Часть 1

Канун Нового года, 20:00. Эйприл разрывается между улыбкой и слезами, как и каждый раз, когда она разговаривает с отцом. Сегодняшний вечер для него удачный: он в здравом уме, говорит чётко и даже шутит — а ведь прошло уже несколько лет с тех пор, как она слышала от него шутки. Его смех звучит искренне. - У меня всё хорошо, милая, — продолжает он. - Ну, настолько хорошо, насколько это возможно. Не могу ничего обещать на будущее, но, думаю, я иду в верном направлении. Это та самая история о похищенных инопланетянами, промытых им мозгах и подвергшихся насильственной мутации людях, которая отняла у них целый год жизни и превратила Кирби в кричащее, опустошённое существо. Эйприл сдерживается, чтобы не сказать, что, по её мнению, это не тот случай, когда можно повернуть время вспять, а лишь череда ложных выздоровлений и ужасных рецидивов. - Надеюсь, что так, — говорит она вместо этого. - Донни и остальные ребята передают привет и поздравляют тебя с Новым годом. Сплинтер тоже. - Передай им, что я тоже желаю им счастливого Нового года. Как там Донни, кстати? Её отец никогда не спрашивает о других братьях. Это не из-за гнева или страха, а просто из чувства преданности: Донни вытащил Кирби из тюрьмы Краанга, Донни создал ретромутаген, и Донни был рядом с Эйприл, когда Кирби не мог этого сделать. Кирби любит всех братьев, но Донни он любит платонической любовью ботаника. Эйприл улыбается. - Он великолепен. Ты бы видела, над чем мы работаем — я тайком приводила его в лабораторию по выходным, и мы играли с лазерами с модуляцией добротности. Это потрясающе. Я бы хотела, чтобы моя лабораторная группа послушала его хотя бы пять минут, он бы их всех поразил. - Я уверен, что так и есть. Он замечательный молодой человек, - Кирби говорит это каждый раз, когда речь заходит о Донни, и Эйприл пока не придумала лучшего описания для Донни. Замечательный, действительно. - Что ж, теперь, когда все знают о Краанге, может быть, они когда-нибудь его услышат. Только Кирби знает об этом тайном желании: если мир узнает об инопланетянах из других измерений, то братья не будут всю жизнь оставаться неизвестными. С тех пор как эта новость стала достоянием общественности, прошло всего три года, но появление нового мутанта Краанга не вызывает массовой паники, и даже Fox News перестали кричать об этом на каждом углу. Приближается тот день, когда им с Донни не придётся тайком пробираться в лабораторию, и эта мысль наполняет её гордостью. Скоро весь мир увидит его и будет поражён так же, как и она. - Хочешь ещё что-нибудь мне рассказать? — спрашивает Кирби в своей новой язвительной манере. - Над чем ещё вы с Донни работаете? - Лазеры — это действительно круто, но у него есть кое-какие идеи для моего тенсе, с которыми мы поиграем позже, — отвечает она, смущённая тоном отца и без всякой причины краснея. - Майки показывает мне, как пользоваться его нунчаками, — добавляет она, и Кирби вздыхает. Какого чёрта это такое? — хочет спросить она, но Кирби зовет медсестра. - Пора идти. Прости, что не могу быть с тобой, Эйприл. - Всё в порядке, пап. Увидимся во вторник. Сходим в то кафе, где подают поздний завтрак, которое тебе нравится. - Отлично, - она слышит, как отец улыбается в трубку. - Будет ещё лучше, если ты заплатишь. Эйприл заливается смехом. - Да, пусть бедный аспирант платит. Молодец, пап. - С Новым годом, Эйприл. - И тебя с Новым годом. До скорой встречи. Она медленно кладёт трубку, смахивая предательские слёзы, и смотрит на часы. - Чёрт, — шипит она. Они с Кейси собираются выпить по паре кружек пива, прежде чем отправиться в логово, и если она не поторопится, то опоздает.

