7. Паника и один лис

Все игроки волейбольной команды терпеть не могли тренировки по субботам. Пока одноклассники спокойно прохлаждались под кондиционерами, вентиляторами или сладко спали в своих кроватях, волейболисты наматывали двадцать восьмой круг по залу. Каждая субботняя тренировка была словно наказанием за все грехи, которые они ещё не успели совершить. Третьегодки уже привыкли к такому, но смирения в их мыслях по-прежнему не было. Радовало лишь то, что по воскресеньям мучились баскетболисты — у них тренировки начинались не в восемь, а в семь утра. — Суна, почему ты скрывал такую милашку от нас? — Акаги улыбнулся во все зубы, слегка наклонившись к милой мордашке. Ринтаро равнодушно посмотрел на товарищей, облепивших его сестру со всех сторон, и тихо выдохнул. Он прекрасно понимал, что брать её сюда — сплошной стресс. Но стоило один раз отменить субботнюю тренировку, как мать решила, что теперь сын сможет каждую субботу сидеть с сестрой, и взяла сверхурочные. А как показала практика, оставлять Харуки одну — всё равно что впустить в дом демона и позволить ему творить всё, что заблагорассудится. Пожара было не избежать. — Меня до безумия пугает ваша схожесть, — Атсуму взял малышку на руки и прижался к её щеке, — но она в сто тысяч раз милее тебя. — Поставь её обратно, — Ринтаро лишь закатил глаза. В отличие от того, что эта малявка вытворяла дома, сейчас она была тише воды, ниже травы. Ринтаро до сих пор поражался: как неделю назад это создание смогло так легко подойти к незнакомке и заговорить с Сайто? А сейчас, среди тех, кого она хотя бы иногда видела и о ком постоянно слышала, держалась в стороне. — Балбес, — блондину прилетел подзатыльник от брата, призывая поставить Хару на пол. — Прости этого идиота, — Осаму присел на корточки и мягко улыбнулся, потрепав малышку по голове. — Саму! Это нечестно! — Атсуму почесал затылок и хотел было начать спорить, но полное игнорирование со стороны брата не оставляло ему шансов. — Поддерживаю, — Косаку скрестил руки на груди, вставая рядом со связующим. — Сначала забираешь всё внимание Кацуми, теперь этой малышки. — Природное обаяние, — старший Мия даже не поднял на них головы, и не нужно было, чтобы видеть, как те двое закипали. — Отстаньте от девочки, — сокомандники от неожиданного появления капитана подпрыгнули и сделали шаг в сторону. Но стоило Ките поднять Харуки на руки, как многие схватились за сердце от умиления. Кита Шинске — тот самый капитан, чьё лицо за всё время тренировок никто не видел даже в улыбке, чей голос всегда звучал ровно, а взгляд оставался холодным и непроницаемым — вдруг мягко улыбнулся. По-настоящему. Уголки губ дрогнули, глаза потеплели, и в этом жесте не было ни капли привычной строгости. Он протянул руки к Харуки, и девочка, секунду поколебавшись, доверчиво потянулась к нему. Кита поднял малышку на руки — легко, будто она весила не больше пушинки, — и придержал за спинку, чтобы ей было удобно. Харуки замерла. Её огромные глаза распахнулись ещё шире, и она уставилась на капитана с таким выражением, будто перед ней предстал принц из самой любимой сказки. Розовые щёчки заалели ярче обычного, а маленькие пальчики несмело вцепились в его спортивную форму, словно она боялась, что этот прекрасный сон сейчас развеется. Внутри у неё всё перевернулось. Сердце — ещё секунду назад спокойное и размеренное — забилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть от переизбытка чувств. Она никогда в свои шесть лет не видела никого красивее. И этот нежный, почти неслышный голос, которым Кита спросил «Как дела?», окончательно добил малышку. Харуки только моргнула и потеряла дар речи. Ринтаро, глядя на эту картину, не знал: то ли сказать тренерам спасибо за понимание и разрешение привести сестру, то ли умолять отправлять их домой. Харуки одним своим появлением отвлекала всех собравшихся, да и самому сегодня тренироваться не хотелось в тройной степени. Он только и мечтал, что поваляться в кровати подольше и наконец выспаться. — Тренер Ооми? Дверь неожиданно распахнулась, заставляя всех подпрыгнуть, — такими темпами у всей команды либо выработается иммунитет к резким звукам, либо случится инфаркт. В зал забежала запыхавшаяся девушка, опираясь на дверной косяк. Когда двадцать минут назад тренер с ужасом в голосе позвонил ей и сказал: «Вопрос жизни и смерти, бегом сюда», — она успела представить всё: чью-то смерть, кого-то откачивают, зал рухнул, все спортсмены отравились, устроили драку с баскетболистами. Да с этими идиотами могло случиться что угодно — на то они и идиоты, которые не переживают о своих жизнях. Но на удивление все