Глава 8: Пир в честь героя

Горячая вода обволакивала тело, смывая пыль дорог, пепел драконьего пламени и запёкшуюся кровь. Митра сидела в большой деревянной бадье в одной из комнат "Гарцующей кобылы", закрыв глаза и пытаясь осмыслить всё произошедшее за последние часы. Её попытки уединения оказались тщетными — хозяйка таверны, Хульда, и молодая служанка-нордка по имени Сари не приняли её вежливых отказов. — Довакин не должна сама о себе заботиться, — твёрдо заявила Хульда, когда Митра попыталась выпроводить их из комнаты. — Это честь для нас — служить вам. Митра хотела возразить, что она вполне способна вымыть себя сама, как делала это всю жизнь, но слова застряли в горле. В глазах обеих женщин читалось нечто большее, чем простое услужение — там было благоговение, граничащее с религиозным почтением. Словно перед ними сидела не обычная женщина, а воплощение древних легенд. Сари осторожно, почти с трепетом, мыла белые волосы Митры, её пальцы дрожали, когда касались её головы. Хульда энергично растирала её спину мочалкой, приговаривая что-то о том, какая честь выпала таверне "Гарцующая кобыла" — принимать под своей крышей саму Драконорождённую. — Мои внуки будут рассказывать своим детям, что их бабушка мыла волосы Довакину, — восторженно шептала Сари. — Это же... это же как в древних сагах! Драконорождённая вернулась в час величайшей нужды! Митра молчала, не зная, что ответить. Часть её хотела крикнуть, что она не святая, не богиня, не воплощение пророчества — просто женщина, волей случая оказавшаяся в чужом теле в чужом мире. Но другая часть — та, что привыкла играть роли, что была генералом, дипломатом, джедаем-изгнанницей — понимала бессмысленность таких заявлений. Для этих людей она уже стала символом, и никакие её слова не изменят этого. Странным было другое. Митра ожидала чувствовать усталость, ломоту в мышцах, боль от ушибов и ожогов, полученных в битве с драконом. Но вместо этого... ничего. Когда она впервые погрузилась в ванну, её тело было покрыто синяками и порезами — память о падении с драконьей спины и осколках камня, поранивших кожу. Но пока Хульда и Сари суетились вокруг неё, Митра заметила, как синяки бледнеют, а порезы затягиваются, оставляя лишь розовые следы, которые вскоре тоже исчезали. "Это из-за драконьей души?" — задумалась она, разглядывая кожу на руке, где ещё полчаса назад был глубокий порез. Теперь там не осталось даже шрама. Усталость, накопившаяся за дни пути и битвы, растворилась, как только она на несколько минут закрыла глаза в тёплой воде. Словно драконья сила, влившаяся в неё, не просто добавила новые способности, но и изменила само её тело, сделав его сильнее, выносливее. — Вы так прекрасны, — прошептала Сари, бережно ополаскивая волосы Митры чистой водой. — Словно... словно Кинарет сама спустилась к нам. — Я не богиня, — тихо сказала Митра, открывая глаза. — Я просто... — Довакин, — закончила за неё Хульда с такой уверенностью, словно это объясняло всё. — Избранная богами. Драконорождённая. Та, кто спасёт Скайрим. Митра промолчала. Спорить было бесполезно. Наконец, когда вода начала остывать, женщины помогли ей выбраться из бадьи и завернули в мягкие полотенца. На кровати уже лежала одежда — но не её собственные грубые доспехи и простая рубаха, а нечто совершенно иное. — Это прислал ярл Балгруф, — объяснила Хульда , указывая на одеяние. — Специально для вас, чтобы вы могли достойно предстать перед двором. Митра подошла ближе, рассматривая наряд. Это не было платьем в традиционном смысле — скорее элегантная комбинация туники и широких штанов, выполненная из дорогой ткани цвета свежего снега. Туника была украшена тонкой вышивкой серебряными нитями, изображающей стилизованных драконов, а воротник отделан белоснежным мехом — возможно, волка или песца. Поверх туники шёл лёгкий жилет из мягкой кожи, также украшенный серебряными застёжками в форме драконьих голов. Штаны были свободного покроя, не стесняющего движений, но при этом выглядели дорого и изящно. К наряду прилагались высокие сапоги из тёмной кожи и широкий пояс с искусной пряжкой. — Боги милостивы, — выдохнула Сари, глядя на одеяние. — Это же... это наряд достойный ярла! Митра осторожно коснулась ткани — она была удивительно мягкой, но при этом прочной. Когда она надела тунику, то с удивлением обнаружила, что та сидела на ней идеально, словно сшитая специально по её фигуре. Жилет подчёркивал талию, но не стеснял дыхания Жилет подчёркивал талию, но не стеснял дыхания. Штаны были точно по длине ног. Даже сапоги оказались впору. "Как это возможно?" — недоумевала Митра, застёгивая жилет. — "Прошёл всего час, и никто не снимал с меня мерки. Неужели просто невероятное совпадение?" — Вы выглядите... — Сари замолчала, подбирая слова, — как герои из древних сказаний. Как Исграмор, вернувшийся из Атморы. Как сам Талос! Хульда кивнула, её глаза блестели от влаги: — Мой покойный муж всегда говорил, что когда вернётся Довакин, мы узнаем его сразу. И он был прав. Митра повернулась к небольшому зеркалу, висевшему на стене. Отражение, смотревшее на неё, казалось чужим. Белые волосы, всё ещё влажные, были аккуратно заплетены Сари в сложную косу с вплетёнными серебряными нитями. Белоснежный наряд подчёркивал бледность кожи и создавал почти неземной облик. В сочетании с необычным цветом волос это действительно выглядело... легендарно. "Кто я теперь?" — спросила она своё отражение. — "Митра