Злодеями умирают (Эпилог 2/2)

      «Дорогая Ирэн.       Я не понимаю, зачем я это делаю, но я продолжаю писать тебе письма из ада с любовью, в надежде, что ты вспомнишь о временах, когда мы были вместе. Когда мы были сильны, когда у наших ног был мир. Но я до сих пор не могу принять твой уход.       Ты нужна мне. Без тебя я чувствую, как силы покидают меня с каждым днём, и, несмотря на это, я точно знаю, что с тобой на моей стороне я смогу вновь покорить всех и вся. Пожалуйста, вернись. Пожалуйста, вернись. Пожалуйста, верн—»       Дряблые морщинистые пальцы дрогнули сами по себе, дописывая пером очередную строчку очередного письма, которое, скорее всего, как и раньше, не дойдёт до адресата. А может, и дойдёт, но в лучшем случае останется неотвеченным, если вообще прочитанным. На бумаге осталась клякса, но Озмана это мало волновало, поскольку он уже вскочил с яростью со стула и, несмотря на проявлявшуюся седину, силой повалил письменный стол на бок. Это слышали его подчинённые даже за дверьми, даже за стенами, но боялись что-либо предпринять.       Озманцы знали, что невидимый фронт их банды из информаторов, сообщников и партнёров плавно рассыпается. Банда вместе с лидером доживает свои последние дни, и всё равно им было столь же страшно уйти, поскольку до сих пор никто не кинул лидеру вызов, после которого смог уйти победителем. Все помнят триумф Озмана над Мерсером, несмотря на то, что от этого триумфа осталось лишь эхо на руинах.       Озман рухнул в кресло, вырывая на себе волосы. Несмотря на то безумие, которым теперь полна его жизнь, несмотря на ту иллюзию, в которой он живёт, командуя несуществующими агентами своей банды, он, похоже, в глубине души отдавал себе отчёт в каком состоянии находится, хотя и продолжал держаться за фантомную соломинку.       Больше всего ему страшно было оттого, что Мерсер, павший от его рук, по всей видимости, оказался прав. Он был окружён друзьями, в то время как Озман — предателями, и они оба самостоятельно собрали себе такое окружение. Мерсер в конце своего пути осознал, что Ирэн — змея-искусительница, питающаяся человеческими слабостями, и, доев свою жертву, она поползёт дальше, бросив остатки Озмана с барского стола стервятникам, из которых сейчас состояла его банда. Мерсер всё понял, а вот для Озмана уже было слишком поздно.

***

«Your eyes have seen more death than life And the final page is all you write Evil shadow looms upon your star A memory forever scarred Just close your eyes for the moment of truth See with your heart And the new hope will bloom»

