Убить охотника двумя зайцами

      Со дня приключения в каньоне прошло двое суток, но и без того ленивый Мерсер от далёкого путешествия в Эншен спал как убитый часами напролёт. То есть он не то что сбил себе режим и бодрствовал ночью, нет, он просто спал целые сутки. Каким бы жалким и мелочным ни был этот человек, но он безработный, и это одна из немногих радостей, которые он мог бессовестно себе позволить. Или не мог?       — Дура! У тебя чисто математически не выйдет больше урона от «Стрелы Тьмы», чем от атак призванного беса! — кричал Уилсон прямо над ухом.       — Ты, кретина кусок, можешь хотя бы на секундочку предположить, что мне быть ведьмой просто интереснее, чем владыкой?! — орала Грета в ответ.       Да, уснуть под такое было проблематично, но Мерсеру как-то это удавалось ранее. Но чаша терпения переполнена, и разбойник наконец открыл заспанные глаза. На противоположном диване молча сидел Стромк, оперевшись на колени и наблюдая за ссорившимися в очередной раз согильдийцами, Гретой и Уилсоном. Мерсер отвернулся от Стромка и поднял взгляд за спинку дивана, чтобы посмотреть на эту громкую парочку. После, в сторону Стромка попытался спросить:       — И долго они так?       — Минут пять уже. Я бы столько проспать не смог, как ты. Под такой гул немудрено.       Сложно сказать, что раздражало сильнее: противный визг Греты или то, как Уилсон строит из себя всезнайку. В какой-то момент Мерсер не выдержал и прямо лёжа на диване выкрикнул, прервав обоих:       — ДА ПОТРАХАЙТЕСЬ ВЫ УЖЕ!       С этой жалобой Мерсера спор на мгновение прекратился. Уилсон в шоке кинул взгляд на лежащего разбойника, а Грета злобно нахмурилась.       — Короче, пошёл ты в жопу, Уилсон, и ты, Мерсер, с ним в обнимку. Я ухожу! — гордо проворчала Грета и захлопнула за собой входную дверь.       — Какая она невыносимая... — шептал Уилсон и переключился на Мерсера, — А ты чего лезешь?       — Да потому что, вашу ж мать, второй день не могу выспаться! То Мэй, то снова вы!       Стромк вклинился в разговор.       — В словах Мерсера есть зерно здравомыслия, Уилсон. Вы правда слишком уж часто ссоритесь.       Повисла недолгая тишина и орк с хрипом поднялся с дивана.       — Пойду провожу Грету. В отличие от вас двоих, со мной она пока ещё не ссорилась.       — Я бы не лез к ней сейчас, Стромк, — сказал Мерсер. — Знаешь, злые женщины... они непредсказуемы.       Стромк Мерсера не послушал и ушёл за Гретой. Не зная контекста, трудно было предположить, что с орком ведьме поладить было проще, чем с эльфом-алхимиком.       Уилсон смотрел на парадный вход с молчаливым гневом и сжатыми дрожащими кулаками. Он чувствовал себя пороховой бочкой, которой не дают взорваться. Весь красный от злости, Уилсон повернулся к Мерсеру. Тот хоть и лежал дальше с закрытыми глазами, взгляд на себе почувствовал.       — Нравишься ты ей, Уилсон.       — Что?! Да ты издеваешься?       — Да. Но то, что я издеваюсь, не опровергает мою мысль. Сам подумай. Если девушка со всеми ведёт себя как глухонемая тихоня, а с тобой превращается в разъярённую тигрицу, то-о-о...       — Бред. Ты рассуждаешь стереотипами, как пещерный человек. Не бывает такого, чтобы кого-то, особенно Грету, можно было понять лишь по повадкам, — рычал алхимик.       Мерсер медленно поднялся с дивана и подошёл к доктору, водрузив тому руку на плечо.       — Спорим? — спросил Мерсер.       — Что? О чём? На что?       — Что сегодня вечером вы с ней начнёте встречаться.       — Пф-ф-ф... И что ты готов поставить?       — Ну, не знаю. Легендарный арбалет из последнего актуального рейда хочешь?       — Хочу ли я? Конечно! — обрадовался Уилсон. — Готовь арбалет. Я с этой стервой даже не заговорю в ближайшее время.       — Но если выиграю я, с тебя тысяча золотых, — ответил разбойник.       — Да хоть десять тысяч! Ты просто бредишь, Мерсер.       — Я тебя за язык не тянул.       Мерсер похлопал Уилсона по плечу и ушёл в сторону входной двери. Но прямо на коврике под дверью он остановился и обратился через плечо.       — Приходи в восемь в «Домик Скряги». Там всё и закончим.       — Восемь, «Домик Скряги», — зафиксировал Уилсон. — И не забудь мой арбалет!       Ответа затем не последовало. Лишь молча кивнув, Мерсер ушёл из дома, оставив доктора в одиночестве. Но одного Уилсон понять не мог: куда разбойник-то собрался? Если он хотел найти более тихое место для сна, то пусть и дальше бы оставался в штабе. Греты всё равно уже здесь нет, и не появится.

