Мир полон Голиафов

      Сам квест был чрезвычайно простым — собрать восемь костей или иных окаменелых останков древних рептилий. Но с ним у Кейси возникли серьёзные трудности. Да, действительно, для песчаного каньона Эншен такое задание может показаться подозрительно лёгким: дело в том, что Эншен разместился аккурат на нейтральной земле, на границе Королевства и Империи. В том месте, где сходится у Вольксланда "сходится" полумесяц, в центре, толком нет определённого государства, так как именно здесь происходят военные столкновения двух государств. Если прямо сейчас здесь не гремит жаркая во всех смыслах битва, то мародёры, эти стервятники, орудуют тут уже на пепелище. Получается так, что если не считать подземелья, то на поверхности суши эта пустыня — самое опасное место на континенте, где нет законов и нравов, лишь добыча. Неудивительно, что в Эншене часто ошиваются авантюристы, выполняя опасную работу, так как здесь непаханое поле возможностей, несмотря на которое оседают тут лишь самые крепкие духом.       Муравьиные львы, кондоры размером с лошадь, пумы и прочие твари — основная цель большинства квестов в Эншене, а потому собирательство окаменелостей кажется самым безопасным вариантом. Так думал Кейси.       Из под его ведра струями лился пот из-за пустынного солнца, но ходу воин не сбавлял. Пробираясь по холмам, карабкаясь по скалам, тот выкапывал всё новые и удивительные кости невероятных существ. И вот, очередная горсть останков, торчащая из песка, попалась Кейси.       Тот потянул к ней руку, но резко почувствовал укол в животе. С внезапным лязгом сквозь его кольчугу проник стальной кинжал. Воин успел лишь ахнуть, после чего упал на горячий песок. Размывающийся силуэт, лёжа в собственной растекающейся крови, было трудно, но одно ясно — разбойник подловил неосторожного авантюриста. В очередной раз.

***

      Сознание возвращалось. Боль постепенно проходила, а невыносимая жара сменилась прохладным уютом. Кейси раскрыл глаза и очутился в знакомой комнате. Точно штаб гильдии.       — Мэй? — перво-наперво Кейси посмотрел на перебинтовывающую его сестру.       — Что ты вообще делал в Эншене? — бубнила под нос жрица.       — Кач... ай..! Качался. Там вроде выгодно, я слышал...       — И ради этой выгоды ты пошёл до самой границы королевства? Эх...       Жрица обречённо вздохнула и на наложенную повязку ладонью нанесла чары от целебной молитвы.       — Спасибо, Мэй, — сказал Кейси, как только почувствовал облегчение.       Он чуть приподнялся на койке, но даже не посмотрел на врачиху.       — Что-то случилось? Я вижу, тебя что-то гложет, — спросила Мэй.       — Этот разбойник поджидает меня у самой последней косточки. Каждый раз! Я прихожу туда, а он появляются из воздуха и тычет меня кинжалом. Я не знаю, что мне делать... Он намного сильнее меня — ему хватает одного удара!       Мэй задумалась.       — Так попроси кого-нибудь сходить с тобой, чтобы прогнать его.       — Я просил! Я благодарен, что ребята согласились меня сопроводить, но у Калеба, Стромка, Тристана и Уилсона не хватало сил, чтобы победить его... Этот мерзавец уделывал сначала того, кто меня сопровождал, а затем и меня. Он просто танцевал над нашими телами.       — А остальные?       — Аргейн и Грета могли отогнать его, да... Но когда я уже валялся с ножом в груди!       Кейси тяжело вздохнул и продолжил:       — Я хотел стать героем, но что я за герой такой, если не могу защитить себя?       — Успокойся, Кейси. В Вольксланде бывают такие подонки, которые ради забавы мучают и избивают тех, кто не может дать сдачи. Я не знаю, зачем они это делают, но предполагаю, что так пытаются компенсировать свою никчёмность.       — Это ужасно! И никто не может им преподать урок?       — Ну, вообще, кое-кто может...       Мэй приставила пальцы к подбородку, а Кейси занервничал.       — О нет-нет-нет! — ворчал воин. — Я не вижу смысла даже просить Мерсера. Он не воспринимает меня всерьёз, и вообще, я не уверен что он осознаёт, что я такой же член гильдии, как и остальные. Я для него будто не существую, пустое место. Даже Кай на фоне Мерсера меня как будто даже уважает, но вот он...       — Ты не видишь смысла даже просить... А ты пробовал?       — Да что пробовать? Ты же его знаешь намного больше меня. Он такой самовлюблённый и горделивый, ни за что из чистого сердца не поможет кому-то без выгоды. Он такой же разбойник, как и тот, в Эншене!       Мэй хоть и хотела как-то опровергнуть слова Кейси, но в целом-то была с ним согласна. Мерсер был совершенно невыносимым, когда его пытаешься попросить даже о самой простой услуге; вспоминается случай, как жрица попросила Мерсера подать ей яблоко со стола, так тот в момент сочинил чуть ли не устный трактат на тему "Почему я не обязан это делать". Но всё же в одном Кейси был прав — Мэй знала Мерсера довольно давно, и таки есть рычаги давления, которые стоит попробовать.       — Хорошо, — Мэй сложила руки на коленях, отодвинувшись на своём стуле от койки. — Я сама его заставлю, а то он совсем распоясался.       — Ой, спасибо, — покраснел Кейси. — Н-но как ты собираешься это сделать?       — Женские секретики.       Жрица улыбнулась и удалилась за дверью в коридор.

***

      График Мерсера был неказист и предсказуем: если он не дрыхнет в штабе «Пьяных гоблинов», он: а) напивается в стельку в «Домике Скряги»; б) ходит в последний актуальный рейд в составе случайной группы; в) участвует в боях на арене Сан-Хэйвена. Поскольку в бар он ходит вечером, а в рейд — только в понедельник, Мэй легко нашла согильдийца в казарме арены.       Арена Сан-Хэйвена — вторая по величине в королевстве, после столичной. Здесь проводятся одни из самых зрелищных боёв среди самых умелых гладиаторов современности. Так считали все, кроме Мерсера, который записывался на бои от скуки. Впрочем, бои это единственное, куда разбойник ходит как на работу — с регулярной, даже завидной периодичностью.       Когда Мэй зашла в казарму, она застала там лишь одного Мерсера. Он переодевался в одежду для арены, которая визуально, казалось, ничем не отличалась от повседневной — те же жилетка и невыразительные брюки. Казарма сама была пуста по той причине, что в этот час должна была пройти лишь одна дуэль, довольно важная, и потому сейчас на другом конце арены в идентичной казарме только один потенциальный соперник Мерсера также готовится к бою.       — Тук-тук, — сказала Мэй.       Мерсер заправил рубашку и обернулся.       — Ты как сюда попала?       — Сказала на входе, что я офицер из твоей гильдии, и меня пустили.       — Надо же.       Мерсер сел на скамейку и вопросительно посмотрел на жрицу.       — Мне чирлидерша не нужна.       — Ну как же? — ухмыльнулась Мэй. — Это же, вроде как, важный бой. Победитель вступит во Всемирную Лигу, в тысячу лучших гладиаторов всего Вольксланда!       — Ну, я не вступлю туда, а вернусь, скорее. Представляешь, эти суки выперли меня с семисотого места за то, что я пришёл на бой пьяным. И их вообще не колышило, что я выиграл!       — Да-да, ты рассказывал это столько раз, что мне кажется, что у тебя это единственная значимая история за твою жизнь.       Всемирная Лига — это особая рейтинговая таблица арены. В неё входят, как сказано ранее, тысяча лучших бойцов со всего света — то есть, буквально со всего: с Игглии, с Эйзении, даже с других материков. Один тот факт, что Мерсер был семисотым среди миллионов и миллионов гладиаторов говорит о нём намного больше, чем невыделяющаяся внешность.       — И кто там сегодня? — пробубнила Мэй, глядя на доску с турнирной сеткой. — «Солнцелом», паладин...       — Тц... — цокнул Мерсер.       Он специально не смотрел, кто будет его соперником, чтобы придать бою хоть какую-то интригу, но Мэй всё испортила. Но цокнул Мерсер не от того, что Мэй неосознанно проболталась.       — Паладины...       — Что? — удивлённо дёрнулась Мэй.       — Да Сан-Хэйвеновская арена наполовину состоит из паладинов. Как и Всемирная Лига, кстати. Если бы кто-то дошёл до моего рейтинга не будучи паладином, то получилась бы интересная дуэль с сильным соперником. Паладины — все одинаковые, выезжают лишь на дисбалансе своего класса. Меня это даже в какой-то степени поражает, ведь достаточно хоть чуть-чуть включить мозг, чтобы одолеть не умеющего драться с равным соперником паладина, как их сияющие серебряные поножи резко коричневеют.       — Фу. И ты, хочешь сказать, так уверен в победе?       — До Всемирной Лиги делать вообще нечего. Поначалу было интересно и сложно, да, но ты не представляешь, каких дебилов земля носит. А, ну и раз паладин, подай, пожалуйста, люцерн, — сказал Мерсер, затягивая шпору на ботинке.       — Угу, сейчас.       Мэй отошла от скамейки и кинула взгляд на стойку с оружием. В ряд были выставлены мечи, топоры, копья, булавы и множество прочих орудий убийства, которые непонятно было даже какой стороной держать.       — Люцерн... люцерн это..? — вопрошающе протянула Мэй.       — Ну типа молоток с очень длинной ручкой.       — Вот это? — Мэй показала на боевой молот с длинным древком, который лично ей хотелось назвать алебардой.       — Да.       Мэй взяла оружие со стойки и вручила его Мерсеру, когда тот уже закончил приготовления. Разбойник взвалил молот на плечо и спросил:       — Болеть за меня будешь?       — Скорее за Солнцелома, — язвительно усмехнулась Мэй. — Ни пуха.       Мерсер усмехнулся в ответ и пошёл на бой.