             Вдалеке, в конце туманной аллеи красовался белый двухэтажный особняк. Но перед ним — фонтан, а перед фонтаном — двое вооружённых бандитов в цилиндрах, с винтовками, готовыми поразить незваных гостей. Но к такому гостю они точно не были готовы, ведь перед бандитами на колени рухнул их же собрат — его шляпа слетела и покатилась по дороге, а сам он упирался ладонями в холодный камень дороги.       Причина тому была у бандита за спиной — в хребет тому свысока упирался ствол его же винтовки, который ныне находился в руках у Кейси.       — Давай, — мрачно прохрипел Кейси. — Зови.       В слезах заложник поднял голову и заорал во всё горло:       — ОЗМА-А-АН!!!       Такое старик не мог не услышать. Сутулый главарь банды вышел на балкон и сверху вниз посмотрел презрительно на гостя. А вместе с показавшимся боссом, из-за деревьев аллеи вышли ещё пара десятков стрелков, державших Кейси на прицелах винтовок.       — Ты ещё чё за хрен? — рявкнул мерзкий старикан.       — Ты меня не помнишь. Любопытно, — ответил Кейси низким тоном, но притом слышимым даже с балкона. — А я вот тебя не забыл.       Кейси нажал на спусковой крючок, убив своего заложника. Его тут же встретили встречным огнём в унисон, со всех сторон. Но на прежнем месте воина уже не было. Пронёсшийся быстрее молнии, невидимый глазу, Кейси провёл мечом вдоль одного ряда деревьев, срубив всем низкоуровневым пешкам Озмана головы, а затем повторил это с другой стороны.       Те, кто стоял ближе к самому особняку, пытались прицелиться в Кейси до того, как он их настигнет, но из-под накидки героя показалась его рука с креплением для щита. Однако, самого щита на руке не было.       Пытаясь понять, что к чему, бандиты не заметили, как по кругу их облетел стальной острый диск, как бумеранг, и отскакивая от одного к другому, неумолимо рубил их, пока не осталось никого. Вонзившийся в грудь последнему озманцу диск сам, как по магниту, вернулся на крепление Кейси, и тогда стало понятно, что это оружие и было его щитом — плоским, как тарелка, но похожим на шестерёнку с зазубренными шипами по краям баклером.       Кейси поднял голову на балкон, но никого там уже не увидел. Озман скрылся в своём особняке, но герой не даст злодею сбежать. Подняв один из оставшихся на земле карабинов, воин выбил входную дверь в особняк. В вестибюле со ступенек и из коридоров повыскакивали подчинённые Озмана, но каждого Кейси встретил выстрелами, накормив пулями всех до единого. Когда патроны кончились, он выбросил огнестрел прочь, чтобы вытащить меч из ножен — строго говоря, мало похожий на меч, острый, как мачете, прямоугольный кусок металла с ручкой — ни то тесак, ни то фальшион. У него не было зауженного клиновидного кончика, и только одна сторона была настолько острой, что могла бы пройти через дерево, как сквозь масло. Этим тесаком Кейси и намеревался обезглавить безумного бандита.       Последним в вестибюле показался сам Озман. Он держал в обеих руках винтовки, как пистолеты, и бешеным взглядом сверлил Кейси со второго этажа за перегородкой.       — Кто тебя нанял?! Ирэн?! Отвечай! — рычал босс.       — Так и не вспомнил? Ну... ладно, напомню. «Ведро».       — Ведро? Какое, в пизду, ведро?!       — На голове. Вместо шлема.       Тут Озмана вдруг осенило. Прошибленный током он выпрямился и только сильнее озверел в оскале.       — Ты же из шайки Кая! Что ты тут забыл, подонок?       — Шайки Кая уже давно нет. Кая давно нет. Мерсера нет. Я здесь один, по своей воле, и сделаю то, что должен.       — Сопляк. Ты сунул нос во взрослые дела, в дела прошлых дней. Да я в тебе сейчас столько дырок понаделаю, что ты одной большой дыркой станешь!       — Как? — ухмыльнулся Кейси. — Ты ж анскилльное нубло, даже винтовку неправильно держишь. Кажется, я понимаю, откуда у тебя появилось прозвище «Стрелок цвета мочи».       Это было последней каплей для Озмана. Яростный стрелок тут же открыл огонь, провозгласив начало дуэли.       