волейболисты выглядели радостными. Кроме Суны — его брови слегка приподнялись. После слов тренера, что он со всем разберётся, парень и не думал увидеть Сайто здесь и сейчас. После встречи неделю назад они особо не пересекались, ему казалось, что девушка стала его избегать. Но Осаму постоянно говорил: Сайто из художественного клуба не вытащить, она полностью погрузилась в какой-то новый проект, который требует всё её внимания. Даже сейчас её руки были в чёрной краске, а на лице виднелись следы от карандаша. Макияж полностью исчез, на переносице появились очки, волосы немного растрепались, а цветной фартук она даже не сняла. Кацуми с непониманием посмотрела сначала на команду, сгрудившуюся в круг, а затем на тренера. — Ане! — между ног Ооми на четвереньках выползла маленькая радостная девочка. — Ане! — встав на ножки, Харуки рванула к девушке, раскрывая руки для объятий. Глаза Сайто расширились, но радостную малышку она подхватила сразу. — Я так соскучилась! — маленькая Суна крепко обняла девушку за шею. — То есть Сайто-чан была знакома с твоей сестрой, а я нет? — Кита посмотрел на разминающегося блокирующего и слегка надул губы. — Немного обидно, я думал, мы друзья. — Их знакомство — чистая случайность, — Ринтаро пожал плечами. — Я тоже скучала, — Кацуми погладила малышку по спине и вопросительно посмотрела на старшего тренера. — Вопрос жизни и смерти? — Да, — Ооми Таро пожал плечами и кивнул в сторону спортсменов, призывая их начинать разминаться. — Она не разбирается в волейболе, но пришла на тренировку. Объясни ей и присмотри, чтобы мяч в лоб не прилетел. — Таро с ухмылкой посмотрел на ученицу и быстро добавил с самым невинным взглядом: — Пожалуйста. — Тренер, вы серьёзно? Позвонить в выходной в восемь утра с такой паникой в голосе, будто правда кто-то вот-вот коньки отбросит, а потом невинно хлопать глазками? — Мы... что, сейчас увидим противостояние двух демонов? — прошептал Атсуму Гинджиме, который сделал шаг назад для собственной безопасности, следя за их перепалкой. — Смотри, чтобы этот бой тебя не коснулся, — Осаму тоже отступил. — Всё-таки они оба на тебе любят отыгрываться. — Заткнись! — блондин резко развернулся туда, где должен был стоять его брат, но тот уже сидел возле либеро, помогая тому разминаться. — Он прав, — Оджиро присоединился к Ринтаро на разминке. — Больше всего ты получал от них, если не считать твои бои с Осаму. — Да вы... — младший Мия не успел договорить, как восторженный голос тренера прервал их перепалку. — Ты сейчас не шутишь? — глаза Таро горели радостью и восхищением. Сейчас он был похож на ребёнка, который увидел Санта-Клауса в Рождество. — Если это шутка и ты так мне мстишь — я на тебя обижусь. Все стали прислушиваться внимательнее, но толку было мало. Заботясь о своей безопасности, парни отползли слишком далеко. — Тренер, я абсолютно серьёзно. Я взвесила все за и против и хочу попробовать. Всё равно ничего не потеряю, с учёбой проблем нет, тем более сейчас только начало года. Подпишете? — А родители? — Ну, папа сейчас в командировке, а мама... вы и так знаете. Но они оба не против. Папа даже... — Сайто мягко улыбнулась, продолжая поглаживать ребёнка на руках. — Всеми руками за и хотел сам приехать поддержать, но его сейчас никто не отпустит. — Да, Сатоши это может, — Ооми ещё раз посмотрел на листовку и улыбнулся. В нём разгоралась гордость, словно его собственный ребёнок сейчас делал важный шаг вперёд. В прошлый раз она попросила подписать документ об уходе из ненавистного всем архитектурного, а сейчас — такое. — Я подпишу и поговорю с директором, думаю, он не будет против. Только обещай быть на связи, не хочу потом твой труп по всему Токио искать. — Как скажете, — Сайто облегчённо выдохнула. Просить помощи у Таро Ооми она не хотела, но выбора не оставалось. Мать не отвечала на сообщения и звонки, но брат писал, что с ней всё хорошо — она просто завалена работой. Отец лишь покачивал головой, не веря, что жена так поступает с собственной дочерью. Наверное, если бы не Таро, Кацуми давно бы забила и на учёбу, и на питание. Так было хотя бы какое-то подобие воспитания. — Ане? — Харуки с грустью посмотрела на девушку и надула губы. — Ты уезжаешь в Токио? Но мы только встретились. — Я ненадолго, ты даже не заметишь, что меня не было, — Сайто щёлкнула малышку по носу. — Только давай это останется в секрете, хорошо? — не то чтобы Кацуми не доверяла команде или кому-то ещё, просто не хотелось, чтобы кто-то сглазил. Когда она уедет в Токио, тогда, может быть, и скажет. — Общий секрет с ане? — Кацуми с заговорщицкой улыбкой кивнула. — Я согласна. А то уже бесит, что братец всё-всё знает.