Сурик, джедай-изгнанница? Ингрид, нордская наёмница с тёмным прошлым? Или Довакин, Драконорождённая, избранная богами?" Ответа не последовало. Стук в дверь прервал её размышления. — Довакин, — раздался мужской голос снаружи, — я капитан Бьорн Железнобокий, начальник городской стражи. Ярл Балгруф послал меня сопроводить вас в Драконий Предел. Митра открыла дверь и обнаружила высокого норда в парадных доспехах, за спиной которого стояли ещё шесть стражников, также облачённых в лучшие доспехи с начищенными до блеска щитами. — Эскорт? — удивлённо спросила Митра. Капитан Бьорн кивнул, его лицо оставалось серьёзным: — Ярл настоял. Слух о Довакине распространился по городу со скоростью лесного пожара. Люди хотят увидеть вас, прикоснуться к вам. Некоторые даже верят, что прикосновение к Драконорождённой может исцелить болезни или принести удачу. Мы должны обеспечить, чтобы вы благополучно добрались до замка. Митра вздохнула. Она видела подобное раньше — когда слухи о джедаях превращались в легенды, когда простые люди верили, что прикосновение к световому мечу принесёт благословение Силы. Суеверия были одинаковы во всех мирах. — Хорошо, — согласилась она. — Идём. Выйдя из таверны, Митра сразу же поняла, насколько точным было предупреждение капитана. Улица перед "Гарцующей кобылой" была заполнена людьми. Мужчины, женщины, дети, старики — все смотрели на неё с выражением благоговения на лицах. Некоторые падали на колени, другие протягивали руки, словно надеясь коснуться её. — Довакин! — кричал кто-то из толпы. — Благословите моего сына! — Драконорождённая вернулась! — вторил другой голос. — Скайрим спасён! Стражники образовали вокруг Митры защитное кольцо, медленно расчищая путь через толпу. Капитан Бьорн шёл впереди, его голос был твёрдым, но не грубым: — Освободите дорогу! Довакин направляется к ярлу! Освободите дорогу! Митра шла, стараясь не встречаться взглядом с людьми в толпе. Их надежда, их вера, их отчаянное желание верить в спасителя — всё это давило на неё тяжким грузом. Несколько раз чьи-то руки прорывались сквозь строй стражников, касаясь края её туники или волос. Одна пожилая женщина прорвалась почти вплотную, схватила подол одеяния Митры и прижала его к губам, шепча молитву богине Кинарет. — Моя дочь больна чахоткой, — умоляла женщина, глядя на Митру сквозь слёзы. — Если вы прикоснётесь к ней, она исцелится! Древние сказания говорят, что Довакин может исцелять! Митра остановилась, несмотря на попытки стражников увести её дальше. Она посмотрела в заплаканные глаза женщины и увидела там такую боль, такую отчаянную надежду, что сердце сжалось. — Я не знаю, могу ли я исцелять, — честно сказала она. — Я сама ещё не до конца понимаю, что со мной происходит. — Но вы попробуете? — взмолилась женщина. — Прошу вас! Митра колебалась. У неё не было сил исцеления — джедаи могли использовать Силу для ускорения заживления, но здесь, в этом мире, без Силы... Хотя её собственные раны затянулись сами. Может быть... — Я навещу твою дочь, — пообещала она наконец. — Но не сегодня. Сначала я должна встретиться с ярлом. Лицо женщины осветилось надеждой, и она снова прижалась губами к краю туники Митры: — Да благословят вас боги, Довакин! Да благословят! Толпа загудела одобрением. Стражники воспользовались моментом, чтобы окружить Митру плотнее и продолжить движение. Капитан Бьорн бросил на неё неодобрительный взгляд: — С уважением, Довакин, но не стоит давать таких обещаний. Если вы не сможете помочь, люди разочаруются. А разочарованная толпа опасна. — Я знаю, — кивнула Митра. — Но отказать было бы жестоко. Они продолжили подъём по улицам Вайтрана. Город был полон жизни в этот вечерний час — торговцы закрывали свои лавки, ремесленники заканчивали дневную работу, дети играли на улицах. Но повсюду, куда падал взгляд Митры, она видела людей, останавливающихся и смотрящих на неё. Некоторые кланялись, другие падали на колени, третьи просто стояли, разинув рты. Возле кузницы она заметила Гордфри — старого кузнеца, который точил ей меч перед экспедицией в Ветреный Пик. Он остановил работу и смотрел на неё с выражением глубокого удовлетворения на лице. — Я знал, — проговорил он, когда Митра поравнялась с ним. — С самого первого раза, как увидел тебя, я знал, что в тебе есть что-то особенное. Драконья кровь не скроешь. Митра кивнула ему, не зная, что ответить. Гордфри казался искренне довольным, словно его собственная интуиция была подтверждена самими богами. Проходя мимо храма Кинарет, Митра заметила жриц, стоящих на ступенях. Старшая из них, седовласая нордка в белых одеждах, низко поклонилась: — Кинарет благословляет вас, Довакин. Богиня ветров направляет ваш путь. Митра ответила лёгким поклоном головы. Религиозный аспект её нового статуса был, пожалуй, самым неудобным. Джедаи верили в Силу, но не поклонялись ей как божеству. Здесь же люди видели в ней воплощение божественной воли, избранницу богов. Это было... давящим. Наконец они достигли площади перед Драконьим Пределом. Здесь толпа была ещё больше — казалось, половина города собралась, чтобы увидеть Довакина. Но площадь хорошо охранялась — стражники выстроились плотным кордоном, не позволяя народу приблизиться к лестнице, ведущей ко дворцу. У подножия лестницы Митру встретила Айрилет. Тёмная эльфийка была одета в церемониальные доспехи, начищенные до блеска, а её обычно суровое лицо выражало нечто похожее на... уважение? Или