***

      "— Дамы и господа, леди и джентльмены, граждане и гражданки прекрасного Сан-Хэйвена! Сегодня мы наконец увидим развязку ожесточённой схватки за звание Чемпиона Сан-Хэйвена и лицезреем рождение нового игрока Всемирной Лиги! Поприветствуйте участников.       Этот героический защитник не раз спасал наше великое королевство в тяжёлых боях с имперцами, и теперь он здесь, чтобы показать всё своё мастерство боя нам! Справедливый и нелицеприятный воин Света — Солнцелом!"       Ворота открылись, и на песок овальной арены ступил рыцарь в громоздких доспехах с наплечниками, что больше его головы раза в два. В его руках — тяжёлый меч-бастард с позолоченной гардой, сияющий солнечным блеском. Лицо этого героя скрыто за забралом крылатого шлема, а белый плащ грациозно развевался на лёгком ветре. Паладина встретили бурными аплодисментами и овациями с трибун, на которые тот довольно махал рукой в ответ.       "— Великий, многие поспорят, и ужасный, бесспорно, многократный чемпион нашего города. Стрелок или мечник? Герой или злодей? Давайте же узнаем, чем сегодня нас удивит Человек-Арсенал!"       Мерсер не удосужился даже вытащить руки из карманов брюк, держа молот под мышкой, когда вошёл на арену. Неизвестно, чего он хотел добиться своим эдаким протестом и неуважением к зрителям, но наибольший плевок в лицо Мерсер делал своему сопернику — всё из-за молота. Разбойник как класс эффективно может использовать только кинжалы, небольшие мечи, топорики и дубинки, а с остальным оружием у него блокируются большинство самых сильных способностей. Тем самым, Мерсер давал унизительную фору паладину, так как собирался победить того даже с неподходящим оружием.       Мерсер больше думал о том, что ему стоит поменять свой псевдоним, так как Человек-Арсенал ему теперь уже не кажется таким оригинальным и прикольным, как раньше. А соперник его вовсе не интересовал — по опыту, разбойник точно знал, что чем ярче и пестрее доспехи на противнике, тем больший трус и выпендрёжник за ними прячется.       "— Добрые люди! Давайте же перестанем оттягивать неизбежное! Да начнётся бой!"       Барабаны загремели в мрачном такте. Паладин грозно шёл навстречу своему оппоненту, пытаясь запугать того своей хрустящей поступью, а Мерсер выставил люцерн острым наконечником вперёд, намереваясь использовать его как пику.       Когда соперники сблизились, Мерсер сделал резкий рывок. Но удара не последовало — перед самим туловищем врага бандит резко сдал назад, ведь то был лишь финт. Паладин не повелся, и сразу же выполнил ответный выпад, из-за чего Мерсеру пришлось принимать удары мечом на древко. Но финт был двойным блефом — Мерсер того и хотел, считая заблокированные атаки.       Словно вальс: раз, два, три, четыре, пять — у паладина максимального уровня на шестой замах не хватит энергии, а значит это лучшее время для контратаки. Разбойник перехватил инициативу и направил острое навершие молота в голову своему сопернику. Солнцелом выдохнул, и тут же обхватил стремящееся лезвие в кулак, чтобы затем вытолкнуть молот в сторону, тем самым открыв беззащитную спину врага.       Тогда Мерсер, за мгновение до удара, ослабил хват древка второй рукой и занёс ту за спину — чтобы оттолкнутое оружие перехватить и не дать реализовать замысел сопернику. Теперь молот был направлен тупой стороной к паладину, но того достаточно — разбойник ткнул древком рыцаря в шлем, надеясь пробить его. Боли Солнцелом не ощутил, ведь шлем едва помялся от такого, но чуть съехал ему выше на лоб, оголив шею.       Энергия восстановилась, и Солнцелом бросился в яростную контратаку, в повторный напор — в этот раз клинок и молот столкнулись стальными частями и громко зазвенели. Разбойник был быстр, но недостаточно для того, чтобы вбить по шлему как по гвоздю. Соперники давили оружием друг на друга, пытаясь пересилить оппонента, и в этот момент Мерсер услышал, как Солнцелом усмехнулся.       Верно, ведь будь у Мерсера подходящие кинжалы, он бы успел нанести удар паладину в шею и завершить бой на месте. Но этот молот — у разбойника недостаточно показателя Силы, чтобы удержать вес паладинского клинка. Солнцелом продавил люцерн, и задняя часть молота, клевец, прошлась Мерсеру прямо по щеке: глубоко, но хотя бы не пробила череп.       Рефлекторно разбойник отскочил в сторону, увидев на земле метровую полосу своей хлынувшей крови. Критическое ранение. Но не критическая ошибка: следующим сразу после ударом Солнцелом попал лишь по воздуху, ведь разбойник увернулся. И уже в уклонении, молот попал прямо под дых паладину, пробив латный доспех. Паладин закашлялся от удара, но в отличие от него, Мерсер свой шанс не упустил, и сразу атаковал взмахом с другой стороны, чтобы не оставить в кирасе врага защищённых не проломленных мест.       Паладин попался в комбинацию ударов разбойника, и теперь ему оставалось лишь стараться вытерпеть следующие четыре удара, что безнаказанно пройдут по его броне. Мерсер был в кураже, ведь когда у разбойника срабатывает комбинация атак — ему это приносит чрезвычайное удовлетворение от звука ломающихся вражеских костей.       Летел шестой удар. Рыцарь понимал, что не выдержит, и придётся использовать своё сильнейшее умение. Под шлемом не было видно, как губы Солнцелома начали шептать молитву «Аватара» — благословение неуязвимости и неукротимой мощи. Стоит ему дочитать это заклинание, то он тут же станет неуязвим на достаточное количество времени, чтобы уничтожить Мерсера.       Но тут, всего на миг, разбойник оголил свои зубы в ехидном оскале. Он опять отпустил древко одной рукой. И этой рукой, твёрдой ладонью, нанёс прямой удар паладину прямо в горло. Солнцелом поперхнулся, и не смог дочитать «Аватар».       Уже было поздно сожалеть, но паладин не понимал, как разбойник предугадал его действие. А всё, что думал Мерсер, уложилось бы в одну фразу «Вы, паладины, предсказуемы».       Наконечник молота воткнулся в брешь в доспехе, пронзив рыцаря прямо в животе. Публика заликовала — и Мерсер поставил люцерн вертикально, прямо с насаженным паладином, словно флагшток.       Словно на античной картине Мерсер стоял, крепко изо всех сил держа двумя руками молот с паладином на весу, и злобно улыбался, когда на его лицо капала кровь Солнцелома. Когда толпа наликовалась, Мерсер подсёк упёртое в землю древко, из-за чего молот перевернулся и сбросил с себя паладина. Тот упал, и, хватая ртом воздух, вознёс руку в ожидании пощады — но её не последует. Боёк звонко упал на шлем рыцаря, отправив того в нокаут, и Мерсер, наконец, самодовольно вздохнул.       — Больше не появляйся в рейтинговых боях на паладине, — сказал он бессознательному поверженному визави.       И гордо ушёл.       Ну, сама его походка была довольно дерзкой: опять руки в карманах, а оружие под мышкой, но гордость Мерсера всё же переполняла. Хоть и совсем недолго.