Но теперь я знаю больше, чем он. — Харуки зловеще хихикнула и потёрла ладошки. — Тогда присмотришь за ней? — Таро похлопал глазами. Девушка только кивнула и пошла в тренерскую за кофе. Сами её вытащили из дома — пусть расплачиваются. Настроение старшего тренера значительно изменилось с приходом Кацуми, что не укрылось от волейболистов. Даже младший тренер с подозрением посматривал на коллегу. Ооми просто сиял от восторга: не кричал на близнецов, не называл их разгильдяями, только слегка поправлял, а иногда и вовсе притворялся великим слепым и глухим. Команда относилась настороженно и иногда поглядывала на радостную Харуки, которая крутилась возле сонной Сайто, пока та делала всё сразу: пила кофе, выслушивала маленькую Суну, отвечала ей, рисовала и кому-то набирала сообщение. — Она точно демон, — Атсуму сделал большой глоток воды и посмотрел сначала на гостью, которая уже заплетала девочке колоски, а затем на сияющую ауру старшего тренера. — Почему? — Хэйске встал возле связующего, улыбаясь. — Она пришла, и тренер повеселел, теперь мы не страдаем. — первогодка выдохнул, засматриваясь на мягкую улыбку второгодки, — словно ангел, спустившийся с небес. — Влюбленный идиот. Она демон, — Атсуму зажмурился, сжимая переносицу. — Это и есть демоны, падшие ангелы, что спустились с небес, — от неожиданности парни подскочили и повернули голову назад, где встретились со скучающим Суной, который сам следил за сестрой. — Суна? Ты... — Значит. всё-таки нравится Кацуми? — он даже не смотрел на смущающегося первогодку, что прятал взгляд. — Ну… — Рисеки усмехнулся. — Здесь без шансов. Возле неё слишком много хороших парней крутится. Взять тех же баскетболистов — капитан слюни на неё уже второй год пускает. — Она его отшила, — Атсуму заговорщицки посмотрел на друга, понимая, что последние новости брат ему не успел рассказать — или не захотел. — Серьёзно? — Рин равнодушно посмотрел на друга, вычёркивая Оотаке из списка слишком бесячих и перенося в доставучие. — Так что не всё потеряно, — блондин сжал плечо первогодки. — Я недавно узнал, что перед тем, как начать с кем-то встречаться, демон в юбке хочет полностью узнать партнёра. Как он ведёт себя с друзьями, с семьёй и в одиночестве. Поэтому, Рисеки, покажи ей это! Будь открытым, весёлым и позитивным! А ещё... — парень задумался буквально на секунду, вспоминая, что именно радовало подругу детства. — Любую девушку можно задобрить подарками. Слишком дорогие пока не выбирай, начни с чего-нибудь банального: цветы, конфеты. Я узнаю, что именно ей нравится, и напишу тебе. Всё-таки мой брат — её лучший друг. — Атсуму-сан, — Хэйске шмыгнул носом, растроганный такой поддержкой. — Ты лучший. — он крепко сжал руку сэмпая. — Я тоже могу помочь, — задумчиво протянул Рин, не отрывая взгляда от Сайто. Та уже рассказывала его сестре какую-то историю, вызывая у той звонкий смех, и слегка обнимала Харуки со спины. Жалко, конечно, парня, но маленькая Суна уже забрала Кацуми себе. — По виду она любит рисовать, — продолжил Рин, кивнув на чёрные полосы на её руках. — Скорее всего, каллиграфия. Обожает сладкое, Саму говорил, что она без него жить не может. Как и без кофе. А если смешать всё это в одном стакане... — он усмехнулся, — думаю, она будет в восторге. Хочешь порадовать — принеси ей сладкий кофе. Очень сладкий, со всякими сиропами и двумя-тремя ложками сахара. И, конечно, острые крылышки. Кто ж их не любит. — Рин на секунду задумался. — Пока это всё, что я понял по виду и рассказам Саму. А, ну и розовые розы — беспроигрышный вариант. Большинству девушек они нравятся. — Суна-кун, ты лучший! Спасибо! — первогодка пожал ему руку и на радостях убежал ко второму тренеру, который его позвал. — Забираешь у меня кохая? — Атсуму скрестил руки на груди и с прищуром посмотрел на друга. — Ни в коем случае, — Рин отрицательно покачал головой, про себя убеждаясь, что Атсуму никогда не слушал брата — особенно когда дело касалось Сайто. И внимательности ему явно не занимать. — Я слежу за тобой, — Мия ушёл следом за первогодкой. — Нравится Сайто-чан? — Суна даже не удивился неожиданному появлению капитана. Парень уже привык к таким выходкам. Ринтаро пожал плечами — перед Китой всё равно ничего не скроешь. — Может быть. — Ты нечестно играешь, — Шинске проследил за его взглядом, направленным на девочек. В памяти сразу мелькнула картина: Ичиро когда-то точно так же играл с маленькой Кацуми. Да и сама Сайто сейчас улыбалась по-настоящему. — Ты же знаешь, что она терпеть не может сладкий кофе. А сахар вынуждена есть, потому что у неё иногда падает глюкоза. — Я же не заставляю Хейске слушать