даже гордость? — Довакин, — приветствовала она, склонив голову. — Ярл ждёт вас. — Спасибо за эскорт, капитан, — сказала Митра, обращаясь к Бьорну. — Вы и ваши люди хорошо справились. Капитан выпрямился, явно польщённый: — Это наш долг и честь, Довакин. Айрилет повела Митру вверх по широкой каменной лестнице. Позади раздавались крики толпы: — Довакин! Довакин! Довакин! Скандирование росло, пока не стало почти оглушительным. Митра обернулась и увидела море лиц, поднятых к ней рук, услышала тысячи голосов, взывающих к ней. На мгновение её охватило головокружение от осознания того, что все эти люди связывают с ней свои надежды. — Не обращайте внимания, — тихо сказала Айрилет, заметив её состояние. — Это пройдёт. Со временем они привыкнут к вашему присутствию. — Вы думаете? — с сомнением спросила Митра. Айрилет улыбнулась — редкое для неё выражение: — Нет. Но звучит утешительно, не так ли? Несмотря ни на что, Митра рассмеялась. Было что-то освежающе честное в прямоте тёмной эльфийки. Массивные двери Драконьего Предела открылись перед ними, и Митра вошла в главный зал. Но это был не тот просторный, но относительно пустой зал, который она видела при предыдущих посещениях. Сегодня он был заполнен людьми — знатью Вайтрана, богатыми торговцами, высокопоставленными воинами, магами. Все они были одеты в свои лучшие наряды, и все повернулись к входу, когда Митра вошла. На мгновение воцарилась тишина. Затем кто-то начал аплодировать, и вскоре весь зал огласился рукоплесканиями. Митра остановилась, ошеломлённая таким приёмом. Она видела парады победы после битв, церемонии награждения в Республике, но это было иначе. Здесь не было военной чёткости или протокольной холодности — это было искреннее, почти экстатическое ликование. — Довакин! — раздавались голоса со всех сторон. — Драконорождённая! Ярл Балгруф поднялся со своего трона. Сегодня он был одет в церемониальные одеяния — богатую тунику тёмно-синего цвета с золотой вышивкой, меховую накидку и золотой обруч на голове. Рядом с ним стоял Авениччи, стюард ярла, чьё обычно нервное лицо сияло довольной улыбкой. Дети Балгруфа — двое сыновей и дочь — также присутствовали, глядя на Митру с плохо скрываемым любопытством. — Довакин! — громко произнёс Балгруф, и зал мгновенно затих. — Ингрид из... — он сделал паузу, и Митра поняла, что он не знает, откуда она. У Ингрид не было дома, семьи, истории, которую можно было бы назвать. — Просто Ингрид, мой ярл, — тихо подсказала она. Балгруф кивнул: — Ингрид, которая отныне будет известна как Довакин, Драконорождённая, Пожирательница душ! — его голос был торжественным, почти ритуальным. — Подойди ближе. Митра двинулась вперёд, и толпа расступалась перед ней, словно волны перед носом корабля. Она чувствовала на себе сотни взглядов — оценивающих, восхищённых, завистливых, благоговейных. Это было похоже на прохождение через строй судей, каждый из которых молча выносил свой вердикт. Когда она достигла подножия трона, Балгруф спустился к ней. Он возвышался над Митрой, но в его взгляде не было надменности — только уважение и нечто похожее на... облегчение? — Сегодня Скайрим стал свидетелем чуда, — продолжил ярл, обращаясь уже не к Митре, а ко всему залу. — Драконы, которых мы считали легендами, вернулись. Чёрный дракон уничтожил Хелген. Серый дракон атаковал Западную сторожевую башню. Мы стояли на грани отчаяния, не зная, как противостоять такой древней и ужасающей силе. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Но боги не оставили нас! Они послали нам Довакина! Драконорождённую, единственную, кто может по-настоящему убить дракона, поглотив его душу и не позволив ему возродиться! Зал взорвался аплодисментами. Балгруф поднял руку, призывая к тишине: — Сегодня днём Ингрид сразилась с драконом у Западной сторожевой башни. В битве погибли храбрые воины — — его голос стал мрачнее, — Пятеро стражников Вайтрана, достойных сыновей Вайтрана. Мы оплакиваем их потерю. Они погибли как герои, защищая свой дом. Наступила минута молчания. Митра опустила голову, вспоминая рыжебородого стражника, который погиб, пытаясь отвлечь дракона. Его жертва не должна быть забыта. — Но благодаря храбрости наших воинов и силе Довакина, дракон был повержен! — продолжил Балгруф, его голос снова окреп. — Я сам видел то, что осталось от чудовища — лишь кости и пепел. Довакин поглотила его душу, не оставив ей шанса вернуться! Новая волна аплодисментов прокатилась по залу. Балгруф повернулся к Митре: — За твою службу Вайтрану, за спасение жизней моих подданных, за твою храбрость перед лицом древнего ужаса, я, Балгруф Старший, ярл Вайтрана, хочу наградить тебя. Он протянул руку, и Авениччи подошёл, неся на бархатной подушке небольшой золотой медальон на цепи. — Этим знаком я делаю тебя таном Вайтрана, — торжественно произнёс Балгруф, надевая медальон Митре на шею. — Ты получаешь право владеть землёй в моём владении, право на место в моём совете и право требовать помощи моих воинов в час нужды. Митра коснулась медальона — он был тяжёлым, сделанным из чистого золота, с выгравированным на нём гербом Вайтрана — головой лошади. Это было не просто почётное звание. Тан — это низший дворянский титул в иерархии Скайрима, но он давал реальную власть и привилегии. — Я... благодарю вас, мой ярл, — сказала она, понимая, что от неё ожидают ответа. — Это великая честь. — Честь для меня — иметь Довакина среди моих