Глава 9: Семь тысяч ступеней

Ветер бил в лицо с такой силой, что Митра инстинктивно прищурилась, хотя толстый капюшон меховой накидки уже защищал её от худшего. Снег летел не вниз, а почти горизонтально, превращая мир вокруг в бесконечный белый вихрь. Каждый шаг требовал усилий — не столько от крутизны подъёма, сколько от необходимости бороться с ветром, который, казалось, пытался столкнуть их обратно вниз по склону. — Мой тан! — крикнула Лидия сквозь вой бури, её голос едва пробивался через расстояние между ними. — Может, передохнём?! Митра обернулась, щурясь сквозь снежную пелену. Её хускарл шла в нескольких шагах позади, закутанная в такую же тёплую медвежью шкуру, какую носила и сама Митра. Лицо Лидии было красным от мороза, несмотря на шарф, обмотанный вокруг нижней части лица. Её дыхание вырывалось клубами пара, которые тут же уносились ветром. — Здесь негде укрыться! — откликнулась Митра, указывая на пустынный склон вокруг. — Нужно дойти до следующего святилища! Она помнила слова старосты Айварстеда — каждые несколько сотен шагов по Семи тысячам ступеней стояли небольшие каменные святилища, посвящённые древним героям и богам. Они служили не только местами поклонения, но и убежищем для путников. Последнее такое святилище они прошли добрых полчаса назад, и, по её прикидкам, следующее должно быть уже близко. Лидия кивнула, хотя в её глазах читалось сомнение. Они продолжили подъём, борясь с каждым порывом ветра. Четыре часа. Четыре проклятых часа они уже карабкались по этой горе. Митра была в хорошей физической форме — драконья кровь давала выносливость, превосходящую человеческую, — но даже она начинала чувствовать усталость. Не физическую, нет. Скорее моральную. Монотонность подъёма, бесконечный белый пейзаж, рёв ветра, проникающий даже сквозь меховую защиту — всё это давило на психику. Она вспомнила последний вечер в Айварстеде, маленькой деревушке у подножия Глотки Мира. Кьярр и его группа остались там, в тепле и уюте единственной таверны. Митра отчётливо представила, как они сейчас сидят у пылающего очага, потягивая горячую медовуху и набивая животы тушёным мясом с овощами. Гхаш, вероятно, уже успел перепить половину посетителей и теперь рассказывал очередную байку о своих подвигах. Надия наверняка точила свои клинки в сотый раз, игнорируя шум вокруг. Лукан, скорее всего, флиртовал со служанкой. А Корвус зарылся в какую-нибудь древнюю книгу, которую раздобыл в деревне. Лёгкая зависть кольнула в груди. Митра бы тоже предпочла остаться в тепле. Но призыв Седобородых был обращён к Довакину, и только к ней. Лидия пошла исключительно по собственной инициативе, отказавшись оставаться внизу, как предлагала Митра. — Я твой хускарл, — просто сказала тогда тёмноволосая воительница. — Моё место — рядом с тобой, где бы ты ни была. Митра не стала спорить. В глубине души она была благодарна за компанию. Подниматься в одиночку по этой проклятой горе было бы куда тяжелее морально. Две с половиной недели пути от Вайтрана до Айварстеда. Митра ожидала, что путешествие будет тяжёлым, но не настолько... утомительным в социальном плане. После церемонии в Драконьем Пределе слухи о появлении Довакина разнеслись по Скайриму со скоростью лесного пожара. В каждом поселении, через которое они проходили, люди говорили о легендарном герое, вернувшемся, чтобы спасти провинцию от драконов. К счастью, слухи раздулись до гротескных размеров, и это сыграло на руку Митре. Большинство людей представляли Довакина как могучего бородатого норда двухметрового роста, одетого в драконьи доспехи и размахивающего легендарным клинком. Некоторые версии включали огнедышащие глаза и способность летать. Одна особенно живописная история, услышанная в придорожной таверне, утверждала, что Довакин явился верхом на драконе и в битве разорвал другого дракона голыми руками. Митра научилась прятать свои белоснежные волосы под капюшоном, когда они приближались к населённым пунктам. Лидия, после первой же таверны, где они едва не столкнулись с толпой любопытствующих, взяла на себя роль представителя. Она говорила, что они