***

Кейси врывается в её квартиру, пока она поправляет макияж перед зеркалом в прихожей. Он долго и внимательно её осматривает, присвистывая. - Выглядишь хорошо, Рэд. Серьёзно, ты горячая штучка. Эйприл закатывает глаза, но не может сдержать тёплого чувства удовольствия от его комплимента. Это одна из лучших черт Кейси: он бы не сказал этого, если бы не имел в виду именно это. Но, поскольку это Кейси, она не может просто сказать «спасибо». - Я бы с большей охотой приняла этот комплимент, если бы он не последовал сразу за твоим врыванием в мою квартиру, Кейс. Я не просто так забрала у тебя ключи — чтобы ты не смог войти. - Если ты не заметила, Эйп, я тусуюсь с ниндзя. Мне не нужны ключи, - он шевелит бровями, пока они не исчезают под его банданой. - Взлом и проникновение — это то, что я сдал на отлично. - Ну, я тоже тусуюсь с ниндзя, и их занятия для меня больше сосредоточены на том, чтобы что-то ломать. В частности, коленные чашечки и лица. Кейси фыркает. - Много ты понимаешь в науке. Надевай пальто, бар уже зовёт нас. И я беру первый раунд. Эйприл улыбается ему. Кейси — тот ещё тип, но он всегда ей нравился. - Ты говоришь такие милые вещи, Кейс, — говорит она и не возражает, когда он взъерошивает ей волосы и размазывает подводку для глаз, притягивая её к себе в объятия. Кейси обладает выдержкой, которую можно ожидать от хоккеиста ростом 193 см, в чьих жилах течёт ирландская и шотландская кровь, поэтому после четырёх кружек пива он даже не хмелеет, но Эйприл после двух кружек становится приятно пьяной, и ей приходится опираться на Кейси, пока они идут по обледенелому тротуару. - Я не шутил, когда говорил это, — говорит он, помогая ей обойти замёрзшую лужу. Эйприл слишком занята тем, что пытается не упасть на задницу — и слава богу, что какая-то гениальная искра заставила её надеть под платье ботинки на плоской подошве и колготки вместо туфель на каблуках, — чтобы сразу понять, что говорит Кейси. Затем она непонимающе моргает и хмурится. - Ты много чего наговорил. О чём ты говоришь? - Ты и правда выглядишь сексуально. Мило. Ты выглядишь очень мило. Эйприл резко останавливается и вырывает свою руку из руки Кейси. Ей холодно, и это не имеет никакого отношения к погоде. - Кейс, только не это снова, - говорит она. - Я думала, мы покончили с этим давным-давно. Примерно несколько лет назад. — Эй, что теперь? Ты думаешь, я... Ого, Рыжик, нет, — он поднимает руки. Эйприл настороженно смотрит на него, прищурившись. — Я просто хочу сказать, что ты хорошо выглядишь, вот и всё. Есть причина? - Это Новый год, - говорит она, полная возвышенного подозрения. - Мне нужна причина, чтобы хорошо выглядеть? Кроме как для себя? - Нет, — говорит Кейси. — Просто интересно, есть ли у тебя какая-то причина. Обычно ты носишь только джинсы и футболки. И этот цвет — он ведь не совсем жёлтый, верно? Эйприл смотрит на себя со стороны. Под коричневым полупальто на ней надето платье с запахом, все оттенки фиолетового и тёмно-синего, с едва заметной золотой нитью, проходящей через ткань. Оно не то чтобы нарядное, но Кейси прав. Обычно она носит джинсы и футболки — так удобнее убегать от злых роботов, понимаете. У неё нет оправданий для выбора этого цвета, кроме как для того, чтобы внутренний голос подсказал ей, что в её шкафу должно быть что-то не жёлтое. Больше ничего. - Ну, — говорит она через мгновение, — мне захотелось что-то изменить. Кейси смотрит на неё, явно обдумывая свой следующий ответ, затем вздыхает так, что это отчётливо звучит как «отрицание», и снова протягивает ей руку. Она берёт её, нахмурившись, потому что она не отрицает. Ни в коем случае. Ничто не может её переубедить. Она даже не отрицает, что отрицает.