***

      В казарме Мэй ожидала Мерсера, и когда тот вернулся, сразу кинулась к нему с поздравлениями. Но Мерсер радовался победе лишь в первое мгновение: сейчас он выглядел каким-то больно разбитым, особенно для человека, попавшего во Всемирную Лигу. Он уселся на скамейку и положил рядом молот.       — Каждый раз, — ворчал Мерсер себе под нос, — по одному сценарию. Это не бои на арене, это заученные номера в цирке. Господи, когда ж они поймут, что если у «Аватара» быстрый каст, будь он хоть даже в четверть секунды это не имеет значения до тех пор, пока они все юзают его в один и тот же предсказуемый момент.       — Это было... здорово, Мерсер! Брутально... но здорово, правда, — поздравляла Мэй.       — Спасибо. Но ты же знаешь, что по настоящему интересные бои только в Лиге.       — Ну раз ты теперь во Всемирной Лиге, и, раз ты теперь доделал все свои дела на сегодня, можешь мне помочь? — спросила девушка, скромно заведя руки за спину и волоча ногой.       — Нет, я не пойду искать работу.       — Нет-нет, я не о том. Не сегодня, — рассмеялась она. — Кейси ганкают в Эншене.       — Ну здорово, — безразлично проговорил Мерсер.       Несмотря на то, что ответ разбойника был ожидаем, вполне в его духе, лицо Мэй исказилось в почти презрительной гримасе.       — Что "здорово"? Представляешь, ни у кого из нашей гильдии не получилось его защитить. Человек, который ганкает Кейси там, очень силён, и мне... ему нужна твоя помощь!       Мерсер раздражительно вздохнул и поднял голову на жрицу.       — Мэй, мы все через это проходили. Мы все качались в Эншене, и нас всех там ганкали, потому что это пвп-зона без правил. И всё же все мы прошли этот этап успешно. То, что никто из гильдии ему не помог, хотя с твоих слов все пытались, и то, что ему нужна помощь именно гладиатора из, мать его, Всемирной Лиги говорит лишь о безнадёжности Кейси, как приключенца. Смирись. Пускай он лучше нам дальше пиццу печёт.       Мэй нервно сжала дрожащие кулаки.       — Но ты ведь даже...       — Послушай. Чего он хочет? Чтобы сегодня я за него убивал бандитов, а завтра чтоб жопу ему вытирал? Нет, спасибо; у нас уже есть один паладин в гильдии, который любит всё готовенькое и чтоб попроще.       Очередная попытка попросить что-то у Мерсера кончилась просто невыносимым словесным поносом от этого невразумительного идиота. Жрице не хотелось идти у него на поводу, но всё же ей было слишком жалко Кейси, и Мерсера нужно было уломать.       — Я заплачу тебе, — сказала жрица.       Тот сразу же изменился в лице и с противной улыбкой сказал:       — Таки с этого надо начинать, дорогуша!       Нет. Этот человек слишком отвратителен, чтобы идти с ним на контакт. Мэй стало так дурно оттого, насколько падшим может быть разбойник, к тому же согильдиец, что она рефлекторно отвернулась от него.       — Какой же ты... — фыркнула Мэй за плечо, — мелочный и ничтожный, самодовольный, алчный и бесполезный кретин.       Даже не попрощавшись, Мэй быстрым шагом покинула казарму, громко захлопнув за собой дверь.       Мерсер даже не успел осознать эту ситуацию. Он смотрел на то место, где только что была Мэй, но увидел лишь зелёную доску с начерченной турнирной сеткой. На ней, к слову, уже успели зачеркнуть имя Солнцелома и вписать Человека-Арсенал в чемпионы. По соседству с этой доской была и другая — с таблицей всей тысячи бойцов Всемирной Лиги поимённо, сверху вниз от первого к последнему месту. Мерсер по старчески хрипнул и встал со скамьи, подойдя к таблице. Да, как и ожидалось: «Мерсер, Человек-Арсенал — Разбойник, 1000».       Прямо так, молча, разбойник простоял минуту и затем непроизвольно коснулся двумя пальцами этой таблицы. Тяжёлый выдох.

***

      Умение играть в компьютерные игры — особенно многопользовательские, особенно соревновательные — довольно фашистское явление. Так считал Мерсер. Ведь, логично, у каждого человека есть свои таланты, у каждого человека есть свой природный потолок в той или иной сфере. Видеоигры — не исключение.       В Volksland Online миллионы игроков участвовали в PvP-боях на арене, ежедневно соревнуясь и повышая свой ранг. По итогам боя, участники получали или теряли очки, зависящие от множества факторов (навык, опыт, статистика классов, процент побед и поражений, серия побед и поражений, и ещё очень-очень много скрытых переменных, которые людям до сих пор неизвестны), но в среднем, при прочих равных, число этих очков — 30. Если, допустим, заведомо более слабый игрок встретится с более сильным, то при поражении его очки опустятся лишь на 20, а при победе — на 40. Эти очки идут в общий счёт — т.н. соревновательный рейтинг. Каждый день гладиаторы стремятся повышать значение этого рейтинга, но в целом баланс и расклад сил такой: до 1000 очков СР у слабых игроков; 1500-2000 у большинства, средний навык; 3000 у опытных; 4000 у сильных; 5000+ у лучших из лучших. Тысяча игроков с наивысшим рейтингом среди всех серверов попадает во Всемирную Лигу, где их рейтинг уже изменяется не числом очков, а напрямую положением в списке Лиги.       Мерсер когда-то занимал 746 позицию во Всемирной Лиге, что выставляет его как одного из лучших PvP игроков во всём мире. Даже сейчас, когда он снова на тысячном месте, лишь вопрос времени когда он вернётся к своему пиковому положению. И в этом кроется "фашизм" по мнению Мерсера.       Дело в том, что раньше, на заре своей PvP-карьеры, Мерсер думал, что может занять высокие строчки рейтинга просто играя и набираясь опыта. Но этого было недостаточно. С каждым разом юному бойцу попадались всё более тяжкие дуэли, в которых со временем уже стало невозможно побеждать. Тогда Мерсер начал понимать, что его потолок — 4313 очков соревновательного рейтинга, и выше находятся игроки на другом уровне будто бы самого бытия.       Но вместо того, чтобы мириться с этим, Мерсер хотел стать исключением. Он перестал играть, основываясь на базовых простых тактиках и изученных схемах победы, известных всем. Этот человек стал изнурительно тренироваться, чтобы познать все азы таких боёв. И даже этого было мало. Когда казалось, что всё, выше прыгнуть уже даже пытаться смысла нет, Мерсер продолжал.       Ценой тому — расставление приоритетов. Мерсер спустя адски долгое время смог сначала взять 5000 ранг, а затем попасть в Лигу. Всё это началось с того, как он стал иногда пропускать душ. Следом, пропускать приём пищи. Когда в жертву пошло уже общение с друзьями — Мерсер начал черстветь.       Он утратил свои социальные навыки, и, наверное, вообще любые, не связанные с PvP, и стал бытовым инвалидом. И всё ради того, чтобы прыгнуть выше головы и стать лучшим — но даже его пиковая форма — 746 место во Всемирной Лиге — невообразимо далеко от первой строчки. Ибо разница сил в дуэли 700-ого с кем-то из даже десятки лучших, не говоря о первом месте, такая же огромная, как разница между человеком с тысячью очками рейтинга и пяти тысячью.

***

      Мерсер стал думать о том, чем ещё ему придётся пожертвовать ради своей цели. Его уже недолюбливают младшие члены гильдии. Дальше, его возненавидит Мэй. Потом даже Кай, самый давний и лучший друг, может отвернуться. Навыки Мерсера не вызывают уважения — только что-то типа страха. И всё это ради чего? Медали за первую строчку? А какой смысл будет в этой медали, если ей даже похвастать некому?       С этими мыслями разбойник стукнул кулаком о доску и захрипел как бык.       — Чёрт бы тебя побрал, Мэй.       Он хмуро взглянул на закрытую дверь и понял, что если и дальше будет таким же упёртым бараном, то рискует превратиться в Озмана — человека, ненавидимого Мерсером больше всего.