простые путешественники, направляющиеся на север по личному делу. Большинство не спрашивало дальше. Странным было другое. Почему-то практически все считали Довакина мужчиной. Даже те, кто говорил, что "знает кого-то, кто видел его в Вайтране", описывали мужчину. Митра не понимала, откуда взялось это заблуждение, но была глубоко благодарна за него. Это позволяло ей передвигаться относительно анонимно, не привлекая того удушающего внимания, которое она испытала в Вайтране. Кьярр, когда она поделилась этим наблюдением у костра одним вечером, рассмеялся: — Люди видят то, что хотят видеть. Героические легенды Скайрима полны могучих воителей-мужчин. Исграмор, Таллос, Исмир Серая Борода. Когда люди слышат о великом герое, они автоматически представляют мужчину. Такова традиция. — Но женщины тоже могут быть героями, — возразила тогда Надия, затачивая один из своих клинков. — Могут, — согласился Кьярр. — Но их меньше в песнях. И когда о них поют, барды обычно подчёркивают их женственность, а не только героизм. "Прекрасная и смертоносная", "воительница с сердцем льва и лицом богини" — ты понимаешь, о чём я. Митра понимала. И использовала это когнитивное искажение в своих интересах. Порыв ветра, особенно сильный, чуть не сбил её с ног. Митра инстинктивно присела, снижая центр тяжести, и вцепилась рукой в ближайший камень. Лидия, шедшая позади, врезалась в неё, и на мгновение они обе замерли, прижавшись друг к другу, пока порыв не стих. — Проклятая гора, — прорычала Лидия, когда они смогли продолжить движение. — Кто вообще решил, что жить на вершине — хорошая идея?! — Люди, которые хотят, чтобы их не беспокоили, — ответила Митра, и в её голосе прорезалась усмешка. Они шли дальше. Ступени под ногами были древними, вырубленными в камне столетия, если не тысячелетия назад. Местами они разрушились, превратившись в неровную каменную тропу. Снег скрывал многие из них, и приходилось идти осторожно, проверяя каждый шаг, чтобы не оступиться на скрытой льдом поверхности. Митра размышляла о том, что ждёт её наверху. Седобородые — легендарные мастера Пути Голоса, изучающие Ту'ум всю свою жизнь. Фаренгар говорил, что они живут в почти полном молчании, общаясь словами только в крайней необходимости, ибо каждое их слово несёт в себе силу, способную разрушить камень или сокрушить врага. Они посвятили себя медитации и изучению древнего драконьего языка, отвергнув все мирские удовольствия ради духовного совершенства. Звучало знакомо. Джедайский орден тоже проповедовал отречение от мирских привязанностей, медитацию и посвящение себя Силе. Митра провела годы в Ордене, прежде чем её изгнали. Она знала, что значит жить в изоляции, отказываясь от обычных человеческих радостей ради высшей цели. Но джедаи не были отшельниками. Они были частью галактики, защитниками, дипломатами, хранителями мира. Седобородые же, судя по всему, выбрали полную изоляцию. Что заставило их уйти так высоко в горы? Что они искали в этой холодной пустоте? — Мой тан! — крик Лидии вырвал Митру из размышлений. — Впереди! Святилище! Митра подняла взгляд и сквозь снежную завесу различила тёмный силуэт каменной конструкции. Облегчение волной прокатилось по её телу. Они ускорили шаг, борясь с последними метрами пути до укрытия. Святилище оказалось небольшой каменной структурой — три стены и крыша, защищающие от ветра с трёх сторон. Внутри стояла статуя, наполовину занесённая снегом — кто-то из древних героев, чьё имя выветрилось на табличке у основания. Но сейчас Митру не интересовала история. Она рухнула на каменную скамью, прижавшись спиной к стене, наслаждаясь отсутствием ветра. Лидия упала рядом, тяжело дыша. Даже сквозь меха и шарфы было видно, как её грудь вздымается от усилий. — Боги, — выдохнула она, стягивая шарф с лица. Её щёки пылали от мороза. — Как высоко мы ещё должны подниматься? Митра посмотрела вверх, туда, где сквозь снежную завесу угадывались очертания горного склона, уходящего в облака. — Староста говорил, что от Айварстеда до Высокого Хротгара около семи тысяч ступеней, — ответила она. — Мы прошли, наверное, половину. Может, чуть