***

      Комната, которую снимала Грета, была тесной, но уютной. Пусть ведьмочка и была слегка загадочной, как подобает чернокнижнику, наедине с собой и с кем-либо кроме Уилсона она всё ещё оставалась милой простодушной девочкой. Потому, в её каморке было всё очень опрятно, чисто и аккуратно сложено. В отличие от демонической обители Кая, комната Греты была очень светлой: достаточно светлой из-за солнечных лучей, пробивающихся из окна прямо на письменный столик, за которым она сейчас и сидела. Грета переписывала от руки строфы заклинаний из гримуара, ранее полученного ей от Кая. То есть, по сути, она делала домашнюю работу, которую сама себе и назначила.       В дверь постучали двумя робкими стуками. Это был сын хозяина дома, Ленни — мальчик восьми лет. Дверь отворилась и скромный парнишка, не заходя в комнату, чтобы не нарушать личные границы закрытой в себе девушки, обратился к ней.       — Грета? К вам дядя пришёл.       Она оторвалась от пера и повернулась к Ленни.       — Дядя? Как он выглядел?       — Ну, высокий такой, с бородой. С хвостом на голове.       — Кобура на поясе была? — уточнила Грета.       — Да!              — Будь добр, Ленни, передай, что я гостей не принимаю.       Ведьма встала со стула и прямо перед лицом мальчика плавно и спокойно закрыла дверь. Не хватало ей сейчас этого идиота, итак вся на нервах. Грета отвернулась от двери и... чуть не умерла с перепугу.       — Здаров.       Окно в комнате оказалось распахнуто, а на самом подоконнике сидел тот самый "дядя".       — У тебя пять секунд, Мерсер, чтобы выпрыгнуть из окна и удалиться отсюда к чёртовой матери, прежде чем я тебя испепелю, — от испуга ведьмочка перешла к угрозам.       Мерсера это никак не смутило, хотя хватило бы лёгкого толчка, чтобы тот вывалился из окна. Он лишь улыбался. Очевидно, что у мерзавца был какой-то план, но в чём он заключался и какова цель Грета понять не могла.       — Я знаю, что ты зла на нашего нудного друга, Греточка.       Сразу же после этих слов, ведьма раскрыла свою ладонь, вспыхнувшую фиолетовым огнём. У неё кончалось терпение, и вот-вот она выпустит какое-то заклинание в Мерсера.       — Я не хочу ничего сейчас слушать про Уилсона, — сказала она нетерпеливо.       — Слушать не надо. Просто я же вижу, как ты на него смотришь. Такая ненависть! Я прекрасно тебя понимаю, и у меня всего один вопрос: хочешь, я, ну... поколочу его?       — Поколотишь?       Грета скривила раздражённую улыбку, но решила подарить разбойнику ещё несколько секунд.       — Хочу, конечно, но зачем тебе это? Что ты задумал?       Мерсер пораженчески поднял руки, чтобы показать фальшивую искренность своих намерений.       — Если у него будет недоставать зубов, то он не сможет с тобой спорить. А я смогу наконец выспаться.       Это звучало так наигранно и неправдоподобно, что ведьма даже не могла решить, с чего бы начать, но всё же сказала:       — Ты свихнулся? Ладно, если я на секунду представлю, что ты и правда хочешь его, э-э-э, покалечить...       Грета перестала готовить заклинание и выдохнула, но не уняла нервозность.       — Как отреагирует Кай? Ему не понравится, что ты избиваешь согильдийцев.       — Поверь мне, Уилсона никто не любит. А Кай первее тебя меня поблагодарит за то, что я его покалечу, — ответил Мерсер.       — Нет, Мерсер, это бред. Прямо сейчас я хочу, чтобы поколотили тебя. И я сделаю это сама, если ты не уберёшься к чёртовой матери прямо сейчас.       Похоже, к "дипломатическому" решению дилеммы Уилсона Грета сейчас готова не была. Мерсер это понял и всё также держа руки над головой медленно сполз с окна и направился к выходу из комнаты.       — Ладно-ладно, ухожу.       Грета провожала недовольным взглядом вторженца. Она походила на лису, готовую к хищному прыжку, если сейчас этот пройдоха что-то выкинет. Но одно она не учла...       — О, что читаешь? — бегло спросил Мерсер, проходя мимо письменного стола.       ...разбойник априори быстрее чернокнижника.       Мерсер с мерзкой улыбкой во все зубы схватил гримуар Греты и пулей выбежал из комнаты. Сразу же на том месте, с которого он только что соскочил, образовалась сажа — от магической ударной вспышки из руки Греты. Но она не попала — Мерсера уже и след простыл. Кража со взломом была совершена практически идеально, но вот... зачем? Сейчас ведьмочка об этом не думала.       Это была последняя капля. Грета взорвалась от ярости и выбежала на улицу, в надежде угнаться за воришкой, но попытка была тщетной — даже если бы гипотетически Грета была такой же скоростной, как Мерсер, то всё равно на улице разбойник смог бы раствориться в толпе. Преследовать не было смысла, и Грете, чтобы не сгореть заживо от злости, пришлось выругаться всеми известными матерными словами на всю улицу. В тот момент она не могла сообразить, что Мерсеру нужен был не сам гримуар, а как раз ярость Греты.

***

      — Так, бери этот арбалет, — торопясь бормотал Мерсер, — и стреляй.       — В кого? — удивился Тристан. — И зачем? Что происходит? И вообще, откуда у тебя арбалет Уилсона?!       В переулке неподалёку от бара не было ни души — идеальное место для совершения грандиозного (или максимально идиотского) плана. Тристан, ранее убеждённый Мерсером прийти в этот переулок ровно в это время суток, стоял с маленьким арбалетом алхимика в руках и пытался сложить хоть какую-то цельную картину в голове.       — В меня, чёрт побери! — ответил Мерсер.       — Э-э-э..?       Разбойник не мог удержаться на одном месте, словно его ужалила в зад злая пчела. Он так торопился, что Тристану было неловко продолжать спрашивать.       — Н-не пойми меня неправильно, я в тебя всегда рад выстрелить... Но, правда, зачем?!       — Это спор, не тупи.       Мерсер прижался спиной к стене и раскинул руки, как распятый.       — Стреляй! Ты лучший стрелок, которого я знаю, поэтому стреляй, чёрт возьми, так быстро, как сможешь! В глаза, в голову, в пах, неважно. Расстреляй меня так, будто хочешь убить! Я заплачу тебе две тысячи золотых, если выиграю спор!       — А подвоха не будет? Ты не ищешь повода избить меня, допустим за то, что я сейчас и правда обстреляю тебя?       — СТРЕЛЯЙ, ТВОЮ МАТЬ!       Пожав плечами, Тристан зарядил арбалет дротиками с ядом, тоже украденными Мерсером у Уилсона, и начал бегло обстреливать Мерсера. Полнейшее безумие, но две тысячи есть две тысячи. Всего было двадцать дротиков, которые резвый стрелок растратил за двадцать секунд — так быстро как Тристан перезаряжать арбалет не мог никто. Мерсер оказался прибитым к стене этими снарядами, а из ранений начинала вытекать кровь, но разбойник даже не дёрнулся от боли — он маниакально и устрашающе улыбался.       — Отлично! — выхаркнув кровь воскликнул Мерсер. — Теперь брось арбалет и убегай!       — Что?!       Тристан до последнего момента пытался всё же сообразить, что к чему, но бросил эти попытки после очередного приказа разбойника. Послав всё к чёрту, охотник бросил арбалет, как ему и велено, и быстрым шагом направился прочь из переулка. Но тут он столкнулся с прохожим.       Это был явно чем-то недовольный Уилсон. После столкновения алхимик поправил очки и непонимающе посмотрел на Тристана.       — Тристан? Что ты здесь делаешь? — спросил он.       В этот самый момент, с другого конца переулка, нарисовалась Грета. Перед ней открылась такая картина — на другом конце улицы Уилсон, ударившийся лбом о грудь Тристана, а в самом переулке распятый дротиками Мерсер, улыбающийся, как ненормальный. И, наверное, нет в этом мире слов, которыми можно было описать фантастическое изумление ведьмы от увиденного.

***

      Охотник развёл руками, громко выдохнув.       — Подытожим, — сказал он. — Мерсер сначала украл у Греты её книженцию, а потом — арбалет Уилсона; заставил меня стрелять в него, чтобы создать впечатление, что это Уилсон таким образом наказал его за содеянное с Гретой. Всё так?       — Да? — пробубнил из последних сил сползший по стене дома Мерсер.       У разбойника в этот момент невероятно кружилась голова, а лицо было зелёное от тошноты. Возможно, он не учёл, что вытерпеть дротик с отравой — не то же самое, что вытерпеть арбалетный болт низкоуровневого стрелка.       — Я жду свой легендарный арбалет, — со скрещенными на груди руками, недовольно фыркнул Уилсон, обращаясь к Мерсеру.       — Ты... наверное, самый конченный из всех, кого я знаю, Мерсер, — подбирала слова Грета.              Солнце скоро сядет. Время близится к восьми часам. А Мерсер, из-за своего неудавшегося хитрого плана, которым сам себя и перехитрил, был, как будто бы, дальше от своей цели, чем на начало пари. Помирить Уилсона и Грету было бы проще даже обычным разговором, и пусть это кажется невозможным, всё ещё это более реальный вариант, чем то, что себе напридумывал плут.       Уилсон и Грета шли по плавно темнеющим улочкам Сан-Хэйвена, пытаясь переварить пережитое за сегодня.       — Нет, ты представляешь? И он мне говорит, что я тебе нравлюсь! — возмущался Уилсон.       — Это ни в какие ворота не лезет, — поддерживала Грета. — Я знаю, что только Кай может приструнить этого козла, но он, в то же время, его лучший друг. Убедить его будет сложно.       — Я думаю, что если я, ты и Тристан втроём попросим Кая что-то сделать с ним, то может хоть какой-то диалог он с ним и проведёт.       Грета призадумалась и выдала:       — Да. Особенно учитывая то, что мы с тобой не ладим, но всё равно придерживаемся одного мнения.       И нет, несмотря на то, что в кои-то веки Уилсон с Гретой разговаривали на пониженных тонах, они всё ещё были далеки от примирения. Даже если у Мерсера и был расчёт на то, что если изначальный план не удастся, эти двое найдут себе в нём общего врага, хотя бы на время, то это не помогло. Пусть в эту минуту может показаться иначе.