***

      Кейси удручённо вздохнул с осознанием неизбежного финала очередной попытки. Ведро на голове, ремень застёгнут, щит на запястье, меч в руке. И он готов вновь отправиться в смертельное путешествие в Эншен. Новичок собирался на выход — потянулся к двери, чтобы покинуть штаб, но тут резко почувствовал как защемило затылок.       — Идёшь со мной, — сказал грубый противный голос.       Мерсер схватил Кейси за шкирку, как котёнка, и потащил в подвал штаба.       — А? Куда..? Мерсер?       — Стараниями твоей подружки я один-единственный раз помогу тебе.       — Поможете? — испуганно спрашивал Кейси, прямо пока висел в хватке разбойника. — Н-но мне нужна помощь в Эншене! Куда вы меня...       — Заткнись.       Мерсер отпустил новичка только когда последняя ступенька в подвал была преодолена. Открылась довольно жуткая картина: помещение походило на поле давнишней битвы. Из стен торчали стрелы, на полу валялись затупленные и разбитые клинки. В углу стояло тренировочное чучело — помятое от тысячи принятых на себя ударов. Кейси как вкопанный молча смотрел на плавно уходящего в другой угол комнаты Мерсера, приговаривающего:       — Если ты подумал, — зловеще начал разбойник, — что я за тебя убью того ганкера, то ты идиот. Знаешь ли ты поговорку: дай рыбаку рыбу, и он будет сыт день — дай рыбаку удочку, и он будет сыт всю жизнь?       — Э-э..?       Мерсер нервно рявкнул, ударив кулаком о кулак.       — Ты должен научиться драться в пвп.       — Пэ-вэ... что?       — Понимаешь, места под солнцем мало, и герои сражаются не только с монстрами, но и друг с другом. Сей процесс "PvP" и называется. И, я знаю, ты хочешь стать настоящим героем. Но полноценно ты им стать не сможешь, пока побеждаешь лишь тупоголовых чудовищ.       — Подождите, М-мерсер, но... Тот человек, который меня избивал в Эншене, намного выше меня уровнем. Он намного сильнее! Я ничего не могу противопоставить сам!       Усталый вздох. Разбойника сейчас больше всего бесило то, что Кейси не даёт тому договорить, чтобы дойти наконец до сути. Придётся перейти сразу к делу.       — Ударь меня.       — А?!       — Сейчас ты берёшь свой сраный мечик и херачишь меня со всей силы, как ты обычно сражаешься с плюс-минус сильным чудовищем. Не задавая лишних вопросов. Просто бей, пока не выдохнешься.       Новичок был в шоке, но сопротивляться Мерсеру было страшновато. Он крепко схватился за свой меч, чьё лезвие покрылось огнём от чар, наложенных Каем, и в конце всё же спросил:       — Вы уверены?       Мерсер со злым выражением лица кивнул и раскинул руки в ожидании.       Воин сделал выпад — Мерсер получил первый удар щитом по лицу. Кейси ожидал, что Мерсер загорится от зачарованного оружия, но огонь на разбойнике потух очень быстро. Но новичок был напорист — он продолжил горизонтальным взмахом меча, а затем ткнул Мерсера в грудь. Из разбойника хлестала кровь на пол, стены и даже потолок, но Мерсер даже не моргал, когда получал удар за ударом. Сейчас он был в раздумьях — анализировал каждое действие Кейси. И вот, Кейси наносит свой очередной удар мечом — и получает кулаком прямо в лицо!       От неожиданности Кейси не смог сохранить равновесие и упал на пол, закашлявшись и придерживая больно застонавший подбородок.       — Первый урок: не сопротивляются только мёртвые и тупые. Всегда учитывай, что у твоего врага, если это такой же герой, практически идентичный твоему арсенал умений, и он будет им пользоваться.       Кейси поднялся с пола, в надежде уточнить у Мерсера что всё это значит, но разбойник поднёс к подбородку пальцы и после недолгих раздумий, сказал:       — Ротация бессистемная и неправильная.       Оставалось лишь непонимающе склонить голову, как пёсик.       — Ох... Ротация — повторяющийся порядок применения твоих умений. Ты, твою мать, воин, так объясни мне, почему ты "Раскол" используешь перед "Пробиванием"?       Новичок удивился. Мерсер откуда-то знал, как называются приёмы воина! Вот действительно человек, разбирающийся в том, о чём говорит.       — Не отвечай. Итак, смотри, — сказал Мерсер, повернувшись к чучелу и подняв с пола случайный кинжал. — Сейчас я использую три своих умения разбойника.       После этих слов, Мерсер быстро воткнул в туловище чучела нож, после чего выдернул его и метнул снова — в голову. Схватившись за ручку во второй раз, теперь Мерсер сделал резкий взмах в сторону, чтобы вытащить нож, одновременно с этим нанеся продольный порез.       — Круто... — шёпотом восхитился Кейси.       — Нет, это говнище. Примерно такое говнище сейчас делал ты. Я использовал "Укол", "Бросок ножа" и "Кровопускание". Когда ты используешь свои приёмы вразнобой, они наносят минимальный урон. Твою мать, в описании приёмов написано, какими они идут в серии, и в каком порядке, чёрным по белому, их использовать. Смотри, как выглядит нормальная комбинация.       Мерсер перехватил кинжал другой рукой, и лезвие сразу же начало испускать белое свечение. Сначала был "Бросок ножа", затем "Кровопускание", а уже в конце — "Укол". Такая рокировка порядка способностей привела к тому, что Мерсер нанёс четвёртый удар без всякого приёма, завершающий и особо сильный — мгновенно перехватив кинжал обратным хватом, нанёс второй колющий урон в "горло" чучела.       У такой серии было гораздо больше свистящих и светящихся спецэффектов, отчего в подвале поднялся жёсткий сквозняк — аж растрепало торчащие из под ведра волосы Кейси. Тот восхитился ещё больше.       — А теперь попробуй сам, но в этот раз, ради Бога, — сначала "Таран", тут правильно, затем "Пробивание", а в конце "Раскол".       Кейси возбуждённо угукнул и кинулся на чучело. Опять удар на бегу щитом, но теперь в этот раз он нанёс колющий удар перед рубящим. И вот, подобно тому как это сделал Мерсер, новичок нанёс эффектный светящийся взрывной удар мечом сверху вниз по несчастному манекену! Воин сам перепугался и от такой мощи, от самого себя неожиданной, выронил меч. А Мерсер довольно рассмеялся.       — Видел бы ты сейчас свою рожу. Видел бы сейчас я твою рожу под этим сраным ведром... Ну ты даёшь! Ты серьёзно не знал о комбинациях?       — Я... я... — Кейси ловил ртом воздух. — Я это сделал... неосознанно... Просто такой напор, и... Я даже не собирался бить четыре раза! Только три... Как..?       — Когда ты используешь скиллы в правильном порядке, то у тебя бонусом идёт завершение серии. Тебе как воину в танк-спеке там нехер запоминать, три кнопки по сути.       Новичок радостно запрыгал на месте от своего успеха, отчего сразу же вновь получил кулаком по лицу. Аналогичное падение, боль и стоны.       — Урок второй: замешкался — сдох, — вновь безрадостно и сурово проворчал Мерсер. — В любой момент ты можешь словить оглушение, контузию, гипноз и ещё Свет знает какой контроль. Обычно за этим следует огребание по полной программе, но конкретно разбойник и воин могут это контрить. У разбойника это "Побег", а у тебя это умение должно называться "Железная воля", или как-то так.       Кейси почесал подбородок и неуверенно ответил:       — Да, вроде было такое. Но какой прок от умений, если я потеряю контроль? Я же не могу ничего сделать в этот момент.       — Ничего, кроме активации "Железной Воли". Её ты можешь использовать всегда: она сбрасывает все дебаффы и делает тебя невосприимчивым к любому контролю на четыре секунды. Вообще, это самый сильный диспел, который есть среди всех классов, так что тебе, воину, повезло.       — А как мне это поможет?       Мерсер задал встречный, наводящий вопрос:       — Что первое делал разбойник, когда атаковал тебя?       — А..? Ну, а-атаковал..?       В этот момент "тренер" прикрыл лоб ладонью и смахнул накопившийся пот.       — Роги всегда, всегда и везде, когда ганкают таких нубов как ты, и даже цели покрупнее, особенно цели покрупнее, сначала вешают на тебя стан. У них есть "Паралич" — атака, которая не наносит урона, но не позволяет цели ничего предпринять. Поэтому, ты даже если и хотел бы отбиваться, не смог.       У Кейси загорелись глаза.       — И тут нужна "Железная Воля"? Ну, чтобы сбросить паралич?       — Абсолютно, твою мать, верно! — сказал Мерсер и грубо ткнул пальцем новичку в сонную артерию.       Кейси сразу же замер на месте, лишь его глаза истерично забегали. Таким образом разбойник навесил на ученика паралич, чтобы заставить того наконец применить навык, до сегодняшнего дня который Кейси даже не знал зачем нужен.       Мерсер так простоял десять секунд, даже скрестил руки на груди, и наконец, всё же, Кейси с боевым кличем снял с себя оковы негативного эффекта — прямо выпрыгнув с того места, где его парализовало!       — Боги, как ты тупишь, — проныл Мерсер.       — Вау! — радовался Кейси. — Я... я теперь чувствую себя намного... опытнее? Мне кажется, я го...       Очередной хук по морде. Кейси снова на полу.       — Урок третий: спутай врагу карты, — тренер продолжал.       Строго поставив руки на поясе, Мерсер решил объяснить, как мешать врагу напрямую:       — Ты, мистер Ведро, верно подметил, что тот сукин сын намного выше тебя уровнем. И даже если ты вырвешься из состояния паралича и ни разу не запнувшись в трёх умениях (ибо это так "сложно") будешь бить его, то нанесёшь ему урона столько, сколько очков здоровья он регенерирует в одну сотую долю миллисекунды. Да, у тебя есть "Таран" и баш, "Удар щитом" — что то, что это оглушит цель на секунды две-три — но один хер ты не сможешь его убить. Но у тебя такой цели и не стоит: тебе главное выжить.       — Спутать карты... э-это... что вы имеете ввиду?       — Кикать касты, твою мать, научись. У тебя есть один скилл, удар не наносящий урон, но прерывающий умение врага. Я не помню, как он у воина называется, но у него иконка с изображением такого ботинка.       — О, да, есть такой!       Мерсер засучил рукава.       — Значит так, сейчас я буду тебя херачить, а ты должен попытаться прервать этим скиллом мои намерения. Если у тебя получится, то моя атака не пройдёт, и этим ударом я не смогу бить тебя несколько секунд.       — А? Прям сей...       Да, Кейси, прямо сейчас ты получил очередной удар, на этот раз под дых. Не успел новичок опомниться, как кулак уже летел второй раз, и снова попал прямо по солнечное сплетение. Мерсер не сбавлял оборотов — он намеревался бить бедолагу до тех пор, пока тот наконец не использует кик каста. Стоит отметить, что тренер очень надеялся, что Кейси как можно дольше не будет соображать, что надо сделать, так как из всех сбивающих применение навыков — у воина, тот самый с "иконкой ботинка", самый неприятный из всех.       После очередной оплеухи, Кейси вдруг сосредоточился и на четвёртый удар, наконец, опомнился — резко выставив ботинок назад, а затем с замахом ударив Мерсеру прям по яйцам.       Разбойник закряхтел и засутулился, одной рукой придерживая больное место, а другой пытаясь нащупать стену для опоры.       — Ух... неплохо, Ведро... Я думал, ещё ударов десять ты пропустишь, пока будешь тупить... — иронизировал Мерсер, тихо постанывая. — Сучий потрох, как я ненавижу кик у вара...       — П-простите! В-вы в порядке?! — распереживался Кейси.       Мерсер наконец выпрямился и отряхнул брюки. Когда боль начала плавно утихать, он заулыбался.       — В полном. Знаешь, я в целом рад твоему прогрессу, потому что, честное слово, я ожидал что до четвёртого урока мы дойдём за часов пять.       Кейси не мог сдержать покраснения и неловко заулыбался во весь рот. Но расслабляться было рано — зная своего учителя, нужно быть готовым ко всему.       — Урок четы...       С новым уроком в череп Кейси летел и новый кулак. Но тот то ли от готовности, то ли от перепуга, второй раз кикнул каст Мерсера, прямо в то же место.       — Ах ты... с... молодец... какой... — стенал Мерсер, дёргая ногой.       — Я... кажется, кажется я начинаю понимать!       Когда тренер снова выпрямился, то через пару секунд хмуро взглянул на ученика.       — Но для урока номер четыре тебе всё же нужно пострадать.       Мерсер сжал кулак, и на этот раз рука вспыхнула пламенем. Такого Кейси не ожидал, и даже сначала не понял:       — Учитель? У вас рука горит!       Удар перед четвёртым уроком сопроводился чуть ли не взрывом. Атака была настолько мощной, что Кейси на этот раз не просто упал на пол, а отлетел спиной в стену — и уже потом его измученное тело сползло вниз.       — Ау-у... — чуть ли не плакал бедный новичок.       — Урок четвёртый: поражение чуть ли не ценнее победы.       Кейси поднял взгляд на гордо стоящего Мерсера.       — Ч-что? Вы...       Собрав все силы, Кейси попытался подняться сначала на одно колено, а затем встать снова на ноги.       — Откуда вам вообще это знать? Насколько я знаю, вы в этой гильдии сильнейший, и никогда не проигрываете! И вообще, эти "уроки" — просто повод меня побить! — возмущался Кейси.       После слов "никогда не проигрываете" Мерсер сначала скромно ухмыльнулся, а после вовсе рассмеялся.       — Насчёт того, что повод побить — и да, и нет, — отвечал "сенсей".       Он стянул с себя итак распахнутую жилетку, кинул её на пол и стал расстёгивать пуговицы на рубахе. Когда Мерсер оголил торс, он взвалил рубашку на плечо и обратился к "Ведру":       — Скажи мне, что ты видишь? — Мерсер гордо позировал, словно пляжный бодибилдер.       — Э-э-э...       — Ты видишь гору идеальных мускулов? Рельефные бицепсы? Пять пар кубиков пресса? Смелее, отвечай. Честно.       — Я вижу... ох, — Кейси немного был озадачен увиденным. — Я вижу шрамы, синяки... ссадины, швы, царапины... О Свет, на вас как будто... битва прошла?       — Не то слово, — кивнул Мерсер и стал обратно одеваться.       Новичок пусть и туповат, но быстро понял, чего от него хочет учитель.       — Смотри, — начал тренер, — ты сказал, что я "никогда не проигрываю". Да, в последнем сезоне боёв арены я побеждал в девяти случаях из десяти, но чтобы прийти к такому результату, я проигрывал. Даже не так, я лажал как законченный лох. Всё, что я имею, все мои навыки — это плод тысячи, десятков тысяч поражений. Я проигрывал настолько часто, что по привкусу аренного песка на губах мог определить, как давно на арене шёл дождь.       Ведроголовый мой ученик, ступая на путь, неважно, героя или гладиатора, ты подписываешься под тем, что тебе будет больно. Пытаясь закрываться от боли или её минимизировать, ты ничего не добьёшься. Когда я испытывал боль, когда я получал очередной клинок под ребро, я проникался этим чувством, я "смаковал" его.       — Как можно получать удовольствие от боли? — спросил Кейси.       — Потому что боль — лучший учитель. Прочитав предупреждающий знак в зоопарке что, мол, не кормите с рук тигра, ты не поймёшь в полной мере, чем тебе это грозит до тех пор, пока этот тигр не откусит тебе руку с фонтаном кровищи. В боях, ты не поверишь, — всё то же самое. Никто не хочет испытывать боль, поэтому, получив один раз нож в печень, во второй раз — если ты, конечно, выжил после первого — ты сделаешь всё, чтобы заблокировать этот нож или увернуться от него. В какой-то момент, когда ты получишь по морде в десятитысячный раз, тебя это так достанет, что ты больше никогда в жизни не пропустишь зуботычину.       — В этом нет никакого смысла! Зачем тогда вообще сражаться за что-то, если вам важнее поражение?       — Потому что, — сразу отвечал Мерсер, — нет вкуса у победы, если ты не приложил усилия ради неё. Послушай, мы — сраные персонажи в компьютерной игре, у которых нет, твою мать, собственной личности и даже окончательной смерти. Проиграв, ты просто начнёшь бой сначала, а потому бояться поражения смысла нет.       