больше. Лидия застонала. — Ещё половина этого ада? — Ты могла остаться внизу, — напомнила Митра, доставая из рюкзака флягу с водой. Жидкость внутри была холодной, но не замёрзшей — ещё одно преимущество драконьей крови, как она обнаружила. Её тело излучало больше тепла, чем обычное человеческое, не давая содержимому фляги превратиться в лёд. — Я твой хускарл, — упрямо повторила Лидия, принимая флягу и делая несколько глотков. — Иду, куда идёшь ты. — Даже на вершину проклятой горы в середине зимы? — Особенно туда, — усмехнулась Лидия, возвращая флягу. — Именно в таких местах тебе скорее всего понадобится защита. Митра промолчала, отпивая воды. Защита. Забавное слово. После поглощения драконьей души она чувствовала себя... другой. Сильнее. Выносливее. Её раны заживали с невероятной скоростью, усталость отступала после короткого отдыха, а холод, который должен был пробирать до костей, казался лишь лёгким дискомфортом. Она всё ещё носила тёплую одежду — это было разумно и позволяло не выделяться, — но чувствовала, что могла бы подняться и в гораздо более лёгком снаряжении. Ей не нужна была защита от физических угроз. По крайней мере, не так, как раньше. Но Лидия не знала об этом. Да и сама Митра не была уверена в пределах своих новых способностей. — Отдохнём десять минут, — решила она, прислоняясь спиной к стене. — Потом продолжим. Чем быстрее доберёмся, тем быстрее окажемся в тепле. Лидия кивнула, закрывая глаза и откидывая голову на камень позади. Митра наблюдала за ней, отмечая, как быстро дыхание её хускарла становилось ровным. Лидия была в хорошей форме — годы службы в страже Вайтрана закалили её тело. Но даже она чувствовала тяжесть этого подъёма. Митра отвела взгляд, разглядывая святилище. Статуя была древней, выветренной столетиями ветра и снега. Черты лица почти стёрлись, превратив героя или бога в безликий силуэт. У основания лежали подношения — замёрзшие цветы, монеты, вдавленные в лёд, небольшие амулеты. Кто-то недавно был здесь. Другие паломники? Или местные жители Айварстеда, поднимающиеся сюда по какому-то ритуалу? Она попыталась разобрать надпись на табличке, но большая часть рун стёрлась. Удалось прочесть только "...великий воин..." и "...победил...". История, потерянная во времени. Ещё один безымянный герой, чьи подвиги превратились в легенду, а потом и легенда растворилась. "Так будет и со мной?" — подумала она. — "Через сотни лет кто-то будет стоять у моей статуи, не в силах прочесть имя?" Мысль была странно утешительной. Вся эта слава, всё внимание, вся тяжесть ожиданий — всё это временно. Даже легенды умирают, превращаясь в безликие камни на горных склонах. — Пора, — сказала она, поднимаясь. Десять минут прошли. Лидия открыла глаза и застонала, но послушно встала, натягивая шарф обратно на лицо. Они вышли из святилища обратно в снежную бурю. Подъём продолжился. Ступени сменялись одна за другой, бесконечные, монотонные. Время текло странно — казалось, что прошли часы, но когда Митра проверяла положение солнца (едва различимого сквозь облака), оказывалось, что минуло всего полчаса. Они шли молча, экономя силы. Ветер по-прежнему выл, но, казалось, немного стих. Или они просто привыкли к нему. Митра заметила изменение первой — едва уловимое ощущение, что за ними наблюдают. Её рука инстинктивно потянулась к мечу под меховой накидкой. — Лидия, — тихо сказала она, даже не оборачиваясь. — Оружие. Её хускарл не стала спрашивать. Послышался звук металла о кожу — Лидия выхватила меч из ножен. Митра сделала то же самое, "Северный Ветер" удобно лёг в руку, и по клинку побежали голубоватые искры зачарования льда. Рычание донеслось откуда-то слева, из-за выступа скалы. Глубокое, гортанное, полное голода. — Волки, — прошипела Лидия. — Что они здесь делают? На такой высоте не должно быть дичи! — Может, они так же голодны, как и удивлены встретить нас, — ответила Митра, медленно поворачиваясь в сторону звука. Первый волк показался из-за камня — огромный, с серо-белой шерстью, почти сливающейся со снегом. Его жёлтые глаза горели голодом и яростью. За ним появились ещё