***

- С Новым годом, ребята! — кричит Майки из-под груды воздушных шаров. - Ты немного рановато, чувак, — смеётся Кейси, расчищая Эйприл путь. - Часа на два раньше. - Да ладно! Не каждый год нам выпадает... - Сидеть без дела, пить дешёвое пиво и смотреть, как ты играешь в видеоигры? — заканчивает за него Эйприл. - Потому что да, так и происходит каждый год. Из-за воздушных шаров на неё смотрит обиженное лицо Майки. - Это хорошая традиция, - он надувает губы. Эйприл бьёт его по руке и радуется, когда он вскрикивает и вываливается из корзины с воздушными шарами. - Я не жалуюсь, придурок. Я бы не хотела оказаться где-то ещё. Майки лучезарно улыбается ей. - Мы — лучшая компания в городе. Ты бы видела плейлист, который я составил для нашей танцевальной вечеринки! И в этом году у нас будут гости! Кроме вас двоих! - О да? Кто? - Кожеголовый! Эйприл замирает на полпути к снятию пальто. - Боже мой, Майки, это безопасно? Раф хихикает, сидя на диване. - Всё, кроме лица Донни — да. Эйприл слишком поздно прикрывает рот рукой, чтобы сдержать смех, и в качестве компенсации сердито смотрит на Рафа. Он подмигивает ей, самодовольный ублюдок, и берёт пиво, которое протягивает ему Кейси. - Ирма сказала, что тоже придёт, но только после полуночи, но она приведёт с собой свою подругу, а Радикал пообещала Сэнсэю, что придёт, так что ты знаешь, что это произойдёт. Это будет настоящая вечеринка! Эйприл быстро обнимает Майки одной рукой. - Так всегда бывает, Майки, когда ты рядом. Есть что поесть? - Там есть... - ... пицца. Конечно, есть, - она оглядывает комнату. - Где Донни? - спрашивает она. Майки смотрит на Лео, тот смотрит на Рафа, а тот пялится в телевизор с гораздо большим вниманием, чем тот заслуживает. - В лаборатории, — говорит Майки. Он выворачивается из-под руки Эйприл и направляется на кухню. - Нужно купить пиццу для Кожеголового! Эйприл не привыкла к тому, что за один вечер её дважды ставят в тупик, поэтому она решает не обращать на это внимания и направляется в лабораторию, по пути прихватив упаковку из шести банок. Когда она входит, Донни стоит к ней спиной, склонившись над каким-то паяльным проектом у своего верстака. Она и так знает, что у него из уголка рта торчит язык. Она закрывает дверь, мысленно взвешивая все «за» и «против» попытки застать его врасплох, и решает этого не делать. Получить удар в лицо не входит в её планы на вечер. - Эй, ты, — зовёт она. Донни игнорирует её. Точнее, Донни её не слышит, потому что в этот момент, погрузившись в работу, Донни даже не подозревает о существовании Эйприл О’Нил. Мир Донни состоит из его проекта и его собственных рук. Она никогда не встречала никого, кто был бы так же сосредоточен, как братья, каждый по-своему. Никто не может быть таким же неподвижным и сосредоточенным, как они. За этим интересно наблюдать даже в разгар битвы. В лаборатории, где слышен только гул сварочного аппарата, это зрелище кажется почти опьяняющим. Мысль о том, чтобы прервать его работу ради пива и смеха, вызывает у неё отвращение, но она даёт себе ещё несколько секунд, чтобы понаблюдать за Донни. Эйприл не вспоминает о том, как познакомилась с черепашками в первый год их знакомства. Это пятно в её памяти: ночи, когда она плакала, пока не заснет, бесцельное блуждание по школе, попытки удержаться на плаву. Она чувствовала себя бессильной и потерянной, а ещё за ней охотились. Все чего-то от неё хотели, даже если это была просто её смерть. Уроки Сплинтера вернули ей часть сил, но только после окончания школы она снова почувствовала, что всё под контролем. Она знает, что она сильная. Она больше не боится. Если дело дойдёт до драки, она справится — и она знает, к кому обратиться за помощью, если понадобится. Сила любви была одним из первых уроков, которые преподал Сплинтер. Любовь делала её свирепой, любовь делала её храброй. Теперь она знает, что её сила заключалась не только в том, кого и что она любила. А в том, кто любил её в ответ. Она тихо ёрзает и разглаживает платье. Золотая нить отражает свет от стола Донни, тускло поблёскивая на фоне мягких фиолетовых оттенков. Фиолетовый. Она стоит в лаборатории своего лучшего