танов, — улыбнулся Балгруф. Затем он повысил голос, обращаясь ко всему залу: — А теперь — пир! В честь Довакина, в честь павших героев, в честь нашей победы над драконом! Пусть мёд течёт рекой, пусть звучат песни, пусть Вайтран празднует этот день! Зал взорвался ликованием. Слуги немедленно начали вносить столы, уставленные едой и напитками. Барды заняли свои места, настраивая лютни и флейты. Атмосфера мгновенно изменилась с торжественной на праздничную. Балгруф взял Митру за локоть и отвёл в сторону, подальше от толпы гостей, уже устремившихся к столам с едой: — Мы должны поговорить наедине, — тихо сказал он. — Но сначала тебе нужно переодеться в нечто более подходящее для пира. — Разве этот наряд не подходит? — удивилась Митра, глядя на свою белоснежную тунику. — Он великолепен для церемонии, — кивнул Балгруф, — но для пира нужно что-то менее... формальное. И, кроме того, — он улыбнулся, — это даст нам возможность поговорить в спокойной обстановке, пока остальные заняты едой и питьём. Он жестом подозвал одну из служанок: — Проводи Довакина в мои личные покои и помоги ей переодеться. Используй наряды, которые я приказал приготовить. Служанка, молодая нордка с косичками, присела в реверансе: — Да, мой ярл. Пожалуйста, следуйте за мной, Довакин. Митра последовала за служанкой через боковую дверь, ведущую в приватную часть замка. Коридоры здесь были уже, но богаче украшены — гобелены на стенах изображали сцены древних битв и охот, а факелы горели в искусно выкованных держателях. Служанка провела её в просторную комнату с большой кроватью, покрытой медвежьими шкурами, массивным гардеробом и туалетным столиком с зеркалом. На кровати уже было разложено несколько нарядов. — Ярл велел приготовить выбор, — объяснила служанка. — Вы можете выбрать то, что вам больше по душе. Митра подошла к кровати, рассматривая одежды. Было несколько платьев — богато украшенных, с вышивкой и кружевами — но её взгляд сразу же привлёк другой наряд. Это была элегантная комбинация туники и штанов, похожая по стилю на то, что она носила сейчас, но более яркая. Туника была глубокого синего цвета, почти такого же, как одеяния ярла, с серебряной вышивкой по краям. Жилет поверх был из тёмно-коричневой замши, с искусной резьбой. Штаны были чёрными, а высокие сапоги — из мягкой кожи. — Этот, — решила Митра, указывая на выбранный комплект. — Отличный выбор, Довакин, — одобрительно кивнула служанка. — Этот наряд практичен, но при этом подчёркивает ваш статус. Позвольте мне помочь вам переодеться. Пока служанка помогала ей снять церемониальный белый наряд и надеть новый, в дверь постучали. Балгруф вошёл, теперь без церемониальной накидки, выглядя более расслабленным, но всё ещё сохраняя достоинство правителя. — Надеюсь, я не слишком помешал? — спросил он, хотя по его тону было ясно, что это формальность. — Нет, мой ярл, — ответила Митра, заканчивая застёгивать жилет. Служанка отступила, сделав свою работу. — Можешь идти, — кивнул Балгруф девушке, и та быстро покинула комнату, закрыв за собой дверь. Ярл подошёл к окну, глядя на вечерний Вайтран, раскинувшийся внизу. Огни в домах зажигались один за другим, словно звёзды, опустившиеся на землю. — Ты, должно быть, понимаешь, что сегодняшняя церемония была не только искренним желанием наградить тебя, — начал он, не поворачиваясь. — Хотя твои заслуги, безусловно, велики. — Политика, — спокойно констатировала Митра. — Вы показали народу, что Вайтран защищён Довакином. Что у вас есть козырь, которого нет у других ярлов. Балгруф обернулся, и на его лице читалось одобрение: — Ты понимаешь быстро. Да, это политический жест. Авениччи настаивал на публичной церемонии, и он был прав. В Скайриме начинается гражданская война — Ульфрик Буревестник собирает силы на востоке, Империя укрепляется на западе. Вайтран находится в центре, и я всеми силами пытаюсь сохранить нейтралитет. Он подошёл к столу, на котором стоял графин с вином и два кубка. Налив обоим, он протянул один Митре: — Но появление Довакина меняет всё. Если станет известно, что Драконорождённая связана с Вайтраном, что она мой тан... это даёт мне больше времени. И Империя, и Братья Бури дважды подумают, прежде чем атаковать город, защищаемый легендарным героем. Митра приняла кубок, но не стала пить: — Вы используете меня как щит. — Да, — честно признал Балгруф. — Но при этом я искренне верю, что ты — благо для Скайрима. Драконы возвращаются, Ингрид. Тот, что напал на Западную башню, был не последним. Я получаю донесения о драконах, замеченных по всей провинции. Без Довакина мы обречены. Он сделал глоток вина, его взгляд стал задумчивым: — Я понимаю, что бремя, которое на тебя ложится, огромно. Ты не просила об этом. Но судьба, боги, случай — называй как хочешь — выбрали тебя. И я хочу помочь тебе нести это бремя. — В обмен на лояльность? — спросила Митра. — В обмен на взаимовыгодное сотрудничество, — поправил Балгруф. — Я не требую клятв верности, не прошу тебя сражаться в гражданской войне на моей стороне. Всё, что я прошу — это защищать Скайрим от драконов. А взамен я предоставлю тебе ресурсы, убежище и поддержку. Митра наконец сделала глоток вина. Оно было хорошим — сладким, но не приторным, с лёгким привкусом мёда и трав. Она размышляла над словами ярла. В его предложении была логика. Ей действительно нужны были ресурсы — деньги, снаряжение, информация. А Балгруф, несмотря на политический расчёт, казался