двое, чуть поменьше, но не менее угрожающие. Их клыки оскалились, слюна капала на снег. — Три, — подсчитала Лидия. — Думаешь, больше нет? Как в ответ на её вопрос, ещё два волка вышли из-за камней справа, отрезая путь к отступлению. — Пять, — поправилась Митра. — Стая. Волки окружили их, двигаясь по кругу, оценивая добычу. Самый крупный, вожак, издал низкое рычание, и остальные замерли, ожидая сигнала. Митра оценила ситуацию. Они с Лидией стояли спиной друг к другу, на относительно ровной площадке. Слева — обрыв, справа — скалы. Некуда отступать, но и волкам негде использовать численное преимущество. Хорошая позиция для обороны. — На три, — тихо сказала Митра. — Я беру вожака и того, что слева. Ты — остальных. — Поняла. — Раз... Вожак присел, готовясь к прыжку. — Два... Мышцы зверя напряглись. — Три! Митра рванула вперёд, встречая прыжок вожака. Волк был быстр, но она была быстрее. "Северный Ветер" описал дугу, встречая зверя в воздухе. Клинок вошёл в плоть, и зачарование сработало — лёд распространился от раны, превращая кровь в кристаллы. Волк взвыл от боли, но его масса всё равно врезалась в Митру, сбивая её на снег. Они покатились, и Митра почувствовала, как клыки едва не сомкнулись на её горле. Она упёрлась рукой в морду зверя, отталкивая её, а свободной рукой нащупала кинжал на поясе. Одним быстрым движением она вонзила его в бок волка, прямо под рёбра. Зверь задёргался, затем обмяк. Митра выкарабкалась из-под туши, едва успевая обернуться к второму волку, атакующему с фланга. Но зверь замер на полпути, вдруг завалившись на бок. Из его шеи торчала стрела — Лидия успела, несмотря на собственных противников. Митра обернулась, чтобы помочь хускарлу, но та уже заканчивала расправу. Один волк лежал с перерезанным горлом, второй хромал, волоча заднюю лапу — Лидия, видимо, перерубила сухожилие. Третий, видя смерть вожака и остальных, решил, что эта добыча слишком опасна. С жалобным скулением зверь развернулся и бросился прочь, исчезая в снежной мгле. Лидия добила раненого волка быстрым ударом меча в основание черепа. Животное дёрнулось и затихло. — Цела? — спросила Митра, осматривая своего хускарла. — Пара царапин, ничего серьёзного, — ответила Лидия, отряхивая снег с доспехов. — А ты? Митра провела рукой по груди, где волк едва не вцепился клыками. Меховая накидка была порвана, но кожаная броня под ней выдержала. Пара синяков, может быть, но ничего критичного. И те заживут к вечеру, благодаря драконьей крови. — Жива, — коротко ответила она, вытирая клинок о снег. Голубоватые искры зачарования постепенно угасли. — Но вопрос был правильный. Что волки делали на такой высоте? — Может, их выгнала более крупная стая ниже по склону? — предположила Лидия, осматривая туши. — Или дичи совсем не осталось, и они поднялись в отчаянии. Митра нахмурилась, глядя на мёртвых зверей. Волки выглядели истощёнными, их рёбра проступали сквозь шерсть. Отчаяние — да, это объяснение имело смысл. Голодные, отчаявшиеся звери, готовые атаковать даже вооружённых людей. — Пойдём дальше, — решила она. — Не хочу, чтобы запах крови привлёк ещё кого-нибудь. Они продолжили подъём, оставив волчьи туши на снегу. Митра поймала себя на мысли, что её дыхание даже не участилось после боя. Ещё полгода назад — нет, в другой жизни — она бы тяжело дышала, чувствуя выброс адреналина. Здесь же её тело отреагировало с почти механической эффективностью. Драконья кровь снова напоминала о себе, превращая её во что-то большее, чем просто человек. "Или меньшее?" — мелькнула мысль. Человечность определялась не только силой, но и уязвимостью. Ещё час подъёма. Митра заметила странное — ветер начал стихать. Сначала она подумала, что это временное затишье, но нет. С каждой минутой порывы становились слабее, снежная завеса редела. Скоро она уже могла видеть дальше, чем на несколько метров вперёд. — Что происходит? — удивлённо спросила Лидия, останавливаясь и оглядываясь. — Погода меняется? Митра посмотрела вверх. Они поднялись достаточно высоко, чтобы облака остались ниже. Над ними простиралось чистое, пронзительно-синее небо, а