друга, уставившись на его широкие плечи, и на ней фиолетовое платье. Называйте его фиолетовым, называйте его сливовым, оно фиолетовое, и воздух с шумом вырывается из её груди. О Боже мой. — Эйприл? — Донни сдвигает очки на лоб и широко улыбается. — Я не слышал, как ты вошла. - Я..., - он выглядит таким чертовски счастливым, что она не может выдавить из себя ни слова. - Я принесла пиво, — говорит она сдавленным, хриплым голосом, который едва узнаёт. - О, круто, спасибо! Я как раз закончил, давай посмотрю. Она пересекает лабораторию, ни разу не споткнувшись, и садится на скамейку рядом с ним. Донни уже говорит со скоростью девяносто миль в час, объясняя, что он так близок к созданию плазменных нунчаков, о которых Майки всё ещё умоляет, что ещё несколько доработок — и у него всё получится. Люди лучше всего выглядят, когда говорят о том, что им нравится. Вы никогда более не увидите их такими красивыми, — говорит голос её матери. Эйприл с трудом сглатывает и старается не пялиться, когда Донни встречается с ней взглядом. Он улыбается во весь рот, так и хочет покрасоваться перед ней, так доволен собой. Проще всего сократить расстояние между ними и узнать, как выглядит Донни, когда она его целует. Она не перебивает. Она позволяет ему говорить, пока румянец расползается по её щекам и шее, и только потому, что он так сосредоточен на своём проекте, он ничего не замечает. Влюблённость Донни в неё в те времена была самым тщательно скрываемым секретом в мире, и она не особо благосклонно относилась к этому. Но это было десять лет назад, когда ни один из них не понимал, что, чёрт возьми, произойдет в следующую минуту, а над их головами постоянно нависала какая-нибудь новая катастрофа. Он уже много лет не называл её моя милая принцесса, и та ужасная фотография с ней больше не стоит у него на рабочем столе. Конечно, сейчас я бы уже во всём разобралась. Она сжимает кулаки и кивает в такт словам Донни. Когда будет слишком поздно. А что, если нет? Иногда она замечает, что он наблюдает за ней — когда она тренируется, когда учится, — и он всегда отводит взгляд и начинает говорить слишком громко. Может быть, только может быть, но она должна быть уверена, потому что Донни заслуживает этой уверенности. Она не скажет ни слова, если это не будет по-настоящему, без притворства. - Я знаю, что ещё рано, — говорит Донни, протягивая руку за пивом, — но, думаю, мы заслужили тост. Ты с нами?- он протягивает ей пиво, хитро и гордо ухмыляясь, и сердце Эйприл замирает на несколько ударов. Она берёт пиво, и на её лице появляется улыбка. - Что за тост? — спрашивает она и открывает крышку. Донни фыркает. - За знания, — отвечает он, произнося тот же тост, который они всегда произносили вдвоём. Его глаза расширяются, когда он наконец видит её. Когда он действительно видит ее платье, размышляет Эйприл, борясь с желанием опустить голову. - Вау, ты выглядишь потрясающе — я имею в виду, ты всегда выглядишь хорошо, я не говорю, что это не так, но сегодня ты действительно выглядишь... прекрасно, - он тоже краснеет, и Эйприл думает чёрт возьми, потому что в этом так легко убедиться. В себе, в нём. Она стучит своей банкой о его. - За знания, — говорит она, и когда он снова смотрит ей в глаза, в его взгляде читается благодарность, которую она, возможно, не заслуживает. Пока. Ирма и Рэйчел, её подруга, приходят за полчаса до начала вечеринки, и Майки использует это как повод, чтобы крикнуть: «Танцевальная вечеринка!» — и затащить всех в главный зал. К тому времени, как начинает играть «1999», даже Радикал улыбается, хотя она упорно отказывается танцевать. Эйприл выпивает уже седьмую кружку пива, когда Майки начинает чередовать танцевальные песни с караоке. Ей достаточно одной рюмки текилы и небольшого подталкивания со стороны Рафа и Кейси, чтобы начать петь. Она не может спеть ни одной мелодии, даже если от этого зависит её жизнь, и мычит себе под нос «Summer Lovin» вместе с Лео, радуясь, что все остальные выглядят ещё более пьяными, чем она. Когда она заканчивает, Донни освобождает для неё место на диване, и она падает рядом с ним, раскрасневшаяся и вспотевшая. - Не могу поверить, что