***

День назад

      Едва очнувшись, Зейн пытался сфокусировать свой взгляд хоть на каком-то объекте в комнате, но тщетно — света не было. Он чувствовал, как его руки связаны за спиной, а сам он сидит на каком-то стуле. Поскольку тот был разбойником, то сообразить, что это похищение, он смог почти сразу. Но только этого ему и не хватало — особенно после недавней унизительной стычки с тем горделивым нахалом в Эншене.       Свеча зажглась. Её держал на блюдце крупный мужчина в чёрной шляпе. Комната была явно каким-то подвалом. Но зачем похитили Зейна? Кому он был нужен? Вопросам недолго оставалось быть безответными.       Второй мужчина в похожей шляпе подошёл к связанному Зейну и поднял его голову за подбородок.       — Очнулся, — сказал Вильгельм своему "коллеге".       — Хорошо, — ответил Спайк.       — Кто... вы... такие? — борясь с головокружением спрашивал Зейн.       — Просто сборщики информации, — ответил Вильгельм и отпустил голову пленника. — Несколько часов назад ты в баре упомянул одно имя, и, учитывая, что слава о твоём поединке с неизвестным героем бежит впереди тебя...       — Мы просто хотим задать тебе несколько вопросов, Зейн, — закончил Спайк.       — Откуда... вы знаете моё имя?       Спайк молча подошёл ближе к стулу и поднёс свечу к лицу Зейна, чтобы осветить его.       — Твоё имя неважно. Важно имя того человека, что победил тебя в каньоне.       — А? Что вы хотите?       — Имя.       Зейн напрягся и выдавил из себя:       — Мерсер...       — Опиши его, — приказал Вильгельм.       — Чёрный хвост... жилетка... кинжал в ботинке, вроде бы... пистоль в кобуре был... но он не использовал их.       Вильгельм кинул взгляд на Спайка. Тот кивнул.       — Я полагаю, — обратился Спайк, — тебя это поражение сильно оскорбило.       — Этот сукин сын... Я убью его... — бормотал Зейн.       — И мы тебе в этом поможем.       Вильгельм достал из внутреннего кармана своей куртки нож и разрезал путы на руках пленника.       — Что? Вы не собираетесь... требовать, там, выкуп? Или что-то ещё?       — Кому ты сдался, Зейн. У тебя никого нет. Нет даже семьи. Но мы можем ей стать.       Вильгельм снял свою шляпу и протянул её сидячему.       — Если ты согласен рассказать нам всё об этом человеке, чтобы найти его и наказать, и свершить нашу общую месть, то принимай шляпу.       На сленге одной банды "принять шляпу" означало вступить в её ряды.       И только в этой банде чем выше у тебя шляпа, тем значимее в ней твой статус.       В банде Озмана.

***

      На Сан-Хэйвен опустилась вечерняя темнота. Улицы уже освещались не солнцем, а фонарными столбами, и Уилсон всё ещё шёл с Гретой, хотя им обоим хотелось бы поскорее дойти до перекрёстка, на котором пути разойдутся. С момента обсуждения Мерсера ничего не произошло — эта пара так и прошлась молча, пытаясь друг друга лишний раз не провоцировать. Итак сил не было, ведь их съел тот самый энергетический вампир, которого они сейчас проклинали всеми возможными словами, хотя бы в мыслях про себя.       И вот он, перекрёсток. Дорогу делил надвое высокий дом: Грете нужно было направо, а Уилсону — налево. Наверное, эти в обычной обстановке друг с другом бы не попрощались, но...       — Пока, — тихо сказал Уилсон.       — Пока, — тихо ответила Грета.       Так, под свет возвысившегося месяца и уличных фонарей, алхимик с ведьмой разошлись по домам. Сейчас Уилсона беспокоило одно: Мерсер спор проиграл, но после такой передозировки ядами алхимика он вряд ли сможет выполнить уговор. Может быть, самому забрать арбалет из оружейной Мерсера? Он ведь сам украл у Уилсона. Нет; без спроса прикасаться к пушкам этого разбойника сравнимо с самым болезненным способом самоубийства. Судя по всему, придётся ждать, когда Мэй выведет всю отраву из организма Мерсера, и уже тогда напомнить тому о долге. Хотелось, конечно, стрясти с него что-нибудь ещё — ведь если так феерично проиграть спор, то по-хорошему Мерсер одним арбалетом отделаться не должен — но спорить с ним бесполезно.       