солнце — настоящее, неприкрытое пеленой — сияло ярко, хотя и без тепла. — Мы выше бури, — сказала она, осознавая очевидное. — Или... Она замолчала, ощущая нечто странное. В воздухе чувствовалось что-то... умиротворяющее. Словно невидимый барьер защищал это место от ярости стихии. Магия? Возможно. Седобородые были мастерами Ту'ум, и если драконий язык мог быть оружием, то почему бы ему не быть и щитом? — Магия, — закончила она. — Думаю, мы вошли в зону защиты Высокого Хротгара. Лидия недоверчиво покачала головой, но не стала спорить. Они сняли шарфы с лиц, откинули капюшоны, наслаждаясь возможностью дышать свободно. И тогда Митра впервые с момента начала подъёма позволила себе оглядеться. По-настоящему оглядеться. То, что открылось её взору, заставило её замереть. Они стояли на склоне горы, уходящей вверх к заснеженной вершине, теряющейся в небесах. Но это не было тем, что захватило её дух. Внизу, далеко-далеко под ними, простирался Скайрим. Бескрайний, покрытый лесами и равнинами, прорезанный реками, усеянный озёрами. Горные хребты тянулись к горизонту, их вершины сверкали снегом в солнечном свете. Облака плыли ниже их, как белое море, частично скрывая землю, но местами разрываясь, открывая виды на долины и города. Митра различила Вайтран — даже с такого расстояния Драконий Предел был виден, возвышаясь над городом. Чуть дальше — блеск озера, возможно, того самого, что лежало к северу от столицы холда. Ещё дальше — горы, уходящие к западу, где, как она знала, находились владения других ярлов. Красота пейзажа была суровой, почти жестокой, но от этого не менее захватывающей. Это был мир, видимый с высоты богов, мир в миниатюре, где города казались игрушками, а реки — тонкими нитями. — Боги милостивы, — прошептала Лидия, стоя рядом. Её голос был полон благоговения. — Я никогда... я даже представить не могла... Митра молчала. Она видела планеты из космоса, видела звёздные системы, видела галактические панорамы, от которых захватывало дух. Но это было иначе. Это был мир, который она могла достичь не на корабле, а собственными ногами. Мир, который она прошла, шаг за шагом, от Хелгена до Вайтрана, от Вайтрана до подножия этой горы. И теперь она стояла здесь, глядя на него сверху, видя всю его суровую, дикую красоту. Ветер на этой высоте был тихим, почти ласковым. Он играл прядями её белых волос, которые она больше не прятала под капюшоном. Здесь, на склоне Глотки Мира, не было никого, кто мог бы увидеть Довакина. Только она, Лидия и бескрайнее небо. — Понимаю, почему они выбрали это место, — тихо сказала Митра, не отрывая взгляда от панорамы. — Здесь чувствуешь себя... отделённым от мира. Ближе к чему-то большему. Лидия кивнула, всё ещё поражённая видом. — Говорят, что Седобородые могут прожить здесь годами, не спускаясь вниз. Теперь я понимаю, как. Зачем спускаться, когда мир расстилается у твоих ног, как на ладони? Митра промолчала, но мысль была верной. В этом месте была особая сила — не магическая, хотя и она присутствовала, а духовная. Изоляция, высота, бескрайний вид. Всё это располагало к медитации, к погружению в себя. Джедайский храм на Корусанте тоже возвышался над городом, давая мастерам и падаванам возможность видеть галактическую столицу, но не быть частью её хаоса. Здесь было похоже, только масштаб другой. Вместо планеты-города — дикая провинция, где природа всё ещё правила. Вместо звёздных кораблей, бороздящих небо — драконы, возвращающиеся из легенд. — Пойдём, — сказала Митра наконец, отрываясь от завораживающего вида. — Осталось недалеко. Они продолжили подъём, но теперь путь был легче. Ветер стих почти полностью, лишь изредка налетая лёгкими порывами. Снег под ногами был плотным, утоптанным — видимо, этот участок пути часто использовался. Паломники? Или сами Седобородые иногда спускались ниже? Ступени становились шире, ровнее. Кто-то потратил немало усилий, чтобы вырезать их в скале с такой точностью. Митра представила древних нордов, столетия назад поднимающихся сюда с инструментами, шаг за шагом создающих этот путь к вершине. Сколько лет ушло на это? Сколько жизней