меня. Это его осознанный выбор, который приведёт к проигрышу. Зачем доверять человеку, который отвечает, опираясь только на поверхностные факты? — Но ты соврал, зная правду. — Я лишь сказал то, что видел своими глазами. А остальной сбор информации происходил без наблюдения. Я не уверен в том, чего не видел сам. Так зачем мне врать и говорить то, что было услышано из чужих уст? — Ты жестокий, — Кита глубоко вздохнул, но не стал вмешиваться. Пусть разбираются сами. Он будет на стороне Сайто — что бы ни случилось. — Только Сайто-чан пожалей. Если Рисеки-кун решит сделать всё это в один день... для неё это будет худший день. Или худшая неделя. Смотря, когда он сдастся. — Хорошо, — Суна кивнул. Он всё смотрел на девчонок, которые мило беседовали и смеялись. В какой-то момент Харуки устроилась на коленях у Сайто и принялась что-то усердно рисовать в её альбоме. Рин улыбнулся, наблюдая за этой картиной. Ему было приятно, что сестра нашла общий язык с девушкой. — Влюбленный дурак, — прошептал Кита. — Может и так. Тренировка длилась слишком долго для Сайто и слишком мало для Харуки. Кацуми нравилось проводить время с малышкой, но желание закончить работы было намного сильнее даже самых базовых потребностей. Если она не закончит сегодня, о поездке в Токио можно будет забыть — и тогда она точно забьётся в угол от творческого кризиса. — Ане, — Харуки протянула ей альбом с нарисованной маленькой лисичкой. — Это тебе. — Какая красота, — Кацуми потрепала малышку по голове и отдала свой рисунок — лису в лесу, — а это тебе. — Вау! — Суна схватила рисунок и с восторгом принялась рассматривать каждую деталь. — Это намного лучше, чем рисует братец. Тут даже фон есть! — Ну так и братец — спортсмен, а не художник. — И что? Столько лет со мной, мог бы и научиться рисовать их, — Харуки надула губы. — А умеет только мультяшных. Кому они вообще нужны, эти кривые лисы с огромными глазами?— Харуки протянула один листок с его наброском. Пусть она и терпеть не могла то, как их рисует братец, но никогда не выкидывала, потому что: ну, братец же старался. — Один позор! Сайто мягко погладила малышку по голове, умиляясь чужой злости. И в этот момент её пальцы замерли. Она вдруг вспомнила: те самые рисунки лисиц, что уже год хранились у неё в комнате и иногда пополнялись новыми — наброски, оставленные незнакомцем то в школе, то в парке. Та же манера, те же огромные глаза, та же чуть угловатая, но тёплая линия. Кацуми перевела взгляд на Ринтаро, который делал вид, что сосредоточенно слушает вопли Атсуму. Сердце пропустило удар. Тяжело было поверить, что невидимый незнакомец, который постоянно веселил и умилял её своими набросками, оказался этим вечно сонным волейболистом, которому, казалось, было абсолютно плевать на всё вокруг. Маленькая Суна тем временем продолжала возмущаться, но Сайто уже почти не слушала. В голове щёлкнуло, собирая пазл воедино. Её ангел-хранитель от плохого настроения — это Ринтаро. От этого осознания на лице появилась улыбка, а глаза устремились в пол. Это и правда было мило и приятно. Когда тренер Ооми наконец отпустил команду в раздевалку, время уже подходило к обеду. Харуки к тому моменту вовсю канючила из-за голода, поэтому девочки пожирали запасы тренеров из кабинета. Позвали её в такую рань — пусть хоть покормят. Дождавшись парней, Сайто взяла малышку за руку и вывела из спортзала, по дороге объясняя, на какой позиции играет её брат. — Ринтаро-кун играет блокирующего, — начала Кацуми, пока они выходили на школьный двор. — Это те, кто стоят у сетки и пытаются перекрыть противнику путь для удара. Они должны быть высокими и очень быстрыми, потому что от их реакции зависит — попадёт мяч на их половину или нет. И ещё они следят за нападающими соперника, стараются предугадать, куда пойдёт удар. Харуки слушала внимательно, изредка кивая и задавая уточняющие вопросы. Сайто терпеливо отвечала, показывая руками, как именно блокирующие подпрыгивают и выставляют руки. Не успели они выйти за пределы школьной территории, как на девушку с радостным визгом набросились с объятиями. Волейболисты с недоумением уставились на третьегодку, которая так внезапно и эмоционально приветствовал Сайто. — Кацу-чан, ты просто прелесть, — парень сильнее прижал девушку к себе. — Сейджи мне всё рассказал. Я так вами горжусь! — Мы не возьмём тебя с собой, — еле проговорила девушка, пытаясь выбраться из объятий. — Гады! Ну почему? — Потому что ты не руководитель и не участник, — Миура с грустью посмотрел на кохая и надул губы. — Даже если дам тебе Ито-чана на растерзание? — Разве ты не должен оберегать свой бриллиант как зеницу