Из раздумий Уилсона вывел... крик.       Буквально минутой ранее, Спайк и Вильгельм перешёптывались, прячась за углом здания.       — Это сестра Кая? — спросил Спайк.       — Нет. Кай — эльф, его сестра не может быть человеком. Но... она из его гильдии. Точно.       — Разве? Не помню её.       — Ты невнимательно читал досье? Неважно. Будь готов.       Двое озманцев переглянулись и были готовы действовать. Вильгельм, криомант, заготовил заклинание ледяной стихии, а Спайк, доктор, достал шприц с зелёной субстанцией.       — Дойдёт до столба — я начинаю, — прошептал Вильгельм.       Грета была погружена в свои мысли и никаким образом не могла подготовиться к засаде. Стоило остановиться рядом у фонарного столба, слегка почуяв что-то неладное, как сразу из-за угла выскочил маг в чёрной шляпе. Он выставил две свои руки, и из них начал стремительно вырываться морозящий поток ветра. Когда он дошёл до не успевшей среагировать Греты, её ноги вмиг сковало толстенным слоем льда, словно залили цементом.       Ведьма завизжала от испуга. Сразу же подоспел Спайк, который в мгновение ока сблизился с Гретой и вонзил иглу шприца ей в горло. Девочка дёрнулась и не смогла выдавить из себя ничего, кроме:       — К-кто... вы такие?!       — Тебе о нас не рассказывали? Неважно. Скоро узнаешь, — отвечал Вильгельм, продолжая поддерживать заклинание сковывания на Грете.       — Две минуты, и она отключится.       — Принял.       Спайк крепко держал Грету со спины, чтобы та лишними телодвижениями не ослабила цепкий лёд на ногах. Эта пара похитителей действовала очень быстро и слаженно — даже несмотря на испуганный крик ведьмы, вряд ли стражники успеют прийти на помощь с такой скоростью. Локтём Спайк перекрывал Грете рот, чтобы та не успела выкрикнуть что-либо ещё. Но одного озманцы не учли.       Показался Уилсон. Выждав нужный момент, он заявил о себе громким:       — Эй.       Спайк повернул голову, а Вильгельм заглянул через плечо Греты. Там стоял хлюпенький эльф-очкарик с крошечным арбалетом в руке. Но пусть он и выглядел безобидным, лицо у Уилсона было крайне серьёзным и суровым.       — Я считаю до трёх, — сказал Уилсон, — и если вы не разбежитесь — пеняйте на себя.       Вильгельм ухмыльнулся и посмотрел на Спайка.       — Держишь?       — Держу, — кивнул Спайк. — Разберись.       Криомант встал перед голубоволосым алхимиком и зловеще улыбнулся.       — Ну же, давай. Считай, — грозно обратился Вильгельм.       Уилсон нервничал. Стекающая по лбу капля пота выдавала в алхимике неуверенность. Этот маг, криомант, будет явно опаснее в дуэли один на один с Уилсоном, так как тот, в отличие от Вильгельма, всё ещё был в специализации хиллера. Но одного у Уилсона не отнять — он, может быть, далеко не так хорош в драке, однако он уж абсолютно точно не дурак.       Даже, можно сказать, гений.       Алхимик нахмурился и быстро вскинул арбалет с последующим выстрелом. Вильгельм ожидал, что дротик полетит прямо в него, и готовился уклоняться, но целился Уилсон в Спайка. И тут произошло неожиданное: в попытке удержать Грету, Спайк дёрнулся, выставив колено Греты прямо под траекторию дротика, и тот попал девушке в колено.       С головы Спайка стекла капелька пота, но сразу после этого они с Вильгельмом переглянулись.       — Ах-ах-ах! — громко засмеялись озманцы. — Ты нам помочь решил?!       Да, Уилсон попал своим снарядом в Грету.       ...       Но есть одно но.       В выпущенном дротике был не яд, — а стимулятор.              