было потрачено? — Мой тан, — тихо сказала Лидия. — Смотри. Митра подняла взгляд и увидела его. Высокий Хротгар. Монастырь возвышался на склоне горы, словно вырастая из самого камня. Массивные каменные стены, покрытые снегом и льдом, поднимались в несколько ярусов. Башни уходили в небо, увенчанные остроконечными крышами. Окна светились тусклым золотистым светом — признак жизни в этой каменной крепости. Архитектура была строгой, лишённой излишеств. Никаких украшений, никакой показной роскоши. Только камень, дерево и функциональность. Это было место, построенное для единственной цели — служить убежищем для тех, кто искал изоляции и просветления. Широкая лестница вела к массивным деревянным воротам. По обеим сторонам стояли каменные статуи — стражи, замершие в вечном дозоре. Их лица были суровыми, высеченными с невероятным мастерством. Воины древности, возможно, те самые Пятьсот Соратников, о которых говорил Хадвар в Вайтране. — Мы на месте, — выдохнула Лидия, и в её голосе смешались облегчение и трепет. Митра кивнула, но не двинулась вперёд сразу. Она стояла, глядя на монастырь, и странное чувство охватило её. Предвкушение? Тревога? Она не могла определить. Что-то важное было здесь, за этими стенами. Что-то, что могло дать ей ответы на вопросы, которые она даже не знала, как формулировать. — Готова? — спросила Лидия. — Не уверена, — честно ответила Митра. — Но идти всё равно придётся. Они начали подниматься по последним ступеням. Каждый шаг эхом отдавался в тишине. Даже ветер здесь не осмеливался шуметь, словно из уважения к святости места. Когда они достигли ворот, Митра остановилась, глядя на тёмное дерево, покрытое древними рунами. Она узнала некоторые из них — слова на драконьем языке, которые теперь жили в её сознании. "Сила", "Знание", "Путь". Другие были незнакомы, их значение ускользало. Она подняла руку, чтобы постучать, но прежде чем её кулак коснулся дерева, ворота начали медленно открываться. Скрип петель разрезал тишину, древний и протяжный. За воротами стоял человек. Старик в простых серых одеждах, с длинной седой бородой, спускающейся до груди. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза — глаза были ясными, пронзительно-голубыми, полными спокойствия и невероятной глубины. Он смотрел на Митру, и в его взгляде не было удивления. Только ожидание. — Довакин, — произнёс он, и его голос был тихим, но звучал так, словно горы сами заговорили. — Мы ждали тебя. Митра сглотнула, внезапно ощутив, как пересохло горло. — Я... я пришла по вашему зову, — сказала она, и её голос прозвучал слабо после мощи голоса старика. Старик кивнул, слегка склонив голову в знак уважения. — Я — мастер Арнгейр, один из Седобородых. Войди, Драконорождённая. У нас есть многое, о чём нужно поговорить. — Он перевёл взгляд на Лидию. — Твоя спутница может отдохнуть в гостевых покоях. Путь был долгим. — Я хускарл Довакина, — твёрдо сказала Лидия. — Моё место рядом с... — Здесь она в безопасности, — мягко, но непреклонно прервал её Арнгейр. — Вред не придёт к ней под нашей крышей. Ты выполнила свой долг, приведя её сюда. Теперь позволь нам выполнить наш. Лидия посмотрела на Митру, ища подтверждения. Митра кивнула. — Всё в порядке. Отдохни. Ты заслужила. Хускарл неохотно кивнула, но подчинилась. Другой монах, появившийся из тени за Арнгейром, молча жестом пригласил Лидию следовать за ним. Когда они остались одни, Арнгейр снова посмотрел на Митру. — Ты прошла долгий путь. И впереди тебя ждёт ещё более долгий. — Он сделал паузу. — Но сначала ты должна понять, что значит быть Довакином. Что значит владеть силой, которая течёт в твоих венах. Митра встретила его взгляд. — Я готова учиться. Арнгейр слабо улыбнулся — первая эмоция, которую она увидела на его лице. — Готовность — это первый шаг. — Он развернулся, его серые одежды развевались. — Следуй за мной, Довакин. Твоё обучение начинается сейчас. Митра шагнула через порог Высокого Хротгара, и массивные ворота медленно закрылись за её спиной. Внешний мир остался снаружи. Здесь, в каменных стенах древнего монастыря, начинался новый этап её пути.