ты позволила им уговорить себя на это, — говорит он и на самом деле хихикает, так сильно, что едва может говорить. - Это было позорное пятно для караоке, Эйприл. — Заткнись, — бормочет она и толкает его. Он падает, продолжая хихикать, весь такой окосевший и расслабленный, и ей хочется забраться на него сверху и кусать за шею, пока он не перестанет смеяться. Эй, ковбойша. Помедленнее. Мимо проходит Ирма, которая каким-то образом раздобыла шоты с желе. Донни выпивает три, перемежая их приступами смеха, но последний трезвый инстинкт Эйприл — это инстинкт самосохранения, поэтому она отказывается. В другом конце комнаты Кожеголовый рассказывает Рэйчел и Кейси о системе метро со спокойной, размеренной сосредоточенностью, которая означает, что он уже в стельку пьян, а Майки спорит с Рафом о музыке. Все здесь, и все счастливы, кроме... - А где Сплинтер? — спрашивает она у всех присутствующих. Донни пытается ответить, но начинает смеяться так сильно, что не может говорить, поэтому отвечает Майки. - Пошёл спать! — кричит он. - Сказал, что нам лучше не попадать в неприятности! Эйприл оглядывает логово, заваленное пустыми коробками из-под пиццы и пивными бутылками, и смотрит на Ирму, которая убедила Лео и Радикал взять шоты. Поистине, благими намерениями вымощена дорога в ад. Донни удается взять себя в руки настолько, чтобы сесть и развалиться на диване, закинув руку за спину Эйприл. Он смотрит на нее серьезным взглядом, своим фирменным взглядом «Я собираюсь сообщить вам очень важную новость», поэтому Эйприл наклоняется к нему и задерживает дыхание. - Ты выглядишь прекрасно, — говорит он, почти хмурясь от напряжения, чтобы произнести эти слова. - Твой цвет — фиолетовый, хотя зелёный тебе тоже идёт, - через полсекунды он вскрикивает и отшатывается. - Я не это имел в виду, прости, прости! Эйприл прерывисто дышит от смеха, пока ее разум пытается довести этот мысленный образ до конца. - Все в порядке, - хихикает она. - Мы пьяны! Универсальный код для говори что хочешь, никто из нас не вспомнит об этом завтра утром. Но она всё равно вспомнит. Она хочет вспомнить. Донни заметно расслабляется, но не подходит ближе. Милый, нервный Донни. Забудь о том, чтобы кусать его за шею, она просто хочет прикоснуться к нему, прижать его к себе, чтобы он перестал волноваться. Майки выигрывает спор о музыке, и женщина начинает петь. - Давай, гений! — кричит Эйприл, когда песня начинает набирать обороты. Последние несколько недель она звучит отовсюду, и Эйприл никак не может вспомнить ни название, ни исполнителя, но она знает, что эта песня идеально подходит для танцев. - Пойдём! — она хватает Донни за руку и с кряхтением стаскивает его с дивана. Он упирается ногами, отказываясь двигаться. — Э-э, Эйприл, я не танцую. - А я не пою, — говорит она, чувствуя себя порочной и пьяной. - Но я это сделала! Ну же! Он сдаётся и позволяет ей утянуть себя в центр комнаты, где собрались все, даже Лео и Радикал, а над ними всеми нависает Кожеголовый. У Эйприл возникает смутное ощущение, что они пропустили момент, когда нужно было загадать желание, но эта мысль исчезает, когда песня переходит в припев и в логове гаснет свет. Донни вздрагивает и оглядывается по сторонам, но Майки включает диско-шар и направляет на них лучи в тусклом свете. Конечно, у Майки есть диско-шар. Эйприл отпускает руку Донни и начинает танцевать. Она совсем не грациозна, и её волосы выбиваются из аккуратного пучка, но ей всё равно. Ты останешься на ночь? Песня слишком прямолинейная, но в ней хороший ритм, и Донни танцует с ней, по-настоящему танцует. Он такой серьёзный, как будто ему невыносима мысль о том, что он может сделать хоть один неверный шаг. Все его движения точны, а взгляд немигающий. Он расслабляется по мере того, как они двигаются, и становится таким же раскованным, как Майки. Его лицо озаряют вспышки света, и её улыбка становится шире каждый раз, когда она ловит его взгляд. Это поэтично, сентиментально и слащаво, но она не может устоять перед этим, ни капельки. Она подумает о символизме позже, когда протрезвеет. Когда не будет думать о том, как сильно ей хочется поцеловать своего лучшего друга.

