя семья ничего мне не должны, Блейк Эбернети.

Голос у меня почти не дрогнул. Но это "почти" снесло все подозрения в мой адрес.

— Ты всегда будешь желанным гостем на нашей ферме....все, что в наших силах... — горло Блейка перехватывает спазм, но тут же его взгляд твердеет, рука, сжимающая медальон, перестает дрожать. — Я никогда не забуду того, что ты сделала для нас…для Мэри.

— Что ж. Хоть поводом для нашего знакомства стало горе, но я думаю, что это не помешает нашим дальнейшим дружеским отношениям. Если что — я в «Старлайте».

— Так вы леди со «Старлайта»! Мне рассказывали о вас!

— Лукас или Нычка?

— Крикет, торговка оружием. Она проходила со своим караваном вчера. В Конкорде небезопасно, так что сейчас многие идут мимо нас. Закупают припасы, продают всякое. Конни, моя жена, тоже торгует помаленьку, для вас она сделает огромную скидку! — кажется, он рад, что сможет хоть как-то расплатиться со мной. Ну а я и не против. Есть у Конни полезные вещи. Например, рецепт лекарства от пищевого отравления. — Миссис Фрост, могу я вас попросить немного поработать с нашей Мастерской? — Блейк замялся и покраснел так, что стало заметно, что его кажущиеся темно-русыми волосы отливают рыжиной.

— Немного безопасности вам не помешает, верно? — понимающе улыбаюсь.

— Да, это было бы кстати. Фермеров любая тварь с оружием норовит обидеть.

— Ублюдки. Они все одинаковые. Занимайтесь своими делами, я немного улучшу атмосферу, — подмигиваю фермеру и направляюсь к мастерской. — Кстати, а где вы взяли кошку?

— Мэйси-то? Это Конни откуда-то притащила. Любит она эту ленивую животину. Вот от Кларабель хотя бы польза есть, — он кивает в сторону брамина, меланхолично жующего что-то вкусное в небольшом загончике. — А от Мейси только шерсть в каше. Хотя… вот так вечером сядешь на крыльце, посмотришь на небо, а она у тебя на коленях мурчит… и вроде и жизнь не так плоха кажется.

Я подавила в себе приступ острой зависти.

Я напомнила себе о том, что воровать кошек — нехорошо.

И пошла добавлять комфорта и безопасности своим новым знакомым.

Турели, заделка щелей, установка душа и туалета. Три дополнительных кровати. Я уже так наблатыкалась, что делаю все практически на автомате. Малыш, очарованный серой красоткой Мейси, наблюдает, как она греется на солнышке.

— Кто ворует котиков — тот засранец и чмо, — бормочу себе под нос, устанавливая последнюю турель и добавляя электрический генератор. Ничего, ничего, у меня будут свои кошки, еще лучше.

— Конни, Блейк, Люси! Идите сюда, я вас в контур безопасности внесу! — зову семейство на приемку работы.

Конечно, они рады — теперь к ним хрен подойдешь с дурными намереньями. Да, первые караваны хозяину фермы надо будет провести на свою территорию самостоятельно. Но я, узнавшая несколько новых нюансов в Тейнпайнс-Блафф, сделала так, что если в караване есть брамин, система безопасности распознает караван как не опасный для поселенцев.

Где Конни взяла Мейси, мне так толком и не объяснили, потому что сами не помнили. Мол вроде как сама пришла. Намекнула им, что если у Мейси будут дети, то я бы взяла пару котяток. Пообещали, что как только — так сразу. Сама Мейси посмотрела на меня хитрыми желтыми глазами и снова развалилась на крыльце. Мол — "ля, зацени, какая я красивая!" Конечно, я заценила и поладила ее по серому полосатому боку, почесала ей щечки и подбородок, и, в который раз, напомнила себе о том, что кошек воруют только очень, очень плохие люди. А я не такая.

В общем, ушла я от Эбернети со взаимными клятвами в вечной дружбе и взятым с фермеров обещанием приютить трех человек, если я когда-нибудь их пришлю. Кажется, эта просьба никого не удивила.