В этот момент из речевого потока Мерсера Кейси понимал дай Бог если половину слов, но усиленно пытался пропустить этот безумный трактат через себя. Завидев, как у Кейси пухнет голова через ведро, Мерсер замотал головой.       — Впрочем, для начала тебе так много шрамов не нужно. Надеюсь, тебе хватит синяков, полученных только что.       Кажется, безумная тренировка подходила к завершению. Кейси подошёл к своему мечу, который выпал из рук после "урока первого", и увидел на нём сколы.       — Вот блин, новый меч же...       Мерсер собирался подниматься по ступенькам, но оглянулся на новичка. В этот неподходящий момент в голове Мерсера снова возникли слова Мэй, об эгоизме и горделивости. Разбойник жёстко выругался под себя и окликнул Кейси:       — Один-единственный раз я помогу тебе с этим. Только потому что попросила Мэй.       После этих слов, Мерсер отвёл ведроголового ученика в свою обитель — собственную комнату на втором этаже штаба, куда ни ступала нога никого, кроме её главного жителя. Он очень сомневался в правильности своих действий и был уверен, что потом пожалеет об этом, но спор с Мэй из головы не уходил.       Перед Кейси открылось... э-э-э, пространство? которое слишком мало, чтобы называться комнатой, и слишком большое, чтобы называться чуланом — хотя, если бы не окно, то "чулан" было бы наиболее подходящим словом. Половину этой каморки занимала удивительная кровать, о чьей удивительности будет чуть ниже, а вторую половину — стол-комод: по сути, туалетный столик, только слишком громоздкий и выполненный в армейском минималистичном стиле, и без зеркала. На том месте, где у туалетного столика должно быть зеркало, на этом комоде, опираясь друг на друга как две игральные карты, стояли кинжалы лезвиями вверх. Они были похожи друг на друга, как близнецы: из чашеобразных эфесов начинались изогнутые стальные лезвия, излучающие лёгкое волшебное свечение прямо у кончиков — только оно и отличалось: у одного кинжала оно было раскалённым рыжим, а у другого — белесо-голубым.       На внутренней стороне двери был забавный навесной замок: цепь шла от косяка к косяку, но заканчивалась не на обыкновенном замке, а на кусаригаме, — боевом серпе на цепочке — что своим "клювом" цеплялась за петлю.       Вдоль стен были сложены копья, молоты, двуручные мечи. Одноручные оружия висели на стенах в рамках. Что интересно: рамки представляли собой какое-то новое движение интерьерного искусства — меч висел в раме, подвешённой за верёвку к лезвию кинжала, воткнутого в стену и выполнявшего роль торчащего гвоздя. И хоть оружие было разбросано по комнате сплошь и рядом в кромешном неопрятном сраче, оно сложено так компактно, что даже в какой-то степени практично.       Кровать. О-о-о, кровать. Мерсер редко спал на ней из-за того, что летом в каморке очень душно и тесно, но вовсе не из-за того, что она представляла собой апогей постмодернизма и вершину дизайна. По сути, никакой кровати не было. Пледом были накрыты стоящие друг на дружке в ряд ящики с боеприпасами: стрелами, пулями и динамитом; а вместо нормальной подушки на вершине этой пирамидки лежал мешок с порохом. Кстати, над самой этой кроватью на цепях висела тяжёлая булава, так как для неё места не нашлось. Как раз из-за тесноты спать здесь было очень опасно: можно было задеть что-то во сне, если сильно волочиться, и по эффекту домино таким образом ослабить цепь так, что булава упадёт прямо на твою сонную тушку. Что, впрочем, не самый плохой вариант — уж лучше она рухнет на тебя, чем на ящики со взрывчаткой.       — Ого... — Кейси не мог подобрать слов, когда увидел оружейную сокровищницу. — Тут на армию хватит...       — Где-то я уже это слышал, — пробубнил Мерсер.       Учитель полез к комоду и начал поочерёдно открывать ящики в поисках чего-то. Перед этим Мерсер предостережительно обозначил пальцем границу комнаты, за которую Кейси лучше не переступать — итак места мало, а если дурачок что-то заденет своим плечом, комната может взлететь на воздух.       — И вы... со всем этим оружием умеете обращаться? Я начинаю понимать, почему вас называли «Человек-Арсенал».       — Э-э-э, ну типа того. Один и тот же стиль боя надоедает.       Новичка такое мышление поражало. В одной из рамок висели катары — ручные кинжалы, которые Кейси даже не понимал какой стороной держать. И раз они висели здесь, значит Мерсер в своё время с ними "набегался".       — А, эм... Мне интересно, — чесал нос Кейси, — какое оружие ваше любимое? Даже не так. С каким оружием вы, э, сильнее всего?       Мерсер прекратил шуршать выдвижными ящиками из комода и повернул голову на Кейси. Чуть-чуть под ведром глаза новичка всё же были видны — глаза, полные искреннего любопытства. До этого никто не спрашивал у Мерсера про его хобби, никто не интересовался, даже не задавал лишних вопросов, и Кейси был первым. Возможно, то от практически детской наивности, но всё же Мерсер смутился. Ему конечно хотелось бы, чтоб хоть кто-нибудь проявил минимальное любопытство к его коллекции, но по серьёзному Мерсер никогда не задумывался, как... реагировать.       — Я, э-э-э... — Мерсер встал и неловко пошатался. — Ну... вот эти.       Разбойник махнул рукой на те самые два сияющих кинжала на столе.       — Ух ты! — восхитился Кейси, пусть эти кинжалы и были первой вещью, на которую он обратил внимание. — Я слышал, что крутые герои ходят с, как их там, легендарками? С супер-мощными оружиями с собственными именами! А как... эти ножи называются?       — «Ножницы Кукольника», — с улыбкой ответил Мерсер. — Всё же, это жемчужина моей коллекции. Это лучшие кинжалы, которые может использовать разбойник во всём Вольксланде, и овладение ими мне обошлось в пару-тройку недель бессонных ночей.       — Невероятно! Но... почему они здесь, а не у вас на поясе? Ну, раз они лучшие?       Мерсер приложил ладонь к подбородку и подозрительно посмотрел на Кейси.       — Я скажу, если ты пообещаешь не считать меня возгордившейся скотиной.       — Э... Обещаю, конечно же! Я же не...       — С ними скучно.       — Что? — удивился Кейси.       — Ну, с ними слишком легко побеждать. Я не помню, чтобы проиграл хоть одну дуэль, на которую я брал эти кинжалы. Да, я знаю как это самовлюблённо звучит, но тут дело не во мне, а в этих "Ножницах".       Когда Мерсер ответил, то продолжил рыскать по ящикам. И наконец, нашёл. Очередной ящик открылся с хрустом металла: он был до краёв набит короткими мечами. Оружейник сунул в ящик руку и стал их перебирать, пока наконец не вытащил медный гладиус.       — Вот. Повторюсь, первый и последний раз. Только ради Мэй. И как только найдёшь первую же замену, то вернёшь мне, понял? — строго проговорил Мерсер и протянул меч новичку.       — Ох... Я... Спасибо, Мерсер, но... тебе не жалко?       — Жалко, но у меня этих «Бронзовиков» как грязи. У тебя три секунды взять, пока я не передумал.       Кейси схватил этот гладиус и протёр ладонью от пыли. Сразу после этого, тот увидел в лезвии своё отражение.       — Но я думал, что железный меч лучше медного, — размышлял новичок, приложив к новому клинку старый, пусть и со сколами.       — Я не знаю, по какой логике это так работает, но материал оружия не имеет никакого значения. Силу оружия определяет его редкость. Да, чем оно реже, тем сильнее бьёт. Тупость, скажи? — ответил Мерсер, выхватив из рук ученика старый меч. — А вот это — бесполезный мусор.       Разбойник взялся одной рукой за эфес, а второй за лезвие, и надломил мечик как хрупкий карандаш!       — Что касается «Бронзовика» — он не особо редкий, и вообще довольно слабый. Но для воина десятого уровня чисто физически невозможно заполучить пушку круче.       — Это... очень щедро с вашей стороны, Мерсер!       — Первый и последний раз.       После этого, Мерсер хлопнул себя по коленкам и сказал:       — Ну-с, кажется, мы готовы. Собирайся.       — Собираться?       — Мы едем в Эншен.