Первую же пулю Кейси принял на свой щит, заставив её отрикошетить чётко в люстру. Крепление порвалось, и, перед тем как люстра разбилась о пол, Кейси отпрыгнул от стены над входными дверями, а затем столь же молниеносно оттолкнулся в полёте от падающей люстры, чтобы добраться до Озмана. Упавшие свечи разлили свой воск, поджигая ковёр, а затем и доски. Таким быстрым, едва заметным действием Кейси сделал что хотел — объял дом Озмана пожаром.       Озман в свою очередь не прекращал стрелять, но ему никак не удавалось попасть по врагу. Даже те пули, что летели прямо в Кейси, воин отбивал щитом, не беря их толком в расчёт. Оказавшись перед главарём вплотную, герой взмахнул мечом, от лезвия которого Озман рефлекторно попытался защититься своими винтовками, но с тех меч Кейси просто срубил дула. Без оружия Озману осталось только принять пинок в грудь, после коего он отлетел в стену, кряхтя и кашляя кровью.       — Чувствуешь, да? — язвил Кейси. — Чувствуешь, как от твоей прежней силы уже не осталось и следа?       Озман рухнул на пол, пытаясь подняться, но поднял его, держа за подбородок, сам Кейси, и прижал злодея к стене.       — Потому что ты погряз в грехах собственного прошлого, как Мерсер. Но тот смог осознать всё в свой последний час и исправиться. Ты же останешься пожинать плоды собственноручно взращенного ада. Как, — злорадно улыбнулся Кейси, — Ирэн.       Пальцы Озмана ослабли от услышанного, но сам он пришёл в неописуемую ярость. Этот ворвавшийся наглец не имеет права даже произносить её имя!       — Ты... ТЫ, МРАЗЬ! — рявкнул Озман и набросился на Кейси сквозь его хват...       ...но поплатился за это тем, что сам своей грудью насел на вовремя выставленное лезвие тесака.       — Пф. Ебать днище, — хихикнул Кейси, вырывая клинок из груди злодея, чтобы тот кубарем покатился по ступенькам.       Униженный и уязвлённый главарь некогда сильнейшей банды катился по ступенькам вестибюля в самый низ, окрашивая мрамор в цвет своей крови. Теперь он целиком и полностью осознал своё состояние, своё бытие эхом прошлых дней. В горящем доме, единственном, что у него осталось, окровавленный Озман смотрел, как за ним спускается Кейси. Ожидая, что герой добьёт его мечом, злодей остался шокированным, ведь Кейси всего-навсего переступил тело главаря, как собачье дерьмо.       Довольный плодами своей «работы», Кейси оставил за собой распахнутыми двери особняка, уходя под звук трескавшегося дерева. В пожаре он оставил и Озмана, ещё живым — чтобы тот как можно дольше посмотрел, как рушится его мир.       Злоба Кейси отошла уже когда дом был далеко позади. Он наконец убрал меч в ножны и глубоко вдохнул свежий воздух, ещё не испорченный гарью. Дело сделано. Счёты сочтены. Долги уплачены.       Озмана не получилось бы вызвать на смертельную дуэль, как это когда-то сделал Мерсер. Золотой стрелок слишком труслив, чтобы принять вызов от кого-то, кто заведомо его сильнее. Но даже так, Кейси не боялся оставить злодея в живых, поскольку тот уже не злодей — так, ходячий призрак злодея.       Сюда герой наведался лишь по одной-единственной причине — убедиться, что Озман больше никому и никогда не сможет причинить вреда. Ведь как Мерсер пожертвовал собой, чтобы Кейси смог стать героем, так и Кейси сам чувствовал себя обязанным позаботиться о том, чтобы будущих наёмников, им же воспитанных и взращённых, не ждала участь ни Мерсера, ни его самого.       Кейси не испытал удовольствия от устроенной им резни. Напротив, его тошнило оттого, с насколько большой злостью он оказался готов уничтожить своих врагов. Месть казалась ему слишком низкой и недостойной, но он всё же пошёл на неё — просто потому что чувствовал, что не может отпустить ситуацию.       Мир полон Голиафов. На каждого найдётся свой Давид. Но таким «Давидам» нужно дать дорогу. Убив своего «Голиафа», «Давид» по имени Кейси даровал свободный воздух тем, кто будет готов занять его место.

«When the skin is thin and the flesh shows through Smoking guns take aim at you Victimized by a fate so dire Now a messenger of true hellfire Raging willpower unleash from below Nothing can stop you There's nothing that strong Keep the faith alive Don't give up a fight, remember In the burning heart There can never be surrender At all Fearless to the bone, master of your own creation Born to walk alone They will never own your burning heart»