***

Кто-то — и Эйприл готова поспорить, что это был Сплинтер, — накрыл её одеялом после того, как она рухнула на диван, так что она проснулась в тепле, хоть и с похмельем и небольшой болью в спине. Майки всё ещё храпит в нескольких метрах от неё, свернувшись калачиком рядом с Кожеголовым. Кейси и Раф играют в Mario Kart, и, судя по их покрасневшим глазам и разбросанным вокруг кружкам с кофе, играют уже давно. - Где все остальные? — спрашивает она, морщась от боли, когда переворачивается. Не отрывая взгляда от телевизора, Раф резко оборачивается через плечо. - Лео и Радикал занимаются этой жуткой тантрической медитацией... - Они трахаются, — вставляет Кейси. - Сплинтер пошёл прогуляться, Ирма и Рейчел уже ушли, а Донни в своей лаборатории, - Раф смотрит на Эйприл. - На кухне есть кофе. И остатки пиццы. - Адвил в лаборатории, — говорит Кейси и обменивается взглядами с Рафом. Эйприл не может решить, кого из них она ненавидит больше, но решает уйти, не сказав больше ни слова. На кухне чисто — опять же, она делает ставку на Сплинтера. Она наливает две кружки кофе и, балансируя ими на коробке с пиццей, направляется в лабораторию. Донни не спит, и ничто не указывает на то, что у него похмелье. Он печатает со скоростью света, а на его мониторах мелькает код. - Доброе утро, — говорит она. — Я принесла тебе еду. - Если это что-то, кроме кофе.., — он глубоко вздыхает и оборачивается с ухмылкой. - О, ты просто ангел, - ухмылка исчезает, и он опускает взгляд. - Э-э, спасибо. «Не за что», — говорит она и садится на скамейку. Теперь пришло время правды: если прошлая ночь была аномалией, какой-то головокружительной фантазией, то в свете реальности она не выдерживает никакой критики. Донни придвигается к ней и забирает коробку, ставя её на стол. - У меня где-то были салфетки, — бормочет он и роется в ящике. - Вот. - Спасибо, - они молча едят и пьют, и Донни избегает её взгляда. Она не обращает на это внимания, довольствуясь тем, что просто сидит и постепенно приходит в себя. - Я ведь не сказал ничего странного прошлой ночью, верно? — спрашивает он, не отрываясь от кружки с кофе. - Я был сильно пьян. — Ты был, — осторожно отвечает Эйприл. — А я нет. Донни на мгновение замирает, а затем допивает свой напиток. - О. - Ты был в порядке, Донни. Немного хихикал и пил желе с Ирмой, но в целом был в порядке. — О, — снова говорит Донни. — Хорошо, — он отставляет кружку, и его напряжённая поза становится мягче. Он осторожно касается её пальцев, и этот жест, кажется, удивляет его не меньше, чем её. — Кажется, я пропустил это вчера вечером, но с Новым годом, Эйприл. Не то, что он говорит, а то, как он это говорит, заставляет её пульс бешено колотиться в висках, и в третий раз Эйприл приходится останавливать себя, чтобы не поцеловать его. Она опускает взгляд на свои руки, на своё помятое платье — на что угодно, лишь бы не на его лицо. - С Новым годом, Донни, — говорит она.