***

      «Едем» — очень условное описание предстоящего пути. Мерсер с Кейси сначала действительно поймали попутку — ямщика с телегой — и проехали так через половину королевства. Но когда кучер сказал нашим автостоперам, что ему с ними не по пути, пришлось продолжать идти пешком. Кейси на своём горбу нёс тяжеленный походный рюкзак, по размерам в высоту с половину такого Кейси, а в ширину — с двух таких Кейси. Мерсер же шёл налегке, вприпрыжку и посвистывая. От свиста своего наставника воину хотелось выхватить пистоль из кобуры Мерсера и застрелиться, но под весом огромной ноши сделать это не предоставлялось возможным.       Остановиться наши герои решили прямо перед Эншеном, поскольку уже стемнело. С утёса открывался прекрасный вид на каньон, а под свечением заходившего солнца он и вовсе казался чудом природы. Мерсер смотрел на этот пейзаж и вдыхал полной грудью свежий загородный воздух. Вдруг, за спиной, из-за деревьев, послышался шорох. Кейси вернулся к крохотному наспех собранному костру с двумя тушками кроликов. Конечно же, недовольный.       — Почему если ты стрелять умеешь, — ворчал Кейси, — охочусь я?       Новичок сбросил тушки на землю и принялся их готовить.       — Ну, ты же у нас повар. Значит ты и должен позаботиться о еде, — с простодушием отвечал Мерсер. — К тому же, если бы я отстреливал местную дичь, то, боюсь, их туши бы распидорасило по округе и осталось бы только их ошмётки с земли слизывать.       Тут же разбойник присел у костра напротив Кейси и принялся рыться в рюкзаке воина. Оттуда он вытащил стеклянный графин с прозрачной жидкостью и, вытащив пробку зубами, принялся хлебать.       Кейси был неописуемо ошарашен.       — То есть всё это время я тащил алкоголь? Мы могли взять продуктов, и тогда мне бы не пришлось гоняться за зайцами!       — Тихо, не урчи, — Мерсер ответил так быстро, словно это заученная отрепетированная фраза. — Неужели ты думал, что я попрусь к чёрту на рога ради помощи едва знакомому, едва согильдийцу, не припася с собой хоть что-то увеселительное?       От горькости напитка Мерсер скривил лицо, а Кейси продолжал возмущаться.       — Тебе же ещё предстоит сразиться с тем бандитом. А вдруг у тебя похмелье утром будет?       — Мне? — засмеялся Мерсер — Ты, кажется, неправильно меня понял. Ведро, ТЫ будешь сражаться с ним.       — Я? Т-ты думаешь, что получив от тебя кучу оплеух днём, я уже готов дать ему бой?       — Не-а. Ты не победишь его. Знаешь, Кай мне однажды сказал одну фразу — сам бы я такое не придумал — «Мир полон Голиафов, мой юный Давид». Ты не проживёшь и дня в качестве приключенца, если будешь бросать всем этим Голиафам вызов одновременно. Тебе, опять же, не надо того урода побеждать. Тебе надо выжить. Я тут только для того, чтобы посмотреть, что ты усвоил. Я и пальцем не трону твоего ганкера, если не увижу, что ты сделал всё, чтобы спастись.       — Звучит как полнейшее безумие. И что, по твоему, у меня получится?       Стоит отметить, что Мерсеру стало намного спокойнее, когда за время совместного путешествия Кейси наконец перешёл на «ты».       — Если ты будешь тупить, как дома — без шансов. Но если включишь голову, то все шансы. Я же говорил, без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Вот ты же хочешь стать героем, а это само по себе подразумевает набивание шишек через горький опыт. Как ты вообще, кстати, решился на такой путь?       — Ну, у меня не сжигали родную хату враги и не убивали мою собаку, чтобы становиться на путь мести, если ты об этом, — издалека начал Кейси. — Я просто видел, как мимо Гравилли проезжают пафосные приключенцы в красивой броне. Хотелось стать таким же, и всё. Я много слышал про таких, как вы, и этого мне достаточно. Честь, слава, богатство... Всё довольно примитивно, извини. Хочу, чтобы меня оценил хоть кто-то, кроме мамы с папой.       Мерсер увидел, как ответ Кейси из твёрдого плавно становился всё более неуверенным.       — Не стыдись своего желания, даже если кажется, что оно родилось на пустом месте, — спешил успокоить наставник. — Чтоб появилась мечта, нужна лишь лёгкая искорка. Ты знаешь, как я стал гладиатором арены? С чего я начал?       — Нет. С чего же?       — Да ты не поверишь. С того, что я когда-то был таким же новоиспечённым тугодумом как ты, который стремился к славе, но споткнулся о прокачку в Эншене. Да, меня тоже там избивали бандиты. Ровно как и тебя. Этот ублюдок, никогда не забуду его рожу. Я пообещал себе в тот день, что когда-нибудь стану достаточно сильным, чтобы закошмарить эту скотину в ответ. И, ну, стал. Того ганкера в моей жизни уже, конечно, нет, но я стал кошмаром для таких ублюдков, как он. И если тебя задирает очередной недоганкер, то ты будешь просто моим инструментом, чтобы поставить его на место.       — А зачем они вообще это делают? Убивают новичков. Они не могут дать отпор, к тому же они бедные — поживиться нечем.       — Смотри, Ведро, когда твоя мать родила тебя, человек, который принимал роды, был в состоянии удержать твоё младенческое тельце. А вот у таких людей акушер был пьяным в стельку, и их роняли головой о пол. Они выросли обиженными идиотами, которые всем хотят доказать что-то, о чём их даже не спрашивали.       Это многое проясняло для Кейси. Такая суть вещей должна была разочаровать в новичке видение героев, как святых блюстителей справедливости, но на самом деле это только разожгло порыв к защите слабых в сердце юного воина.       — Я правильно понял, что ты мне помогаешь только чтоб посмотреть, как малоопытный воин даёт отпор сильному бандиту? Чтобы тем самым унизить этого убийцу? Я просто думал, что это Мэй тебя попросила.       — Мэй и попросила, — кивнул Мерсер.       — Да? Сказать честно, это я должен был тебя просить, но я с самого начала сомневался, что ты решишься мне помочь.       — И правильно делал.       — А что такого сказала тебе Мэй, что ты принял мою просьбу?       Мерсер тяжело вздохнул, взял сухую ветку с земли и начал рисовать на песке закорючки, параллельно отвечая:       — Неважно, что она сказала. Важно, что это была именно Мэй. Понимаешь, она ведь единственный человек, не считая Кая, который правда считает такого нелюдимого мудака как я другом. Я люблю её, и перечить в тысячный раз было бы слишком даже для меня.       — Да, — вздохнул Кейси. — Она хорошая... Стоп, любишь?       Разбойник ухмыльнулся.       — Ты не понял. Люблю как Кая. Так-то у меня уже есть девушка, которая мне нравится.       — Да?? И кто же она?       — Да ты её не знаешь, — отмахнулся Мерсер. — Её только Кай видел.       — А если я у него спрошу?       — Тогда я тебе назначу ещё одну тренировку, на которой буду бить уже не вполсилы.       Кейси утёрся этим ответом под насмешку своего наставника.       Под такие разговоры у костра трудно не обратить внимание на красоту природы вокруг. Несмотря на то, что это очень далёкая от цивилизации местность, здесь, у огня, очень уютно. Порой для полного наслаждения здешней атмосферой кажется что не хватает лишь банджо, чтобы дёргать на ней случайную струну раз в полминуты. Было так спокойно, что Кейси даже решил, после кролика, заварить чай. Он поставил на металлическую сетку над костром две чугунные кружечки и добавил туда чайных листьев.       Всего через пару минут, чай был готов, и Кейси, кивнув Мерсеру, потянулся за своей кружкой.       — И всё же, — задумался Кейси, — Мэй не просто добрая. Она, наверное, единственная среди всех вас не видит во мне потешного недотёпу.       — Не смеши. Конечно же, в её глазах ты такое же ничтожество.       Это прозвучало очень грубо, но Мерсер продолжил свою мысль:       — Мэй не видит в тебе героя. Она видит в тебе потенциал таковым стать. Эта девушка вообще себе на уме, но её склад мышления... не раз заставлял меня задуматься. Понимаешь, мы с Каем, когда основывали «Пьяных гоблинов», хотели набрать в гильдию только лучших. Остальных — отсеивать. И следуя такому принципу мы смогли найти только одного человека, который у нас смог "осесть" — Мэй. Но у неё был другой подход к поиску согильдийцев. Она считала, что пускай обучать новичков с нуля сложнее, чем сразу найти готового закалённого бойца, так можно воспитать намного более верных и сплочённых боевых товарищей. Я был категорически против, и пытался что-то доказать Каю, но, знаешь что? С её подходом в гильдию пришло семь новых участников, включая тебя. Теперь, я даже не знаю. Может быть, она и права, но учить и тренировать кого-то — слишком изнуряюще.       — Интересно, от чего же ты так устал? — подозрительно спросил Кейси. — От того, что избивал меня целыми днями и заставил меня в одиночку тащить тяжеленный рюкзак?       — Ты не поймёшь, пока сам не попробуешь кого-то чему-нибудь научить.       Когда Мерсер испил чая из кружки, Кейси сказал одну внезапную вещь.       — Знаешь, Мерсер, ты выглядишь очень натурально в образе козла, но то, как ты говоришь о Мэй... с такой... ну, теплотой... Мне кажется, что у тебя где-то там глубоко внутри есть добрая, приятная частичка.       От таких слов разбойник чуть не подавился чаем и с шоком в глазах посмотрел на новичка.       — Э-э-э... Ну...       Конечно, в ответ на такое Мерсеру даже слов подобрать сложно.       — Блин, ну... спасибо на добром слове.       Немного погодя он почесал затылок и сказал:       — Ты меня так... растрогал, наверное, что я даже жалею, что подмешал тебе в чай снотворное.       Внезапно, Кейси замер как вкопанный.       — Ты... ЧТО сделал?!       Испуганный новичок посмотрел в кружку и выпрыснул всё содержимое в траву.       — Когда ты усп...       Не успев договорить, Кейси упал на траву и захрапел. Почти мгновенно. Да, Мерсер всё же разбойник, а эти ребята в ядах разбираются.       Увидев произошедшее, Мерсер не смог сдержать лютый ржач и сквозь слёзы от смеха проговорил:       — Сорян! Я просто думал, что ты будешь весь разговор ныть, а-ха-ха-хах! Кто ж знал!       Но Кейси его уже не слышал.