Зрачки Греты резко сузились. Сердце внезапно ускорило ритм. Сразу затем, Грета почувствовала, что действие очень сильного хлороформа Спайка сходит на нет. Она не потеряет сознание. Наоборот, она взбодрилась.       Уилсон — не боец. Он — хилер, чей долг не наносить урон, а лечить и усиливать союзников. Это он и сделал.       Бешеный, непропорциональный прилив сил пронёсся по хребту Греты, и та непроизвольно дёрнула мышцами ног так сильно, что сковывающий лёд тут же растрескался. Теперь ведьмочка инстинктивно понимала, что пересилит хват Спайка, и сможет из него вырваться.       Юрко сползя вниз, словно выскочившее из рук мыло, Грета высвободилась и сразу же выпустила из своей руки фиолетовое пламя. Тёмный огонь окатил Спайка, и тот закричал от острой жгучей боли по всему телу.       Грету лучше не злить. Она очень сильна в дуэлях.       Веря своей боевой интуиции, Грета выставила вторую руку, в которую начала переходить пурпурная энергия из тела Спайка — заклинание «Высасывание души», основное умение чернокнижника. Его проблема в том, что в момент использования, сам заклинатель становится беззащитен, пусть и наносит своей основной цели большой урон.       Вильгельм столбом не стоял. В его руке тут же появилась словно из воздуха гигантская сосулька, которую он намеревался метнуть в Грету, но не успел — вторым дротиком Уилсон попал уже в криоманта. Тело Вильгельма онемело, и тому ничего не оставалось, кроме как смотреть как душу его напарника высасывает эта девчушка.       Ещё чуть-чуть, и Спайк бездыханно падает. Остался Вильгельм. Но тот, почувствовав, что секунды сковывающего онемения подошли к концу, тут же исчез. Он — маг, а те умеют мгновенно телепортироваться на небольшое расстояние, достаточное, чтобы скрыться.       Яростная Грета хотела помчаться за ним, но не могла понять, в каком направлении делся Вильгельм. Чернокнижники тоже владеют телепортацией, но другой — медленной, пусть и на намного большее расстояние.       В любом случае, внезапный бой закончился также внезапно. И с окончанием боя, завершился и прилив сил от стимулятора. Ведьма грохнулась наземь.       Уилсон не будь дураком, сразу кинулся к ней. Он уложил её голову себе на колено и быстрым движением отодвинул её чёрные волосы, оголив шею. Покрасневшая точка, след от укола. Алхимик перевёл взгляд на шприц, который выронил Спайк, и чуть приспустив очки с носа, вгляделся в него. Это был не хлороформ. На шприце была пометка с акронимом — «ТГА».       Напрягнув память, Уилсон вспомнил, что означает эта аббревиатура — тропический гремучий альбинос. Значит, в том шприце был яд этой змеи, который используют бандиты-химики. Чаще всего, они его ни с чем не смешивают, ведь химический состав ТГА был во многом схож по эффекту с хлороформом, но сильнее. Алхимик знал, что делать. Левой рукой он не глядя нащупал нужную склянку и достал её из сумки. Откупорив пробку, он поднёс этот сосуд к носу Греты, словно нашатырь, и сказал:       — Вдыхай. Вдыхай, быстро.       Веки Греты становились всё тяжелее, и она едва соображала, но всё же доверилась Уилсону. После пары вдохов носом, Уилсон поставил склянку на землю и осмотрел место укола на шее.       В этот момент, щёки доктора покраснели. Этот яд — змеиный, и поэтому его можно...       Но...       Почему так некомфортно..?       Нет.       Нет времени сомневаться.       Уилсон опустил голову и прикоснулся губами к шее Греты. Доктор начал усиленно высасывать яд, отчего ведьмочка тихо постанывала. Это смущало Уилсона ещё сильнее, но останавливаться нельзя. Закончив, Уилсон сплюнул отраву в сторону и посмотрел полусонной Грете в глаза. Он взялся за её холодную кисть своей тёплой рукой и нащупал большим пальцем вену.       — Смотри на меня. На меня смотри! — крикнул Уилсон.       — Хо...рошо... — простонала Грета.       ...       «У меня есть одна безумная идея, но я должен попробовать. Надо нормализовать сердечный ритм Греты, поэтому я держу палец на её пульсе.       Если вдруг окажется (а вероятность этого, наверное, ноль целых одна десята), что этот ублюдок Мерсер прав...       ...       Мне нужно, чтобы Грета смотрела мне прямо в глаза примерно минуту. Если я и правда... ей... ну... нравлюсь... то её биение сердца синхронизируется с моим.       Это сумасшедшая мысль. Но попробовать... стоит.»       Через минуту Уилсон от шока едва раскрыл рот, а его глаза нервно задрожали. Грета всё это время выдерживала с ним глазной контакт, и...       «Не может быть. Ни за что.       Я не хочу даже думать, что Мерсер может оказаться прав. Нонсенс! Это ненаучно!!!       Так, соберись, Уилсон! Я знаю, как наверняка проверить. Если всё, как и должно быть, то Грета сейчас мигом очнётся и вдарит мне по лицу. Просто нужно...»       Уилсон очень медленно склонился. Потянулся к лицу ведьмочки. Все ещё со слегка раскрытым ртом. После, соприкоснулся с её губами.       Это же Грета. Она должна вмиг очухаться и дать Уилсону пощёчину. Но она не сопротивлялась.

***

      — Пау! — Мерсер сделал выстрел из пальца воображаемым пистолетом, после чего задул несуществующий ствольный дым, представляя себя огнестрельным Купидоном.       Всю эту сцену он наблюдал с крыши соседнего дома, украдкой выглядывая из-за кирпичного дымохода. В ночи его всё равно здесь не видно, и, даже неважно, что никто ему не поверит. Гордость взяла своё — разбойник в очередной раз выиграл пари! Пусть уже и постфактум.       Повернув голову, Мерсер посмотрел на лежачее на черепице крыши тело бессознательного Вильгельма.       Конечно же, разница уровней Мерсера и Уилсона слишком большая, чтобы дротики из арбалета алхимика, даже если из него стрелял Тристан, могли серьёзно навредить разбойнику. Пусть они и были наполнены химикатами, такие ранения на Мерсере заживали, как на собаке. Едва почувствовав себя лучше, Мерсер стремительно стал носиться по Сан-Хэйвену в поисках этой парочки, но нашёл их слишком поздно. Но, оказалось, что они сами смогли за себя постоять. Особенно не повезло Вильгельму, который, после телепортации, оказался на крыше, где тут же получил по лицу от оказавшегося тут Мерсера — для этого разбойника чёрная шляпа и татуировка банды Озмана была сродни красной тряпки для быка.       Вильгельм тогда очень быстро пожалел, что решил сбежать от Греты именно на крышу, попав в руки злейшему врагу своей банды. Но было слишком поздно. Разбойник осматривал тело Вильгельма, но не обнаружил никаких зацепок: записок или других указаний.       Неспроста это всё, думал Мерсер. За последнюю неделю это уже третий раз, когда он сталкивается с бандой Озмана, и это уже точно не случайность. Жаль, не удалось устроить допрос этому криоманту.       Мерсер обернулся, снова взглянув на парочку Уилсона и Греты на пустующей улице и на миг улыбнулся. Почти сразу же, улыбка сменилась... грустью. Он перевёл взгляд на небо и увидел лишь одинокий тусклый месяц. Последовал тяжёлый вздох, полный истинной тоски и сожаления. Да, было приятно выиграть в споре. Да, было приятно наконец увидеть, как пара алхимика и ведьмы сошлась. Но от последних событий всплывали не лучшие воспоминания.       Разговор с Кейси у Эншена о Мэй. Скрывающие чувства, но на самом деле любящие друг друга Уилсон с Гретой. Если не знать Мерсера, то можно подумать, что ему чужда любовь и её природа. Но это не так.       — Ирэн... — вздохнул Мерсер, глядя на ночное небо. — Даже спустя столько времени... Я найду тебя, обещаю. И если Озман тронул тебя хоть пальцем, я заставлю его пожалеть о том, что он вообще родился на свет.