ока? — Поддержать своего кохая, который полностью отдаётся делу, для меня намного важнее, чем какой-то парень, ставящий тренировки по плаванию в приоритет. Ну, Кацу-чан... — жалобно протянул парень, крепко держа её за ладошки. Она всегда могла противостоять всем, но только не щенячьим глазкам председателя театрального клуба. Кому угодно, даже Харуки — только не ему. А этот разбитый голос, наполненный болью и тоской, от которого у самой на душе становилось горько, добивал окончательно. — Пожалуйста, — к глазам парня подступили слёзы. — Я правда очень хочу поддержать тебя на этом сложном этапе. Хочу быть рядом, независимо от ситуации. Хочу вытирать твои слёзы — счастья или печали, неважно. Хочу, чтобы ты могла опереться на моё плечо. Хочу... Хватит, остановись, — Сайто зажмурилась, не имея сил больше на это смотреть. — Семпай, актёр ты х..., — она замолчала, вспомнив, что рядом ребёнок. — Ладно. Только с Аомине-саном сам договариваешься, — Кацуми глубоко выдохнула, понимая, что этот раунд она проиграла. — Ура! — лицо председателя аж засияло от радости. — Он сказал, если ты не против компании двоих парней, то можно. Кацу-чан, я так тебя обожаю! — он снова крепко обнял девушку. — Можешь Ито-чана хоть на всю неделю забирать. Если ещё и пытки ему устроишь — я не против. Моя голливудская мечта сбывается! — Сайто-чан, — Миура подпрыгнул от неожиданного появления капитана, — ты куда-то уезжаешь? — Ты им ещё не рассказала? — Миура удивлённо посмотрел на девушку. — Ты же всегда быстрее паровоза бежишь. — Я и не хотела им ничего говорить, пока не будет известно точно, — она с негодованием посмотрела на семпая, а затем перевела взгляд на Шинске. — Я всё вам расскажу, но позже. Честно. — Даже мне не расскажешь? — Осаму встал рядом с Китой. Ему не нравилось, что между ними появлялось всё больше и больше секретов, но говорить об этом вслух у них было не принято. — Я расскажу, честно. Но не сейчас. Пока всё слишком туманно. — Какое ещё «туманно»? Ты же уже... — Миура не успел договорить, как зашипел от боли из-за чужого острого локтя. — Да, — поспешно поправился он, — всё очень туманно. Пока волейболисты допытывались до ученицы и председателя, Ринтаро с прищуром смотрел на злорадствующую сестру. — Ты ведь знаешь, не так ли? — Это наш с ане секрет, — она показала брату язык и побежала к Сайто, отгоняя парней от неё.

***

— Сайто! — на всю улицу прокатился голос президента студсовета. За ним словно свита шёл капитан баскетбольной команды, держа его за воротник. — Я так рад! — Уэда пытался выбраться из сильной хватки, но это было бесполезно. Все ученики, что были поблизости, обернулись на крики президента. Многие знали, что спортсмены его гоняют, но такого унижения ещё никто не видел. Сейчас же президенту было всё равно — его сердце переполняла гордость. Сайто удивлённо уставилась на эту картину, когда они вдвоём подошли к ней. — Сайто-чан, — Уэда крепко обнял одноклассницу, — ты такая молодец! Благодаря тебе мы утрём нос этим зазнавшимся ученикам школы Минамисэндай Коко, да ещё и классу два-четыре покажем наше превосходство! — Привет, Кацу, — Оотаке слегка улыбнулся и махнул рукой. — Мои поздравления. — Уже вся школа, что ли, знает? — она раздражённо фыркнула. Последние ночи перед вылетом сон окончательно пропал из её рутины. Девушка переживала о том, что что-то забыла, о провале или о том, что её работы настолько ужасны, что лучше сразу вскрыться. — Нет, просто президент слишком остро реагирует, — Оотаке пожал плечами. — Сама знаешь, какое у него противостояние с Минамисэндай Коко — они же в прошлом году нам нос в спортивных соревнованиях уделали. А я случайно от Миура-сана узнал. Больно он довольный ходил, вот и проговорился. — А говорят, что ещё девушки болтушки, — усмехнулась Кацуми. — В любом случае ты огромная молодец, Кацуми-сан. — Больше не зовёшь Кацу-чан? — она приподняла бровь, в голосе проскользнула лёгкая насмешка. — Хоть какую-то дистанцию нужно придерживаться, — Оотаке слегка смутился, но улыбнулся. — Извини, но по имени я не перестану тебя называть. Кацуми внимательно посмотрела на него. В его голосе чувствовалась какая-то неуверенность, словно он боялся переступить невидимую черту. Но ей, наоборот, нравилось это обращение — тёплое, но без лишней фамильярности, к которой она так привыкла от других. — Мне наоборот приятно, Ясуо-сан, — сказала она, и в её голосе не было ни капли привычной колкости. Только тихая благодарность. — Не стоит извиняться за то, что делает мне приятно. Оотаке на секунду замер, а потом улыбнулся шире — мягко, по-доброму, словно только что получил маленький, но очень ценный подарок.

