Часть 2

1 сентября — Я понимаю, что вы хотите похвастаться своим новым творением. Я не понимаю, при чём тут я? — ворчала всю дорогу до оранжереи Гермиона. — Мы хотим обкатать лабиринт на своих, — охотно пояснил Джордж, обнимая Грейнджер за плечи. — Да расслабься ты! Это же весело! Фред тут же оказался с другой стороны и обнял Гермиону зеркально брату. Цветастые рожки их шутовских колпаков столкнулись над кудрявой макушкой и по тропинке поплыл мелодичный перезвон бубенцов. — Зачем вам эти шапки? — поинтересовалась Грейнджер. Джордж аж засиял от проявленного интереса. — О! Эти шапки носят величайшие магловские колдуны! — Они же шутовские… — Именно! — каким-то особым тоном подтвердил Фред. Выяснять дальше Гермиона не стала. У неë сейчас была задачка поважнее. Несколько шагов спустя она предприняла ещë одну попытку вырваться: — Может кто-то другой протестирует ваш лабиринт? У меня сундук не разобран, расписание уроков не записано, обязанности старосты… — Никуда от тебя не денутся, — перебил еë Джордж. Его тон был настолько категоричен, что Гермиона смирилась. — Хотя бы расскажите, что там нужно делать? Близнецы хитро переглянулись, тряхнув бубенцами на колпаках. — Искать выход, — ответил Фред. — Что ещë можно делать в лабиринте? Они как раз подошли к оранжерее, и братья встали плечом к плечу напротив Грейнджер. — И никаких подвохов? — с сомнением уточнила она. Близнецы отрицательно покачали головами и широко улыбнулись. Весь их вид намекал на кристальную честность… И это было максимально подозрительно. Но ведь Гермиона была не из тех, кого можно так просто напугать. Шагнув к братьям, она по очереди щëлкнула по бубенцам на их колпаках и под тихий звон вошла в лабиринт. — Ждите меня у выхода, — успела бросить Грейнджер, прежде чем хрустальные стены сомкнулись за еë спиной. — А так и должно быть? — озадаченно спросил Джордж. — Откуда я знаю. У меня столько же опыта обращения с кристаллом истины, сколько и у тебя. Пожав плечами, близнецы отправились к дальней части оранжереи. — Рон вряд ли обрадуется, — заметил между делом Фред. — Мы стараемся и ради него тоже. Когда-нибудь он скажет нам спасибо. … Позже… Может быть… *** Сначала ничего необычного не происходило. Гермиона шла по узким извилистым коридорам, радуясь тонкой красоте хрусталя, удивляясь бесконечным отражениям. Но затем, краем глаза, она заметила что-то странное. В одном из отражений, помимо её собственного лица, промелькнул чей-то силуэт. Она обернулась, но позади никого не было. "Показалось," — решила Гермиона, но постаралась больше не приглядываться к силуэтам в хрустале. Говорила себе, что в прозрачной глубине увидит лишь себя и не хотела читать панику во взгляде. Но в одном из тупиков она остановилась перевести дух… И застыла. С поверхности зеркального хрусталя на неё смотрели серые глаза. Игнорировать их дальше у Гермионы не получилось и скоро она поймала себя на том, что погружается в каждое видение. Словно кадры из фильма вокруг её отражения появлялись целые эпизоды, похожие на обрывки воспоминаний. Она видела себя в руинах Хогвартса, сражающейся бок о бок с Гарри и Роном, но что-то было не так. Сцена была искажена, словно кто-то смотрел на неё сквозь призму с десятками граней. Следом Гермиона увидела себя на полу Малфой-мэнора, но прежде, чем над ней склонила Беллатриса, чьё-то лицо растворилось в тумане. И в каждом таком отражении Грейнджер преследовал взгляд. То полный нежности, от которой перехватывало дыхание, то печальный, словно видевший всё горе мира, то горящий страстью, заставляющей кровь бешено стучать в висках. Гермиона боялась всматриваться, боялась узнать, кому он принадлежит. Пронзительный, полный эмоций, пробуждающий в душе странное, неясное томление. Она точно его знала. Он был частью её прошлого… Но какого? Что за фрагмент памяти Гермиона так тщательно запрятала от себя? Или ей кто-то помог? Милый, добрый, преданный Рон никогда не смотрел на Гермиону… ТАК! А она всё пыталась разглядеть его в отражениях. Ведь если эти воспоминания действительно были так важны для неё, Рон должен был быть там. Изнутри её сковало щемящее чувство невосполнимой утраты. Гермиона отчаянно пыталась понять, что скрывается за этими навязчивыми видениями, что она забыла? В памяти всплывали обрывки фраз, тени лиц, но собрать их в цельную картину не получалось. Чувство, что она упустила что-то невероятно важное, разрывало сердце. Она словно потеряла часть себя, и лабиринт медленно, но верно подводил её к осознанию этой потери. На очередном повороте картина, появившаяся в хрустальной глади заставила Грейнджер отшатнуться и прижаться спиной к холодной стене. — Нет, не может быть, — бормотала она, — это невозможно... Их с Роном отношения развивались плавно, неторопливо. Гермиона была не готова переходить на новый этап, и он её не торопил. Всё казалось правильным… И они оба до сих пор оставались девствениками. Но там в отражении Грейнджер увидела то, что заставило низ живота отозваться почти болезненным спазмом. Ей не должны были быть знакомы такие ощущения, но каким-то странным образом Гермиона их узнала. Неужели лабиринт играл с её разумом? С её телом? Страх когтями вцепился в горло, лишая возможности кричать. Грейнджер боялась всматриваться в отражения, боялась узнать правду, которую они хранили. Но ещё больше она боялась навсегда затеряться в этом хрустальном кошмаре. Не решаясь снова взглянуть на ту же сцену, Гермиона развернулась и решительно отправилась назад. Ей нужно было просмотреть все видения заново, на этот раз без страха узнать правду.