честным человеком. — Хорошо, — наконец сказала она. — Я приму вашу помощь. Но с одним условием — если придёт время, когда вы попросите меня сделать что-то, что противоречит моим принципам, я откажу. И вы не будете пытаться использовать наше соглашение как рычаг давления. Балгруф улыбнулся: — Справедливо. Я и не ожидал меньшего от человека, способного прыгнуть на дракона. — Он допил своё вино и поставил кубок на стол. — А теперь о практических вещах. Я подарю тебе дом здесь, в Вайтране. Не простой домишко — усадьбу, достойную тана. Она пустовала несколько лет, с тех пор как её прежний владелец, Йоргун Серый Шлем, погиб в бою с разбойниками. У него не осталось наследников, и дом перешёл в собственность города. — Это очень щедро, но… — начала Митра, но Балгруф поднял руку: — Это необходимо. Тан не может жить в таверне. У тебя должна быть резиденция, место, где ты можешь принимать гостей, хранить своё имущество, отдыхать в безопасности. Кроме того, — он усмехнулся, — представь, какой ажиотаж поднимется, если Довакин будет продолжать жить в "Гарцующей кобыле". Хульда, конечно, будет в восторге, но тебе не будет ни минуты покоя. Митра кивнула, признавая правоту его слов. Уже сегодня она видела, как люди реагируют на её присутствие. Жить в общественном месте было бы невыносимо. — Также я назначу тебе хускарла, — продолжил Балгруф. — Личного телохранителя и помощника. Это традиция в Скайриме — каждый тан имеет хускарла, поклявшегося защищать его жизнью. — Это действительно необходимо? — спросила Митра. — Я могу постоять за себя. — Это не только о защите, — объяснил ярл. — Хускарл — это также советник, компаньон, человек, которому ты можешь доверять. В мире политики и интриг, в котором ты теперь оказалась, такой человек бесценен. Он подошёл к двери и открыл её, кивнув кому-то снаружи. В комнату вошла молодая женщина в тяжёлых стальных доспехах. Она была высокой, широкоплечой, с темными волосами, собранными в практичный хвост. Её лицо было суровым, с резкими чертами, а в карих глазах читалась решительность. — Это Лидия, — представил её Балгруф. — Одна из лучших воительниц моей гвардии. Она добровольно вызвалась стать твоим хускарлом. Лидия опустилась на одно колено перед Митрой, положив правую руку на сердце: — Довакин, — её голос был низким, уверенным, — я клянусь служить вам верой и правдой. Ваши враги станут моими врагами. Ваши битвы — моими битвами. Я буду щитом, прикрывающим вашу спину, и мечом, разящим ваших противников. Так я клянусь перед богами и людьми. Митра смотрела на коленопреклонённую женщину, не зная, что сказать. Это было настолько... феодально. Клятвы вассалов, присяги верности — всё это казалось архаичным для кого-то, выросшего в галактической республике. Но здесь, в Скайриме, это было частью культуры, традицией, которую нельзя было просто отмахнуться. — Я... принимаю вашу присягу, — наконец сказала Митра. — И обещаю быть достойной вашей преданности. Лидия поднялась, и на её обычно суровом лице появилась лёгкая улыбка: — Это всё, что я прошу, мой тан. — Отлично, — удовлетворённо кивнул Балгруф. — Теперь о других практических вещах. Седобородые призвали тебя на Глотку Мира. Это долгий и опасный путь — несколько недель пути до горы, а потом несколько дней подъёма по горным тропам. Тебе понадобятся припасы, тёплая одежда, лошадь для части пути, хотя последние подходы придётся преодолевать пешком. Он достал из кармана тяжёлый кошель и положил его на стол: — Здесь тысяча золотых септимов. Это должно покрыть все расходы на путешествие и ещё останется на непредвиденные обстоятельства. Митра подняла кошель — он был действительно тяжёлым. Пятьсот золотых — это целое состояние по меркам простолюдина. — Вы очень щедры, мой ярл. — Я прагматичен, — поправил Балгруф. — Если Довакин погибнет по дороге к Седобородым из-за нехватки припасов или снаряжения, я буду выглядеть очень глупо. К тому же, — он улыбнулся, — считай это инвестицией. Когда ты вернёшься, обученная мастерами Пути Голоса, ты будешь ещё более грозной силой. — Когда я должна отправиться? — спросила Митра. — Через несколько дней, — ответил ярл. — Тебе нужно время, чтобы подготовиться, обустроить свой новый дом, возможно, отдохнуть после битвы. Седобородые ждали сотни лет — они могут подождать ещё немного. Он направился к двери, затем остановился и обернулся: — Ах да, чуть не забыл. Наряд, который ты носила для церемонии — тот белоснежный. Ты заметила, как идеально он на тебе сидел? — Да, — кивнула Митра. — Я удивлялась, как это возможно за столь короткое время. Балгруф улыбнулся: — Потому что он не был сшит для тебя. Этот наряд хранился в сокровищнице замка уже больше ста лет. Он принадлежал моей прабабушке, Хильде Воронья Песнь. Она была Соратницей. Мой прадед, который тогда ещё был наследником ярла, влюбился в неё с первого взгляда. Она отказывалась оставить путь воина ради брака на ярла, но он не сдавался. В конце концов, они поженились, и она стала ярлой Вайтрана, хотя никогда не переставала быть воительницей в душе. Он подошёл к гардеробу и открыл его. Внутри висели доспехи — не тяжёлые стальные латы, а элегантная броня из закалённой кожи с металлическими вставками. Доспехи были окрашены в тёмно-синий цвет с серебряной отделкой, и на нагруднике был выгравирован символ Вайтрана. — Это её доспехи, — сказал Балгруф, бережно касаясь брони. — И это, — он взял меч, висевший рядом, — её