***

Рин сидел на диване, лениво листая ленту социальных сетей, хотя на деле уже давно не видел ни одного поста. Мысли крутились вокруг одного и того же: последние несколько дней у него из головы не выходил тот разговор Миуры и Сайто. Обрывки фраз, многозначительные паузы, странные взгляды — всё это медленно, но верно съедало его изнутри. Вариант написать девушке он даже не рассматривал. Не потому, что не хотел. Просто привык уважать чужие границы. Если Сайто посчитала нужным промолчать — значит, на то были причины. Лесть в чужие секреты он не собирался, даже если любопытство разъедало изнутри, как кислота. — Рин-чан! Со стороны послышались маленькие быстрые шажки — сначала один, потом второй, третий, и вот уже весь дом сотрясается от топота. — Рин! Рин! Парень перевёл взгляд на сестру. Харуки стояла перед ним раскрасневшаяся, с горящими глазами и растрёпанными хвостиками — похоже, она бежала так быстро, что даже не заметила, как растрепалась по дороге. — Ты знаешь, где живёт ане? — выпалила она, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — А что? — Я хочу попрощаться с сестрёнкой, пока она не уехала. Ринтаро внутренне напрягся, но внешне не подал виду. Спокойно, ровно, будто речь шла о погоде на завтра. — А куда она уезжает? — спросил он, чуть приподнимая бровь. Осознав свою ошибку, Харуки резко закрыла рот обеими ладошками. Её глаза стали огромными-преогромными, словно две монетки, — поймали на горячем, и теперь не выкрутиться. Она даже сделала шаг назад, будто надеялась, что брат вдруг ослепнет или передумает задавать вопросы. Рин медленно отложил телефон на журнальный столик. Повернулся к сестре всем корпусом, давая понять: просто так это не разойдётся. — Давай так, — сказал он неторопливо, выдерживая паузу, чтобы каждое слово легло точно на место. — Я свожу тебя к ней. Но ты расскажешь всё, что знаешь. — Рин-чан! Так нечестно! — Харуки возмущённо топнула ногой. Даже руками всплеснула для убедительности. — Нечестно-нечестно-нечестно! — Не хочешь — как хочешь, — он пожал плечами и демонстративно вернулся к телефону, проводя пальцем по экрану. Сделал вид, что его абсолютно не волнуют ни капризы сестры, ни её тайны. — Могу и не вести, сама подумай. Харуки замерла. В комнате повисла тишина — только тикали часы на стене да где-то за окном проехала машина. Малышка сжала челюсть так сильно, что на щеках проступили ямочки. Надулась, сложила руки на груди и уставилась в пол, будто надеялась, что там откроется портал и спасёт её от нелёгкого выбора. Она терпеть не могла, когда Ринтаро ставил ей условия. И ненавидела признавать, что в этот момент он всегда оказывался был справедлив. И ведь против брата у неё не было сейчас никакого оружия — ни аргументов, ни хитростей, ни даже шантажа. Он всегда умел загонять её в угол одним только спокойствием. — Ладно! — выдохнула она наконец так громко, что Рин невольно приподнял бровь. Он посмотрел на неё боковым зрением, едва заметно усмехнувшись уголком губ. Харуки заметила эту усмешку и мысленно пообещала когда-нибудь отомстить. — Ане-чан едет на конкурс в Токио, — выпалила она скороговоркой, будто боялась, что слова застрянут в горле. — Хочет показать всем свои картины! Она так долго готовилась, все ночи не спала, даже кофе пила литрами, я видела! Всё, пошли к ане! Сейчас! Немедленно! Она скоро уедет, мы не успеем! — И всё? — парень наблюдал, как мелочь пулей летит к прихожей, чуть не споткнувшись о собственные ноги, но вовремя ухватившись за стену. В её голосе было столько паники, будто речь шла о конце света, а не о простом прощании. Харуки уже натягивала одну кроссовку, потом вторую, потом поняла, что надела их не на те ноги, сняла и принялась заново. — А, да, точно! — она вдруг резко развернулась, подпрыгнула на месте и засияла так, будто только что вспомнила самую главную тайну вселенной. Глаза загорелись, щёки порозовели, и она даже задышала чаще от переполнявшего её восторга. — Она показала наброски! И там был лисёнок! Представляешь? Рин замер на секунду. — Маленький, пушистый, на листочке сидит, — продолжала Харуки, размахивая руками, пытаясь изобразить невиданную красоту. — Он теперь точно должен выиграть, я уверена! Потому что лисят нельзя не любить! — Лисёнок, — повторил Ринтаро не столько вопросом, сколько утверждением. — Ага, там очень-очень красиво нарисовано, — Харуки мечтательно закатила глаза и прижала руки к груди. — Прям как ты рисуешь. Только в разы лучше. Честно-честно! Даже фон есть, и травка, и небо — всё-всё! А у тебя всегда просто листок и зверёк посередине. Скукота. Суна усмехнулся, качая головой. В груди шевельнулось что-то тёплое — он не стал разбираться, что именно. Просто взял телефон с журнального столика, нашёл в контактах Осаму и нажал на вызов. — Одевайся, — бросил он сестре, пока гудки тянулись в трубке. — И смотри, чтобы кроссовки были на правильных ногах. Харуки радостно взвизгнула и умчалась дособираться, оставив брата одного с трубкой у уха и с лёгкой улыбкой, которую он даже не пытался прятать.

