Глава 1

Хлоя Хартман никогда не думала, что её жизнь закончится так нелепо. Мгновение — звук скрежета, падение вниз, удар... и темнота. Последнее, что она помнила — чувство, будто земля ушла из-под ног, а сердце, сжавшись, перестало биться. Она открыла глаза. Хлоя не сразу поняла, что плачет. Сначала у неё просто дрожал подбородок, дыхание сбивалось, и в груди что-то мешало дышать. Но потом слёзы потекли сами собой. Горячие, быстрые, будто кто-то внутри открыл кран и уже не мог его закрыть. Она пыталась вдохнуть глубже, но воздух рвался в лёгкие кусками, с хрипом. Казалось, что кто-то сжал её горло и не отпускал. Она медленно сползла на пол. Ноги были ватными, будто перестали держать её. Колени дрожали, руки дрожали тоже. Она обняла себя за плечи и раскачивалась вперёд-назад, словно это могло хоть как-то успокоить. Но легче не становилось. — Нет… нет, нет, нет… — шептала она, и каждый раз голос срывался. Она чувствовала, как сердце колотится так сильно, что даже живот подрагивал от этих ударов. В висках стучало. Голова кружилась. Было страшно, что сейчас она потеряет сознание или задохнётся. Хлоя вцепилась пальцами в простыню, будто могла удержаться за неё, как за спасательный круг. Ткань скрипнула, ногти зацепились и сломались, но она даже этого не заметила. Всё тело было напряжено так, что болели мышцы. Она снова подняла глаза на зеркало. И ещё раз увидела чужое лицо. Молодое, светловолосое, с большими глазами. Лицо Бэйли. То самое лицо, которое она знала из фильма, то самое лицо, которому было суждено умереть. Хлоя закричала. Коротко, хрипло, закрыв рот ладонью, чтобы звук не прорвался наружу. Слёзы захлестнули её ещё сильнее. Она вцепилась в волосы, дёргала их, надеясь хоть так вернуть себя прежнюю. Но волосы были мягкими и скользкими, и от этого становилось только хуже. — Господи, нет… пожалуйста, нет… — она всхлипывала так, что слова тонули в рыданиях. Каждый звук в комнате пугал. Скрип за стеной. Шорох занавески. Даже собственные всхлипы. Казалось, что кто-то вот-вот войдёт и схватит её. В памяти всплывали сцены из фильма — вспышки крови, крики, холодный блеск бензопилы. Хлоя знала, что ждёт Бэйли, и от этого паника накатывала новой волной. Она съёжилась у кровати, прижимая колени к груди. Дрожала так сильно, что зубы стучали. Ей казалось, что сердце выпрыгнет из груди, а воздух исчезнет. Хотелось кричать, но сил не было. Хотелось бежать, но ноги были словно чужими. — Я не хочу умирать… я не хочу… — её голос был почти детским, тонким, сломленным. Время растянулось. Минуты казались часами. Каждое её дыхание превращалось в борьбу. Комната сжималась вокруг неё, как клетка. И всё, что она могла делать — плакать, хвататься за себя, молиться, чтобы это оказалось кошмаром. Но кошмар не кончался. Хлоя сидела на полу ещё несколько минут, обхватив себя руками, пока дыхание не стало чуть ровнее. Слёзы постепенно иссякли, оставив неприятную липкость на коже и тяжесть в глазах. Она чувствовала себя пустой, выжатой, словно внутри не осталось ни капли сил. Паника отступила, но на её место пришла другая, почти хуже — тяжёлая, вязкая усталость, смешанная с горечью. Она с усилием подняла голову, глубоко вдохнула, пытаясь заставить сердце замедлиться. — Ты должна… успокоиться… хоть немного, — прошептала она сама себе, и голос её звучал всё ещё дрожащим. Хлоя подтянулась, опираясь на кровать, и поднялась на ноги. Каждое движение давалось с трудом, но тело действовало автоматически. Она вышла из комнаты и, пошатываясь, добралась до ванной. Включив кран, наклонилась над раковиной и плеснула себе в лицо холодной воды. Она обожгла кожу, но эта резкость помогла чуть прояснить сознание. Капли скатывались по щекам, оставляя влажные дорожки, смешиваясь с