клинок. Она называла его "Северный Ветер". Он был выкован лучшим оружейником Скайрима того времени в Небесной Кузнице и зачарован тогдашним придворным магом. Он протянул меч Митре. Она взяла его обеими руками, чувствуя идеальный баланс оружия. Клинок был длиннее обычного нордского меча, более изящным, с рукоятью, обтянутой тёмной кожей. По лезвию шли руны, светящиеся слабым голубоватым светом. — Это зачарование льда, — объяснил Балгруф. — Каждый удар будет не только резать, но и замораживать. Против драконов, дышащих огнём, это может быть полезно. Митра сделала несколько пробных взмахов. Меч двигался словно продолжение её руки, лёгкий и послушный. — Почему вы отдаёте мне это? — спросила она. — Это семейная реликвия, часть вашей истории. — Потому что, — серьёзно ответил Балгруф, — когда я увидел тебя сегодня, когда ты вошла в этот зал в белом наряде Хильды, я увидел её. Не внешне, конечно, — она была темноволосой нордкой, а ты... ты уникальна. Но что-то в твоей осанке, в твоих глазах, в том, как ты двигаешься — это напомнило мне истории, которые рассказывал мой дед. Хильда тоже была воительницей, которая не искала славы, но принимала её, когда судьба того требовала. Он взял доспехи и положил их на кровать рядом с мечом: — Эти вещи слишком долго пылились в сокровищнице. Они были созданы для битвы, для защиты Скайрима. И теперь они найдут своё применение снова, на плечах Довакина. Хильда одобрила бы это. Я уверен. Митра провела пальцами по доспехам, чувствуя качество работы. Кожа была мягкой, но прочной, металлические пластины идеально подогнаны. Это была работа мастера, создавшего не просто защиту, но произведение искусства. — Я буду носить их с честью, — сказала она тихо. — И постараюсь быть достойной памяти вашей прабабушки. — Я не сомневаюсь в этом, — кивнул Балгруф. Затем его тон стал более деловым: — Ах, ещё одна вещь. К тебе обращалась группа наёмников — те, с кем ты исследовала Ветреный Пик. Они пришли ко мне за полчаса до твоего прибытия и попросились к тебе на службу. Сказали, что хотят служить Довакину. Митра вспомнила Кьярра, Надию, Лукана, Гхаша и Корвуса. Они были хорошими бойцами, проверенными в деле. — Корвус особенно настаивал, — продолжил ярл. — Сказал, что маг будет полезен в твоих путешествиях. Другие, похоже, видят в служении Довакину шанс на славу и богатство. — Он сделал паузу. — Я должен предупредить тебя — наёмники остаются наёмниками. Их преданность измеряется золотом. Лично я сомневаюсь в мудрости принятия их на службу, но решение за тобой. Митра задумалась. С одной стороны, Балгруф был прав — наёмники служили тому, кто больше платит. С другой стороны, они доказали свою компетентность, и Корвус действительно был полезен своими знаниями древних руин и магией. К тому же, иметь группу опытных бойцов может быть полезно в путешествиях. — Я подумаю над этим, — сказала она наконец. — Возможно, встречусь с ними завтра и приму решение. — Мудро, — одобрил Балгруф. — Не спеши с решением. А теперь, я думаю, нам пора вернуться на пир. Гости начнут интересоваться, куда пропали и ярл, и гостья чести. Они вышли из покоев и направились обратно в главный зал. Шум празднества достиг их ещё в коридоре — смех, музыка, звон кубков. Когда они вошли в зал, многие повернули головы, но атмосфера была уже менее напряжённой, чем во время церемонии. Мёд и вино сделали своё дело, люди расслабились, разговоры стали громче и свободнее. Балгруф проводил Митру к длинному столу на возвышении, где сидели самые почётные гости. Её место было справа от ярла — знак высочайшего почёта. Слева от Балгруфа сидел Авениччи, который поднял кубок в приветствии, когда Митра заняла своё место. Рядом с ней устроилась Лидия, её новый хускарл, чья присутствие было одновременно защитой и напоминанием о новом статусе Митры. — Довакин! — громко провозгласил кто-то из зала. — Речь! Мы хотим услышать историю битвы! Крики поддержки прокатились по залу. Балгруф посмотрел на Митру с вопросом в глазах. Она вздохнула про себя — публичные выступления никогда не были её любимым занятием, но отказаться было бы невежливо. Она поднялась, и зал мгновенно затих в ожидании. — Я не привыкла к речам, — начала Митра, — но раз уж вы просите... — она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Сегодня мы победили дракона, но эта победа была достигнута не мной одной. Хьялмар Воронье Сердце, Торвар Длинная Коса и другие храбрые воины Вайтрана сражались рядом со мной, чтобы защитить этот город. Многие пали. Без их храбрости, без их жертвы, дракон всё ещё угрожал бы вам. Они заслуживают быть названными героями не меньше, чем я. Она подняла свой кубок: — За павших воинов! За защитников Вайтрана! — За павших! — эхом откликнулся зал, и все подняли свои кубки, прежде чем осушить их. Митра села, и рядом с ней тут же материализовался слуга, наполняющий её кубок свежим мёдом. Балгруф наклонился к ней: — Хорошо сказано. Ты чтишь память павших — это правильно. Народ ценит таких лидеров. Пир продолжился. К столу Митры подходили различные люди — богатые торговцы, предлагающие свои услуги; воины, желающие присоединиться к её будущим походам; маги, интересующиеся её драконьей силой. Всем она отвечала вежливо, но осторожно, не давая обещаний, которые не могла выполнить. Барды начали играть старую нордскую балладу о древних героях, и несколько пар вышли танцевать. Митра наблюдала за ними, отмечая, как танцы здесь