***

Кейси провожает её до дома. Они останавливаются, чтобы купить сэндвичи на завтрак в винном магазине в квартале от их логова, и едят на ходу. - Спокойной ночи, — говорит Кейси с набитым ртом. Он бросает на неё косой взгляд, который она игнорирует, сосредоточившись на своём сэндвиче. - Что Донни подумал о твоём платье? Она сердито смотрит на Кейси, но он лишь смеётся и толкает её локтем. - Не злись, Рыжик. Нельзя всю жизнь всё отрицать. - Заткнись. - Это так мило, правда, то, как усердно ты пытаешься это скрыть, но... - Кейси, я сказал заткнись. -Ой, — говорит он, искренне разочарованный, но он знает этот тон её голоса и не обращает внимания. Они заканчивают есть, прежде чем он снова начинает говорить. - Итак. Ты собираешься что-то сказать? Бедняга ждал, кажется, целую вечность. Она вздыхает и потирает руки. Утро выдалось прохладным, таким сырым и холодным, что эта прохлада остаётся с тобой на весь день. Самое то, чтобы сидеть на диване и смотреть «Звёздный крейсер „Галактика“», пока не уснёшь. - Я не знаю, - говорит она. Пока нет. Возможно, для тебя это было очевидно, но я не понимала этого до вчерашнего вечера. Мне нужно о многом подумать. - Вы, научные зануды, — стонет Кейси. — Вы никогда ничего не добьётесь, если будете слишком много думать. - Я хочу быть уверена, - отвечает она, доставая ключи из кармана. - Если я не буду уверена, это все испортит. Кроме того, - говорит она сквозь внезапно сдавленное горло, - он, возможно, все еще не... - Да ладно тебе, ты же знаешь, что я прав, - Кейси закатывает глаза. - И ты уверена, я знаю, что ты уверена. Иногда Эйприл забывает, что Кейси знает её так же хорошо, как и братьев, а в чём-то даже лучше, но его уверенность заставляет её улыбнуться. Она пытается скрыть это за волосами, но довольное кудахтанье Кейси говорит ей, что она потерпела неудачу. - Я так и знал! Ты точно хочешь сдеать это Доном! Ха! - он бьёт её по руке, а она бьёт его в ответ, в два раза сильнее. Кейси отпрыгивает в сторону, морщась и смеясь. - Всё не так, — шипит она, жалея, что у Кейси нет внутреннего голоса. Люди пялятся на них: на гогочущего парня с щербатым ртом в байкерской куртке и на женщину с размазанным макияжем и растрёпанной косой. - Всё не так просто, — поправляется она, краснея. Кейси лукаво подмигивает ей. - Конечно, нет. Настоящая любовь и всё такое. И что ты собираешься с этим делать? Вот в чём вопрос, не так ли? Эйприл облизывает губы, думая о Донни, который сидит в своей лаборатории и не сводит с неё глаз. - Я собираюсь выдвинуть гипотезу, — говорит она, — а затем проверить её. Кейси снова заливается смехом. - Ты ботаник, - кричит он. - Просто поцелуй парня, ему понравится! Эйприл открывает дверь в свой подъезд. - Он захочет узнать, что я использовала научный метод, — говорит она, и в душе у неё зарождается надежда. - Но я обязательно сообщу тебе результаты. Кейси отмахивается от её слов. - Тебе и не придётся, — говорит он. - Это Донни. Когда это наконец случится, он взорвётся. Об этом узнает весь город. Она не обращает на него внимания и, заходя в дом, уже достаёт телефон. Нужно так много сделать, так много спланировать, так много теорий проверить. Сначала главное. Она набирает его номер на бегу вверх по лестнице и даже не удивляется, когда он отвечает после первого гудка. - Привет, Донни? Да нет, всё в порядке. Хочешь зайти позже? Вечер кино, - она улыбается в трубку. - Только мы.