***

Девушка неторопливо бродила по дому, собирая вещи без особой спешки. Поездка в Токио уже не вызывала у неё тревоги — скорее лёгкое предвкушение, щекочущее где-то в груди. Дорога, столица, возможность вырваться из привычной рутины — всё это грело и успокаивало. А вот конкурс — другое дело. Страх провала преследовал её уже давно, хотя сама она не признавалась: где-то глубоко внутри грызла тревога, что её работы недостаточно хороши, что зрители не поймут, что жюри пройдёт мимо. Ладони начинали потеть, стоило только представить себя среди других участников. Но Кацуми старалась не думать об этом. Отгоняла панику ровным дыханием и привычными действиями. Сайто сидела перед зеркалом, подводя глаза, пока на весь первый этаж гремела поп-музыка зарубежных исполнителей. Она подпевала, сама не замечая этого, и на мгновение даже ловила себя на мысли, что всё будет хорошо. Хотя бы с поездкой, с билетами и гостиницей, и с тем, что завтра она будет в Токио — в городе, где всё возможно. Сборы шли своим чередом: зарядка от телефона уже лежала в боковом кармане, любимые карандаши аккуратно упакованы в пенал, блокнот с набросками — на самом дне сумки, под кофтой. На этот раз она ничего не забыла. По крайней мере, очень на это надеялась. Только во время переключения трека она смогла услышать звук в дверь. — Долго же вы, мы уже думали... — она открыла дверь, посмотрела в проём и застыла. Увидеть Суну? Девушка точно не ожидала. Парень стоял на пороге с сестрой за руку и неторопливо пробежался по ней взглядом — с ног до головы, не спеша, будто рассматривал картину в галерее. Оценивающе кивнул, и только тогда до Сайто дошло, в чём она стоит: спортивный топ, растянутые шорты, волосы кое-как собраны в пучок, а на лице только подведённые глаз — потому что остальное она так и не успела. Показывать свой стыд гордость не позволяла. Она выпрямила спину, сделала невозмутимое лицо и решила, что ничего не случилось. В конце концов, это просто одежда. Абсолютно нормальная одежда для дома. Даже если под взглядом Суны хотелось провалиться сквозь землю. — Пицца наконец-то приехала? — в проёме высунулась тёмная голова Миуры. Он прищурился, как крот на солнце. — Ой, привет, — махнул он рукой и тут же прокричал куда-то вглубь дома: — Отмена! Это кто-то из спортсменов! Нет, не пловцы! — Ане-чан! — Харуки вырвала руку из захвата брата, подбежала и крепко обняла девушку за ноги, уткнувшись носом куда-то в район бедра. Её радости не было предела — она сверкала глазами, улыбалась во весь рот и даже подпрыгивала на месте, будто боялась, что Сайто вдруг исчезнет, как сон. Она успела. Почти опоздали, но успели! — Извини, Хару очень хотела с тобой попрощаться, — Ринтаро пожал плечами, пряча руки в карманы. Никакого смущения от того, что ворвался в дом без приглашения, он не выказывал. — Я и не против, зайдёте? — Сайто приподняла малышку на руки — та обхватила её за шею и повисла, как маленькая обезьянка, — и затащила в дом, закрывая за ними дверь. — Вау! Ане, ты такая красивая! — Харуки не могла оторвать глаз от стрелок, которые Кацуми успела вывести только на одном глазу. — Рини, я тоже хочу так глаза нарисовать! Рин не стал ничего отвечать, медленно осматривая холл. Взгляд скользнул по разбросанным вещам, забытой на полу чашке с остывшим кофе, открытому чемодану, из которого торчали кофты и папки с рисунками. Домашний хаос, в котором чувствовалась жизнь. — О, Суна-кун! — из кухни высунулся Аомине и помахал ему рукой, в другой сжимая какой-то бутерброд. — Заходи, не стесняйся! — Красавчик, — прошептала Харуки, глядя на Аомине. Она тут же спрыгнула с рук девушки, приземлилась на пол с лёгкостью кошки и побежала к парню, сверкая глазами. Остановилась прямо перед ним, задрала голову и важно заявила: — Если у тебя нет девушки, я готова ею стать. Ринтаро от такого заявления только тяжело выдохнул и медленно покачал головой. Взгляд стал каким-то обречённым, будто он мысленно извинялся перед Аомине за всю свою семью сразу. — Даже если есть, как я могу отказать такой принцессе? — Аомине рассмеялся, подхватил её на руки и усадил на столешницу, чтобы ей было удобнее. — Но боюсь, тебе нужно подрасти для начала. Лет так на пятнадцать. — Рин-чан! — Харуки развернулась к брату с триумфом в глазах. — Я нашла принца! А ты говорил, что я никогда замуж не выйду со своим характером! Она посмотрела на брата, который наблюдал за этой сценой с абсолютно бесстрастным лицом — в котором, впрочем, читалось всё: и усталость, и какое-то обречённое смирение. Харуки нахмурилась, склонила голову набок