***

      В том месте, где Кейси впервые повстречался с ганкером в Эншене, уже не было никаких останков, нужных для квеста. По карте они остались только в одном месте — в южной угольной шахте.       Пустынное солнце сегодня было не особо жарким и слепящим, как того ожидалось. Мерсер с Кейси стояли у скалы и осматривали вход в шахту — проём под дощатыми опорами, под которым проходили рельсы. Эти рельсы начинались снаружи в трёх местах, и соединялись в одну ветку только у самого входа. Один из путей пустовал, а на двух других были вагонетки — одна пустая, другая набита шахтёрским динамитом. В пустую Мерсер посадил Кейси и сказал тому:       — Ну, ни пуха.       — Ты не пойдёшь? — удивился Кейси.       — Не, я тут подожду. Я же сказал — всё в твоих руках. Если там окажется этот ганкер, то я жду, что ты визжа как девчонка выбежишь из этой шахты живым. А если не выбежишь — ну, не судьба. Тогда я отнесу твоё покалеченное тело обратно.       — Это пугает... Но я постараюсь, учитель!       — Да-да.       Мерсер отошёл взад вагонетки и со всей силы пнул её ногой, что та аж чуть не подпрыгнув укатилась вглубь шахты вместе с Кейси на борту. Не было никакой гарантии, что убийца Эншена окажется в той шахте, но поскольку она была единственным местом, где сейчас могли найтись кости рептилий, то скорее всего этот ублюдок должен вести охоту там.       Чтобы хоть чем-то занять руки в ожидании, Мерсер сел на рельсы и достал из кобуры пистоль. Намасленной тряпкой он собирался протереть своё оружие, так как в таком долгом походе оно могло забиться грязью.       Но ждать хоть чего-то долго не пришлось. Над Мерсером нависла тень — перед ним встал высокий мужчина с чёрными лохматыми волосами, кривой улыбкой и жутким шрамом.       — Слышь, коллега по цеху, — обратился мужчина к Мерсеру. — Я видел тебя с одним конченным нубом. Не знаешь, куда он пошёл?       — Знаю. В шахту пошёл, — не поднимая головы холодно отвечал Мерсер.       — О, спасибо! Разбойник должен помогать разбойнику, верно? Я тут давно охочусь, но таких как этот ведроголовый ещё не видал! Дебил дебилом, я его столько раз уже побил, а он продолжает сюда ходить! Ха-ха-хах!       — Сдался он тебе. За ганки почти не дают очков арены.       — Зато безопасно. Эти беспомощные слабаки никогда не дадут отпор. Я — Зейн! А ты..?       — Мерсер.       Он поднял голову и взглянул на Зейна. Тот протянул Мерсеру руку для рукопожатия и наш "герой" неосознанно принял жест. Но когда взгляды Мерсера и Зейна пересеклись, в голове у первого что-то щёлкнуло.       — Зейн? Мы раньше нигде не встречались? — подозрительно спросил Мерсер.       — Не, не думаю.       — Ну ладно...       После рукопожатия Зейн пошёл за охотой на Кейси вглубь шахты, а Мерсер сидел и рылся в своих чертогах разума, чтобы понять, что не так с этим Зейном.       Мерсер вспоминал правую руку этого человека — она была с засученным рукавом, пусть и в перчатке, и на запястье не было татуировки, изображающей корабельный штурвал, у которого вместо спиц стволы мушкетов — символ банды Озмана. Значит, Зейн не из них. Но откуда тогда это дежавю?              Кейси осветил пещеру фонарём и наконец нашёл торчащие из земли кости. Но позади раздалось шуршание и шаги. Всё как в прошлый раз. Кажется, его нашли.       Но сейчас нужно действовать.              Урок первый: не сопротивляются только мёртвые и тупые.              — Вот ты где! — облизнулся Зейн и обнажил своё оружие: кинжал в одной руке и дубинка в другой.       — Опять ты! — вскрикнул Кейси и сразу же получил дубинкой по ведру.       Следующим ударом Зейн должен был сокрушить неудачливого авантюриста. Всё произошло слишком быстро. Среагировать в такой ситуации было бы очень сложно.              Урок второй: замешкался — сдох.       Кейси поймал паралич. Не пошевелить даже пальцем! Но теперь было ясно, что делать — «Железная Воля»!       Воин яростно вскрикнул и сбросил с себя оковы обездвиживающего эффекта. От такого поворота Зейн успел даже чуть испугаться, но вторую атаку кинжалом уже было не остановить.       Урок третий: спутай врагу карты.       Рефлекторно Кейси дёрнул своим коленом и попал Зейну прямо в пах, из-за чего тот скривился и не смог нанести роковой удар кинжалом! Поразительно, но... уроки Мерсера, кажется, помогают?!       Урок четвёртый: поражение чуть ли не ценнее победы.       Это не значило, что сейчас нужно упасть лапками кверху и ждать своей участи. Это значило, что не нужно пытаться убить того, кто намного сильнее. «— Мир полон Голиафов», и нет ничего постыдного в том, чтобы сбежать от такого верзилы.              «Да, у тебя есть "Таран" и баш, "Удар щитом" — что то, что это оглушит цель на секунды две-три»       Обычные атаки мечом от Кейси неспособны нанести Зейну много очков урона. Но секунды оглушения от удара щитом — совсем другой разговор. Будь у тебя хоть десять миллионов хит-поинтов, стоять в оглушении ты будешь столько же, сколько и первоуровневый приключенец!       Кейси вдарил ошарашенного Зейна щитом, и пока тот оправлялся от звона в ушах, новичок уже сделал ноги. Нужно было бежать прочь из этой проклятой шахты! Но в панике, воин уже забыл путь, которым пришёл, а рельсы как назло раздваиваются на перекрёстке пещерных коридоров! Но выбор сделать нужно, и Кейси доверившись интуиции свернул налево.       И добежав до тупика, Кейси понял, что интуиция его подвела. Рельсы привели новичка в ущелье, в котором пусть и было пространство для манёвра, но это всё ещё не выход к Мерсеру!       А Зейн уже подбирался сзади с криками:       — Мелкий засранец! Не уйдёшь!       Это конец. Зейн загнал Кейси в тупик, деться некуда. У «Железной воли» долгая перезарядка, а без неё прерывать следующие атаки убийцы не получится. Мерсер упоминал, что у разбойников есть умение «Побег», аналогичное «Железной Воле», а потому если Кейси попытается снова оглушить Зейна щитом, тот уже будет готов и сбросит с себя этот эффект.       Кейси зажмурил глаза и приготовился к худшему, когда Зейн загородил проход, встав прямо на шпалу.       — Хм?       Вдруг по пещере эхом пронёсся ритмичный стук.       ...       ...       ...       Зейну понадобилась лишняя секунда, чтобы понять, что это было.       Бах!       В спину убийцы врезалась наполненная динамитом вагонетка, что оттолкнула его и с ужасающим грохотом взорвалась! Кейси тоже пошатнулся и рухнул, но отделался короткой контузией.       В проходе, откуда отлетел Зейн, уже стоял он.       — Мерсер! — радостно держась за ведро на башке воскликнул Кейси.       Мерсер зловеще смеялся.       — Мир тесен, Зейн... Мир тесен... Ты так и не вспомнил меня?       Зейн поднялся на ноги и бросил презрительный разъярённый взгляд на ворвавшегося парня.       — Ты! Кто ты такой, чтоб я тебя вспомнил?!       — А я тебя помню-ю-ю, — ехидно протягивал Мерсер. — Солнечный день. У меня двенадцатый уровень. Я бегаю по Эншену и делаю квестик на косточки рептилий. И тут появился ты, и превратил простой квест в мой личный ад. Я даже сначала не поверил, что такое возможно. Подумать только, ты, ублюдок, до сих пор промышляешь тем же самым! Вот умора!       Мерсер уничижительно насмехался над Зейном.       — Эй, Ведро, — обратился Мерсер к новичку. — Катись отсюда, сдавай свой квест. У меня есть о чём перетереть с этим мужиком.       Кейси быстро кивнул и усвистал отсюда, скрывшись за спиной Мерсера в темноте. Зейн был в ярости.       — Ты что о себе возомнил, сосунок? — ворчал убийца.       В ответ Мерсер лишь размял костяшки своих кулачков.       — Доставай оружие, подонок! Ты же понимаешь, что теперь я тебя не отпущу, Мерсер?!       — Чтобы покалечить того, кто только нубов и ганкал, мне даже оружие не понадобится.       Опять эта манера Мерсера — унижающая соперника фора. Но в этот раз Мерсер не взял даже неподходящее оружие — он собирался одолеть Зейна... без оружия вовсе!       

***

      В полдень Кейси возвращался в одиночестве по тропе, ведущей из постоялого двора торговцев, где он минутами ранее и сдал наконец злосчастное задание. На перекрёстке новичок встретился с Мерсером и был мягко говоря шокирован увиденным.       Мерсер сидел на лежачем на животе на земле Зейне, не давая тому пошевелиться. Когда согильдиец увидел новичка, то приветственно махнул рукой.       — Мерсер? Что... что происходит? — спросил Кейси.       В ответ Мерсер схватил Зейна за волосы и поднял его голову, чтобы тот смотрел прямо на Кейси. Убийца был ещё жив, но весь в крови и ссадинах.       — Давай, Зейн. Как репетировали, — саркастично прошептал Мерсер.       — Ижвините меня, Ведгхоголовый, — бубнил стонущий от боли бандит. — Я бовше никохда не буду охочичша на таких ништожных шлабаков, как ты...       В конце Мерсер резко стукнул головой Зейна о землю.       — Шшто?! Я же вшо дошловно шказал! — возмущался Зейн.       — Нет, не всё. Последнее забыл.       Зейну очень не хотелось это проговаривать, но Мерсер бы его не отпустил.       — Мершер — лучший боецш во вшом Волькшланде! Пожалушта, отпушти меня!!       После уже этих слов, Мерсер наконец отпустил волосы Зейна, и тот отключился. Уже тогда разбойник встал с тела убийцы и подозвав Кейси кивком собирался в обратный путь в Сан-Хэйвен.       

***

      В момент, когда в Эншене увидели грустно проходящего, избитого до полусмерти легендарного убийцу новичков, в народ просачивалась весть. Наконец, в Эншене появился человек, решивший свершить акт величайшего правосудия и наконец восстановить справедливость, наказав подлого разбойника. Но кто это был — неизвестно. Герой остался инкогнито.       Этот самый "инкогнито" сейчас громко храпел в штабе «Пьяных гоблинов», да так, что стены ходили ходуном. Но его сон прервала Мэй, стукнув тому по голове тупой стороной посоха.       — Мерсер! — заворчала девушка.       Тот очнулся и резко схватился за ушиб на голове от посоха.       — Ауч! Мэй?! Что ты..?       — Почему Кейси весь в синяках?       — Что?! Что за бред, Мэй?       — Я спрашиваю тебя, почему Кейси весь в синяках?! Последний раз с ним был ты!       — Так сама у него и спроси! Я-то тут причём?! — возмущался Мерсер.       — А пойду и спрошу! И если мне не понравится то, что я услышу, то тебе не поздоровится!       Мэй пригрозила кулаком и пошла на кухню к ведроголовому. Мерсер же принял положение сидя и выглянул за спинку дивана, чтобы наблюдать за всем. Мэй распахнула дверь и увидела Кейси в поварском колпаке. Щёки бедного новичка были опухшими и синими от множественных ударов, полученных во время тренировок с Мерсером. И когда Мэй задала этот вопрос, то услышала ответ прямо из уст Кейси:       — Мерсер помог мне в Эншене. Мы с ним проучили того мерзавца! Это было круто, жаль ты этого не видела!       Кейси был так возбуждён, что даже оторвался от печи, за которой следил в момент готовки еды.       — Мерсер... помог тебе? — удивилась Мэй.       — Да! Я наверное никогда себя не чувствовал таким уверенным в себе, как после Эншена!       Шокированная Мэй оглянулась и увидела Мерсера за спинкой дивана. Разбойник иронично пожал плечами и загадочно ухмыльнулся.