остатками слёз. Хлоя подняла голову и посмотрела на отражение. — Это не я… — выдохнула она, глядя в голубые глаза, которые принадлежали другому человеку. — Но теперь это я. Она долго смотрела на себя, пока дыхание снова не начало сбиваться. Чтобы не сорваться обратно в истерику, она потянулась к косметичке на полке. Руки всё ещё дрожали, но привычные женские движения отвлекали. Немного коричневых теней, тонкий слой туши, румянец, розовая помада. На лице снова появилось выражение живого человека, а не испуганного призрака. — Видишь? Ты можешь хоть что-то контролировать, — пробормотала она себе, стараясь поверить в сказанное. Вернувшись в комнату, Хлоя открыла шкаф и принялась перебирать одежду. Большая часть вещей показалась ей слишком вызывающей или слишком чужой. Но в стопке всё же нашлась белая рубашка без рукавов и чёрные джинсовые шорты. Простые, удобные. Она надела их, добавив белые носки и коричневые сапожки, уже немного потёртые, но вполне крепкие. Потом занялась волосами. Медленно, прядь за прядью, расчёсывала их и накручивала на щипцы. Каждое движение давало ей ощущение хоть какой-то нормальности. Вскоре мягкие локоны обрамляли лицо, и Хлоя уложила их так, чтобы выглядело естественно, но аккуратно. Она села на край кровати, сжимая в руках сумку. В груди неприятно кольнуло. Все эти действия — макияж, причёска, одежда — ничего не меняли. Сюжет фильма был написан. Она помнила каждую сцену, каждую смерть. И знала, что Бэйли — то самое тело, в котором она сейчас находилась — по сценарию должна погибнуть. — Но ведь я не актриса, — пробормотала она. — Это не съёмки. Это… реальность. Может быть, я смогу хотя бы попытаться изменить ход событий. Она закрыла глаза, вспоминая фильм. Те самые первые сцены, где Бэйли и её парень Дин едут в отель. Та постельная сцена, которая всегда казалась Хлое лишней, теперь пугала её до дрожи. Ведь за ней цепочкой развивались события, приближавшие героев к встрече с шерифом… и к мясорубке. — Если я не поеду с ним… если задержусь… может, получится выиграть время. Или уйти совсем. Но что, если всё равно втянет? Мысли клубились, запутывались, но она старалась ухватиться за малейшую возможность выбора. Хлоя, наконец собравшаяся и слегка успокоившаяся, медленно подошла к окну и взглянула на настенный календарь. Взгляд застыл на сегодняшней дате: июль… двадцатое число, что-то вроде этого. Цифры на календаре ударили как холодный душ. Она поняла: утро наступает, и по фильму на этот день всё уже решено — авария, встреча с байкершой, перерезаное горло, смерть. Сердце застучало снова — теперь уже не от паники, а от холодного расчёта. Хлоя ясно поняла: у неё есть выбор. Не поедут они сегодня — не будет сцены крушения. Не появится байкерша Алекс. Не произойдёт того столкновения, что запускает цепь кошмара. Тогда никто не окажется в руках шерифа, никто не войдёт в дом Хьюиттов, не попадёт в ад, где каждое дыхание стоит жизни. Хлоя осторожно взяла старый кнопочный телефон, пролистала список контактов и нашла имя «Dean». Сердце снова забилось чаще, когда она открыла окно сообщений. Пальцы дрожали, но она заставила себя набрать: «Извините, согодня не получиться. Давайте перенесём всё на завтра.» Сообщение ушло. Хлоя уставилась на экран, будто от этого зависела её жизнь. Маленький жест. Плевок в лицо судьбе. Возможно, это ничего не изменит. Но хотя бы на секунду она почувствовала, что делает шаг против течения. — Я попробую… хотя бы попробовать… — выдохнула она, сжимая телефон в руках. Утро выдалось удивительно спокойным. Солнце мягко пробивалось сквозь облака, заливая дорогу золотистым светом. В старом пикапе царила почти беззаботная атмосфера: запах бензина, нагретой кожи сидений и лёгкой пыли от просёлочной трассы. Хлоя