были более энергичными, почти воинственными — много прыжков, топанья ногами, хлопков в ладоши. Это было так далеко от изысканных танцев высшего общества Корусанта. — Вы не танцуете, Довакин? — спросил Авениччи, заметив её взгляд. — Я не знаю нордских танцев, — честно призналась Митра. — О, это не сложно! — вмешался молодой норд с другого конца стола, явно уже изрядно выпивший. — Вы просто топаете ногами и кричите! Это весело! Его слова вызвали смех за столом. Митра улыбнулась, но танцевать не пошла. Вместо этого она продолжала наблюдать, впитывая атмосферу празднества, изучая людей вокруг. Среди гостей она заметила знакомые лица. Фаренгар Тайный Огонь стоял в углу, разговаривая с девушкой одетой в наряд мага, его руки живо жестикулировали, когда он что-то объяснял. Вероятно, рассказывал о Драконьем Камне. Айрилет, хускарл Балгруфа, стояла у стены, её зоркий взгляд постоянно сканировал зал, оценивая потенциальные угрозы. Даже расслабляясь на пиру, она оставалась на страже. Вечер тянулся, мёд лился рекой, музыка становилась всё громче, а разговоры — всё более оживлёнными. Митра чувствовала себя странно отстранённой от всего этого. Вокруг неё праздновали, смеялись, радовались, а она сидела, словно за невидимой стеной, наблюдая, но не участвуя по-настоящему. "Кто я теперь?" — снова спросила она себя. — "Митра, джедай без Силы? Ингрид, нордская наёмница с тёмным прошлым? Или Довакин, Драконорождённая, легенда, ожившая для спасения мира?" Ответа по-прежнему не было. Когда ночь углубилась, и многие гости начали расходиться, Балгруф снова обратился к Митре: — Завтра утром Лидия проводит тебя в твой новый дом. Он находится в Ветреном районе, недалеко отсюда. Я уже распорядился, чтобы слуги подготовили его — почистили, проветрили, наполнили кладовые. Ты сможешь въехать немедленно. — Спасибо, мой ярл, — кивнула Митра. — За всё. — Благодари, когда вернёшься с Глотки Мира, — улыбнулся Балгруф. — А пока — отдыхай. Впереди у тебя долгий путь и, я уверен, множество испытаний. Лидия поднялась: — Мой тан, позвольте мне проводить вас обратно в таверну. — На самом деле, — вмешался Балгруф, — я приказал подготовить для Довакина покои здесь, в замке, на эту ночь. Завтра она переедет в свой дом, но сегодня она останется здесь, как подобает тану Вайтрана. Митра хотела было возразить, что "Гарцующая кобыла" вполне её устраивает, но поняла бессмысленность спора. Балгруф уже всё решил, и отказ был бы воспринят как оскорбление. — Как пожелаете, мой ярл, — согласилась она. Лидия провела её по коридорам замка в другое крыло, где находились гостевые покои. Комната, отведённая Митре, была просторной и роскошно обставленной — большая кровать с балдахином, камин, в котором уже потрескивал огонь, гардероб, письменный стол, даже небольшая библиотека с книгами. Окно выходило на город, и оттуда открывался впечатляющий вид на Вайтран, раскинувшийся внизу, с его тысячами огней, мерцающих во тьме. — Я буду спать в соседней комнате, — сообщила Лидия. — Если вам что-то понадобится, просто позовите. — Лидия, — остановила её Митра, когда хускарл направилась к двери. — Можно вопрос? — Конечно, мой тан. — Почему ты вызвалась служить мне? — спросила Митра. — Ты могла бы остаться в страже ярла, иметь стабильное положение, безопасность. Быть хускарлом Довакина... это опасно. Ты будешь следовать за мной в битвы с драконами, в древние руины, в места, где смерть может поджидать за каждым углом. Лидия помолчала, подбирая слова: — Именно поэтому я и вызвалась, — наконец сказала она. — Я всю жизнь мечтала о чём-то большем, чем просто стоять на посту у ворот или патрулировать улицы. Я хотела быть частью чего-то... значимого. Когда ярл объявил, что ищет хускарла для Довакина, я поняла — это мой шанс. Шанс стать частью легенды, частью истории, о которой будут петь барды через сотни лет. Она выпрямилась, её лицо стало решительным: — Я не боюсь смерти, мой тан. Я боюсь прожить жизнь, не сделав ничего достойного памяти. Служить Драконорождённой — это величайшая честь, которую может получить воин. Митра кивнула, понимая её мотивацию. Она сама когда-то выбрала путь джедая из похожих соображений — желание быть частью чего-то большего, чем она сама. — Тогда добро пожаловать в мою жизнь, Лидия, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Предупреждаю, будет интересно. — Я на это надеюсь, мой тан, — ответила Лидия, и впервые на её суровом лице появилась настоящая, широкая улыбка. Когда Лидия ушла, Митра подошла к окну, глядя на ночной город. Где-то там, в этих улицах, жили люди, которые теперь связывали с ней свои надежды. Мать, умолявшая исцелить её дочь. Стражник Торвар, потерявший друга в битве. Кузнец Гордфри, который "знал" с первого взгляда. Сотни, тысячи людей, для которых она стала не человеком, а символом. "Как Реван," — подумала она с горечью. — "Как я сама, когда была генералом Изгнанницей. Люди видели во мне спасителя, а я была просто... человеком, пытающимся делать правильные вещи." Она коснулась медальона на шее — знака её нового статуса тана. Тяжёлый, холодный металл напоминал о бремени, которое она приняла. Затем её пальцы скользнули к маленькому деревянному амулету, который всё ещё висел на тонкой верёвочке рядом с золотым медальоном — подарок Дорти из Ривервуда, сделанный детскими руками "на удачу". Контраст между ними был разительным. Золото власти и дерево простой человеческой доброты. Оба