и вдруг спросила: — Подожди... ты же не принц ане-чан? — Он её король, если уж на то пошло, — Миура вошёл на кухню, вытирая руки о полотенце, и по-дружески обнял Сейджи за плечо. — Сайто-чан, собирайся без спешки. Мы позовём, когда пиццу привезут. — От вас помощи, как от бездомного кота, — фыркнула Кацуми, но в голосе слышалась усмешка. — Эй! Сейджи вообще-то кухню твою убрал! — возмутился Миура, приложив руку к груди. — Ты, творец неблагодарный! — Заткнись и поставь лучше чайник, — Аомине ударил друга локтем по боку, вызывая громкое шипение. — Ладно-ладно, — Миура потёр ушибленное место и поплёлся на кухню, бормоча себе под нос: — Два монстра. Просто два конченых монстра. — Проходи, Суна-кун, — Кацуми зашла в гостиную, быстро скидывая разбросанные вещи в угол, чтобы освободить хоть немного места. Накинула на себя мужскую футболку, которая висела на спинке кресла — большую, чёрную, с потрёпанным воротом. — За бардак извиняй. Времени совсем не хватает. — Не думал, что ты с ними настолько близка, — Рин кивнул на её предмет одежды. В голосе прозвучало что-то неопределённое — то ли удивление, то ли лёгкая колкость. — А? — Сайто проследила за его взглядом и только сейчас поняла, что он имел в виду. — А, это брата. Пока его нет, таскаю его шмотки, чтобы не пылились. У него футболки удобные. Она села на пол, скрестив ноги, и продолжила запихивать вещи в спортивную сумку, стараясь утрамбовать их покомпактнее. — Ты так и не сказала, куда едешь. Или это секрет? — Рин прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Взгляд был рассеянным, но внимательным. — Тебе Саму не рассказал? — брови девушки немного приподнялись. Она была уверена, что лучший друг не умеет держать язык за зубами — особенно когда его близнец выпытывает информацию. Осаму, конечно, молчал, но Мия Атсуму был мастером вытягивать правду из любых источников. — Саму на протяжении долгого времени тебя от нас скрывал, — спокойно ответил Рин. — Твои секреты он точно не выдаст. Даже мне. — Приятно знать, — Кацуми мягко улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли привычной колкости. — После нашего разговора я решила попытаться вытащить свои работы на больший круг зрителей. Поеду в Токио на несколько дней и поучаствую в парочке выставок. Аомине-сан тоже участвует в одной из них, а Миура-сан всегда хотел в Токио, так что поедет как наш менеджер. Он много помогал с документами и организацией, так что разрешение мы получили без проблем. — А почему не рассказываешь остальным? Кацуми пожала плечами, продолжая складывать вещи, но движения стали чуть медленнее, чуть неувереннее. — Если не получится, не хочу, чтобы об этом кто-то знал. А если получится... — она запнулась на секунду. — Ну, тогда круто. И расскажу. — А поддержка? — Рин наклонил голову. — Разве она тебе не нужна? — Сама справлюсь. — Сайто усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. — На крайний случай Миура-сан как раз и едет как наша подушка для слёз. Будет утешать, если что-то пойдёт не так. Ринтаро задумчиво промычал. Больше он ничего не сказал, но мысль, которая вертелась в его голове, была проста до неприличия. Дурочка. Как можно было быть настолько наивной? Зачем взвалить всё на себя, отказываться от чужой помощи, бояться чужого сочувствия? Парень усмехнулся, заметив, как её отчаянные попытки скрыть мандраж увенчались полным провалом. Пальцы слишком сильно сжимали край сумки, плечи были напряжены. И даже сейчас, когда она говорила «сама справлюсь», голос чуть заметно дрожал. — Что за конкурс хоть? — спросил он, меняя тему. — А? — Сайто будто вынырнула из собственных мыслей. Встряхнула головой, прогоняя наваждение. — Международный конкурс изобразительного искусства и Art Fair Tokyo. Ещё хочу сходить на выставку мангак — Аомине-сан сказал, что там его сестра будет со своими работами. Может, где-нибудь ещё поучаствую, если получится, — она пожала плечами, будто речь шла о чём-то незначительном, а сама поездка в Токио для неё была чем-то обыденным, а не огромным шагом, от которого у неё самой сердце ухало в пятки. — А там разве не заявки онлайн? — Да, но упустить возможность съездить в Токио во время учёбы? — она хмыкнула, и в глазах мелькнул знакомый упрямый огонёк. — Никогда. Ринтаро усмехнулся. Она и правда была чем-то с чем-то. Упрямая, замкнутая, боящаяся показать слабость — но при этом готовая рвануть в другой город, чтобы доказать себе, что она чего-то стоит. — Тогда удачи, — сказал он просто. — Спасибо, — ответила она так же тихо. Просто, коротко и ровно настолько, чтобы поддержать.