сидела на заднем сидении, прижавшись плечом к прохладному стеклу. Мир за окном проплывал медленно: бескрайние техасские поля, деревянные заборы, редкие фермы. Всё выглядело обманчиво мирным. Рядом с ней — Дин. Он смеялся, перебрасываясь фразами с братом. Его глаза сверкали, а в голосе звучала лёгкость, такая живая, такая настоящая. Для Хлои, знавшей, что ждёт его по сюжету, эта лёгкость резала сердце, но она старалась не подавать виду. — Ну ты просто зануда, — хохотнул Дин, толкнув брата локтем. Эрик, сидевший за рулём, отмахнулся и продолжил что-то горячо объяснять, его голос то повышался, то спадал, словно волна. Они спорили о службе в армии, о долге и свободе. Это был их вечный спор — но спор этот был… другим. Не тем, что Хлоя помнила из фильма. Там, в той истории, разговор о службе в армии разжигал их, превращал поездку в напряжённое выяснение отношений. А здесь — всё выглядело дружеским подшучиванием. На пассажирском сидении, вытянув ноги, устроилась Крисси. Она то и дело открывала окно, впуская ветер, и лениво красила ногти ярким лаком. Иногда, не глядя, переключала радио, выискивая что-то подходящее. Из динамиков то лился кантри, то резкий рок, то рекламные объявления. Хлоя смотрела на всех них и пыталась расслабиться. Вчерашняя ночь оставила след — тревожный, вязкий. Но она убеждала себя: всё будет иначе. Байкеры вчера были в магазине Луда Мэй. Значит, и Алекс, та самая байкерша с дробовиком, тоже осталась там. Значит, сегодня на дороге их никто не поджидал. — Мы не попадём в аварию… мы не встретим её… и Хойт к нам не прицепится, — прошептала она одними губами, чтобы никто не услышал. Её пальцы бессознательно теребили край джинс. Снаружи всё выглядело идеально: дорога ровная, солнце светит, компания улыбается. Но где-то глубоко внутри Хлоя ощущала странное напряжение. Словно воздух дрожал невидимой нитью. Она знала канон. И знала: если избежать одной встречи, судьба может подкинуть другую. Сценарий словно бы был выжжен в самой ткани этого мира. От этой мысли у неё похолодели руки. Она вновь посмотрела в окно, наблюдая, как вдалеке мелькнули силуэты коров на пастбище. Сердце дернулось. «Не думай... Это просто ферма. Просто коровы…» Но мысли не отпускали. Она представила — что если всё равно что-то случится? Что если дорога изменит маршрут, или появится кто-то другой, кто втянет их в тот же кошмар? Хлоя глубоко вдохнула, прижимаясь щекой к прохладному стеклу, и попыталась улыбнуться. Ради себя. Ради того, чтобы никто из ребят не заметил её тревоги. — Всё будет хорошо, — сказала она себе вслух едва слышно. — Должно быть... Старый пикап остановился возле заправки. Колёса подняли облачко пыли, и в воздухе запахло бензином и жареным асфальтом. Здание выглядело усталым: облупленная вывеска, пара ржавых бензоколонок и скрипучая дверь, ведущая внутрь. Хлоя первой заметила — возле входа не было ни байкеров, ни знакомой мотоциклистки с дерзким взглядом. В фильме именно здесь они сидели с бутылками пива, именно отсюда начинался их путь к катастрофе. А сейчас — пусто. Никаких насмешливых взглядов, никакого напряжения. Лишь покачивающаяся на ветру вывеска и редкие машины, проезжавшие мимо. Сердце Хлои забилось чуть спокойнее. «Значит, получилось… Алекс здесь нет. Мы поехали на день позже, и они уже уехали. Всё иначе.» Они вошли внутрь. Воздух пах жареным беконом, сигаретным дымом и кофе, давно остывшим в старом кофейнике. За прилавком сидела Луда Мэй, с натянутой улыбкой, но в её глазах таилась знакомая холодная пустота. Хлоя вздрогнула — она помнила, кто эта женщина. Помнила, чем всё закончится. — Эй, мисс, — громко сказал Эрик, подходя к прилавку. — Мы ищем дорогу на трассу. Можете подсказать? — Конечно, милок, — улыбнулась Люда Мэй, чуть