были частью её новой жизни. Митра отошла от окна и начала снимать свой наряд, меняя его на простую ночную рубаху, которую нашла в гардеробе. Роскошная кровать с её мягкими перинами и шёлковыми простынями казалась излишеством после недель сна на земле или на жёстких постоялых койках. Она легла, но сон не шёл. Слишком много мыслей, слишком много вопросов без ответов. Драконья душа, которую она поглотила, всё ещё пульсировала где-то глубоко внутри, чуждая и одновременно ставшая частью её. Слово Силы — "Фус" — звучало эхом в её сознании, ожидая, чтобы быть использованным снова. "Седобородые," — подумала она. — "Они знают о Ту’ум больше, чем кто-либо. Может быть, они помогут мне понять, что со мной происходит. Что я становлюсь." Она повернулась на бок, глядя на тлеющие угли в камине. Где-то в другой галактике, в другом мире, в другой жизни, существовала Митра Сурик — джедай, изгнанница, генерал. Та Митра умерла от клинка Скорджа. Здесь, в Скайриме, в теле нордской наёмницы по имени Ингрид, существовала... кто? Довакин. Драконорождённая. Легенда, ожившая для спасения мира от древней угрозы. "Может быть," — думала она, засыпая, — "это и есть вторая жизнь, которую Сила отказалась мне дать. Не как джедай, а как нечто иное. Нечто, что этот мир нуждается." Сон пришёл наконец, глубокий и без сновидений. И в первый раз с момента пробуждения в этом мире, Митра спала спокойно, без кошмаров о прошлом и без тревог о будущем. Драконья сила, текущая в её венах, даровала ей не только силу и исцеление, но и покой — по крайней мере, на эту ночь. За окном Вайтран медленно погружался в сон. Огни в домах один за другим гасли. Стражники сменяли караул на стенах. В тавернах последние посетители допивали свой мёд и расходились по домам. А где-то далеко, на вершине Хротгара, Седобородые ждали, когда Довакин наконец придёт к ним, чтобы начать обучение древнему искусству Ту'ума — искусству, которое может изменить судьбу не только одного человека, но и всего Скайрима. Но это было завтра. А пока Митра спала, окружённая роскошью, которую не искала, обременённая титулами, которых не хотела, и призванная к судьбе, от которой не могла отказаться.

* * *

Где-то в тронном зале Драконьего Предела, Балгруф стоял у окна, глядя на тот же ночной город, что и Митра несколькими часами ранее. Авениччи подошёл к нему, держа в руках документы. — Вы уверены в этом решении, мой ярл? — спросил стюард. — Сделать её таном так быстро, дать ей дом, снаряжение, золото... некоторые могут посчитать это расточительством. — Пусть считают, — спокойно ответил Балгруф. — Они не понимают. Довакин — это не просто сильный воин или удачливый искатель приключений. Это... катализатор. Вокруг неё будут происходить события, которые изменят Скайрим. И я хочу, чтобы Вайтран был на правильной стороне истории, когда это случится. Он повернулся к Авениччи: — Ты видел, как люди смотрели на неё? Как будто сами боги спустились на землю. Такую преданность нельзя купить золотом, но можно направить. Если Довакин считает Вайтран своим домом, если она чувствует себя связанной с этим городом... когда придёт время выбирать стороны в надвигающейся буре, она может встать на нашу сторону. — Вы играете опасную игру, мой ярл, — покачал головой Авениччи. — Я играю единственную игру, которая имеет значение, — возразил Балгруф. — Игру на выживание. Драконы возвращаются, гражданская война надвигается, Талмор затягивает удавку на шее Империи. Вайтран находится в центре всего этого, и без сильных союзников мы обречены. Довакин может стать тем союзником, который нам нужен. Он снова посмотрел в окно, на спящий город: — Или она может стать силой, которая разрушит всё, что мы построили. Время покажет. Но я предпочитаю рискнуть и иметь шанс, чем сидеть сложа руки и ждать, пока судьба решит за нас. Авениччи молчал, понимая, что спорить бесполезно. Когда Балгруф принимал решение, он следовал ему до конца. — Как пожелаете, мой ярл, — наконец сказал он. — Я сделаю всё необходимое, чтобы Довакин чувствовала себя желанной гостьей в Вайтране. — Не гостьей, — поправил Балгруф. — Частью нашего города. Частью нашей семьи. Это важно, Авениччи. Запомни это. Стюард кивнул и удалился, оставив ярла одного с его мыслями и планами. Балгруф ещё долго стоял у окна, глядя на ночь, взвешивая риски и возможности, которые принесла с собой Драконорождённая. Наконец он повернулся и направился в свои покои. Завтра будет новый день, и с ним — новые вызовы. Но сегодня, по крайней мере, он мог спать спокойно, зная, что сделал всё возможное, чтобы обеспечить будущее своего города и своего народа. А в другой части замка, в скромной комнате рядом с покоями Митры, Лидия проверяла своё снаряжение в последний раз перед сном. Меч был наточен до бритвенной остроты. Доспехи начищены. Щит без единой трещины. Она была готова к тому, что принесёт завтрашний день, и ко всему, что последует за ним. Служить Довакину. Это было её призванием теперь, её целью, её судьбой. И Лидия была полна решимости доказать, что ярл не ошибся, выбрав именно её для этой чести. Она легла спать с мечом, положенным рядом с кроватью — привычка воина, которая никогда не спит по-настоящему спокойно, всегда готового вскочить и защищать своего господина. Так закончился этот долгий, наполненный событиями день. День, когда легенда стала реальностью. День, когда Довакин вернулась в Скайрим. День, который будет помнить история.