качнув головой. — Сейчас всё объясню. Дин встал рядом с братом, достал пару купюр, чтобы купить воды и жвачки. Их разговор с хозяйкой звучал обыденно, даже дружелюбно. Но у Хлои внутри что-то сжималось: каждое слово Люда Мэй казалось липким, чужим, опасным. В этот момент Крисси оказалась рядом. Она с любопытством посмотрела на Хлою, наклонившись чуть ближе. — Слушай, всё нормально? — спросила она тихо. — Ты какая-то… странная сегодня. Молчишь, сидишь сама в себе. Хлоя напряглась, но тут же изобразила улыбку. Она знала, что должна вести себя как Бэйли. Слишком резкое изменение — и друзья сразу что-то почувствуют. — Да… всё нормально, — мягко сказала она, стараясь добавить в голос немного усталости. — Просто не выспалась. Крисси нахмурилась, будто не до конца поверила, но кивнула. — А ещё… — продолжила она чуть осторожнее, — ты же сама вчера сказала, что нужно перенести поездку. Мы все удивились. Что случилось? Хлоя на секунду замерла, обдумывая ответ. Слова нужно было подбирать осторожно, без намёков на то, что она знает больше, чем должна. Она опустила взгляд и с лёгким вздохом произнесла: — У мамы кое-какие проблемы. Я должна была помочь, вот и попросила перенести на день. — Она улыбнулась, как будто хотела этим смягчить ответ. — Сейчас всё нормально. Крисси, похоже, приняла объяснение. Она улыбнулась в ответ и тронула Хлою за плечо: — Ну ладно. Если что — ты знаешь, что можешь рассказать, да? Хлоя кивнула, а внутри у неё всё сжалось. «Она верит мне. Но это не моя жизнь… не мои друзья…» Тем временем Эрик и Дин уже заканчивали разговор с Людой Мэй. Та нарисовала им что-то на старой карте, ободряюще хлопнула Эрика по плечу и снова натянуто улыбнулась. Крисси подошла к Эрику и Дину. А Хлоя решила выйти из магазина. Солнечный свет ударил в глаза, воздух был горячим и сухим. Она остановилась на крыльце, щурясь. Сначала взгляд её блуждал по пустой стоянке, по ржавым бакам и старому пикапу, но потом она заметила что-то — или, точнее, кого-то. У края здания, в стороне от дороги, стоял Томас. Огромная фигура в старой рабочей одежде, тёмная и запылённая, голова чуть склонена, как будто он старался казаться меньше. Руки, слишком большие и грубые, держали деревянный ящик. Он явно помогал Люда Мэй, складывал пустые бутылки в контейнер. Хлоя замерла. Сердце будто споткнулось. Она прекрасно знала это лицо — точнее, его изуродованный овал, прячущийся за волосами и маской. Кожаное лицо. Томас Хьюитт. Монстр из фильма, от которого в ужасе бегали герои. Но сейчас он был не монстром. Сейчас он был просто огромным, неловким парнем, делающим работу, которую ему велели. «Точно… Мы поехали на день позже. Значит, сегодня он помогает Люде Мэй. В фильме этой сцены не было, потому что мы должны были попасть сюда раньше…» Но прежде чем Хлоя успела перевести дыхание, её внимание привлекло движение. Несколько местных парней — подростки, лет семнадцати-девятнадцати — столпились вокруг Томаса. Один толкнул его в плечо, другой засмеялся, пародируя его неуклюжую походку. — Эй, урод! — крикнул один, свистнув. — Чё, мамочка снова заставила пахать? — Глянь на него, — подхватил другой. — В два раза больше нас, а всё равно как тупая корова стоит! Смех разнёсся по двору. Томас сгорбился ещё сильнее, будто пытаясь спрятаться внутри своей огромной фигуры. Он не отвечал, не поднимал глаз, просто терпел. Хлоя почувствовала, как к горлу подкатил ком. Внутри всё противоречило себе: она знала, кто он. Знала, что в будущем эти огромные руки будут держать бензопилу, что этим же телом он будет рвать людей на куски. Но в то же время… с детства, ещё когда она смотрела «Резню», ей казалось, что Томас — жертва. Что не будь у него этой ужасной семьи, не будь насмешек, боли, изоляции — он мог бы быть другим. Обычным. Несчастным, но не чудовищем. Хлоя шла к ним, чувствуя, как сердце стучит в груди так громко, будто его слышит вся заправка. Сердце колотилось. Страх, злость и жалость смешались воедино. Она знала, что делает глупость. Она знала, что этот мир — фильм ужасов, и её вмешательство может только ускорить трагедию. Но смотреть, как несколько наглых мальчишек издеваются над тем, кто и без того сломан жизнью, она не могла. — Эй! — крикнула Хлоя, подойдя ближе. Голос дрожал, но был твёрдым. — Оставьте его в покое! Ноги дрожали, но она не остановилась. И в какой-то момент оказалась прямо перед Томасом. Он стоял, сгорбленный, огромный, словно стена, и прятал лицо под маской и волосами. Но теперь между ним и парнями встала она — хрупкая на его фоне, но решительная. Хлоя расправила плечи и недовольно посмотрела на подростков своими голубыми глазами. Её длинные волосы цвета пшеницы, слегка блеснули на солнце. Блондинка стояла перед ними. Её осанка казалась уверенной, даже слегка вызывающей, но руки всё же крепко сжимали кожаную сумку — как щит. Пухлые губы накрашенные красной помадой дрогнули, когда она сжала челюсть. Красная обтягивающая кофта с тонкими бретелями подчёркивала её тонкие плечи и большую грудь, чёрные джинсы плотно сидели на талии и бёдрах, а коричневые сапожки стучали по пыли, когда она сделала шаг вперёд. Парни на секунду опешили. Один даже перестал ухмыляться, окинув её взглядом сверху вниз. — Твою ж мать… — пробормотал тот, что стоял ближе всех. — Ты глянь… красавица. — Чего-то я не пойму, — другой фыркнул, — какого чёрта такая кукла лезет впрягаться за этого урода? Хлоя нахмурилась, скрестив руки на груди. Голос её дрожал от злости и страха, но звучал отчётливо: — Хватит. Немедленно оставьте его в покое. Парни переглянулись, и в их глазах мелькнуло удивление. — Слышь, девка, — сказал высокий, с кривой ухмылкой, — ты хоть знаешь, кто это? Этот молчаливый здоровяк? Скотина тупая, даже слова не выдавит. Чего ты за ним стоишь, как курица наседка? — Знаю, — резко бросила Хлоя. — И что? Он вам что-то сделал? Нет. А вы ведёте себя, как мелкие подонки. — Ты сама подонков не путай, — рявкнул другой, но уже не так уверенно. Он бросил взгляд на её глаза, на её губы и тут же отвёл взгляд. Красота и решительность этой девушки будто сбили его с толку. — Тьфу ты… — пробормотал первый, плюнув в пыль. — Никогда не думал, что увижу такое… чтоб баба такая за Хьюитта вступилась. Хлоя сделала шаг ближе, так что теперь она стояла совсем рядом с Томасом. Она чувствовала его дыхание за спиной — тяжёлое, неровное. Он не двигался, но его взгляд, спрятанный за волосами и маской, был прикован к ней. Она снова посмотрела на парней, и теперь её голос звучал тише, но острее, как лезвие ножа: — Убирайтесь. Пока я не позвала Люду Мэй. Имя женщины заставило парней переминаться с ноги на ногу. Люда Мэй была здесь уважаемой и, по-своему, опасной. Лезть на рожон из-за «какой-то девки» им явно не хотелось. — Ладно-ладно, — проворчал один, поднимая руки. — Мы так, пошутили. — Дура, — буркнул второй, но уже отступая. — Тебе самой с ним проблем не оберёшься. — Пошли, — сказал третий. — Чё на солнце торчать. И они, бросив на Томаса и Хлою косые взгляды, начали отходить к своей машине. Только теперь Хлоя позволила себе выдохнуть. Она чувствовала, как внутри всё дрожит. Но она не отвела взгляда от их уходящих фигур — пока не убедилась, что они действительно уезжают. Тогда, чуть повернув голову, она впервые встретилась глазами с Томасом. Из-под маски на пол-лица, из-за пряди волос, её изучали тёмные, глубокие глаза. Не злые. Не безумные. Растерянные. Хлоя замерла, и сердце в груди снова сбилось с ритма. «Он смотрит на меня… он запомнит меня…»