Глава 18. «Разговоры с друзьями»

      В наушниках заиграла «Mr. Brightside», когда Дани бежала вдоль парка, направляясь домой после вечерней пробежки. Кроссовки мягко касались асфальта, дыхание было ровным, волосы, забранные в высокий хвост, били по плечам. Она вспомнила, как под эту песню в гостиной дурачились Джо и папа, старательно подпевая солисту, но слова прерывались смехом — они смотрели друг на друга и начинали смеяться. Как давно это было. Тогда, кого они были счастливы. Когда был жив папа, жив Никки.       Дани взбежала по лестнице, доставая ключи из кармана шорт. Квартира встретила тишиной — Том больше здесь не жил и постепенно вывозил вещи, делая это, когда она была на работе, стараясь, чтобы они не виделись. Харрис была не против — его лицо хотелось видеть меньше всего. Не потому, что она могла передумать, а потому, что не считала нужным — Тому был дан шанс, и он им не воспользовался, предав её доверие.       Она приняла душ и собиралась нанести на руки крем, когда раздался звонок в дверь.       — Прости, что я так поздно, — произнесла Кларисса, когда Дани открыла дверь. В глаза бросилось зарёванное лицо Марино, — но мне не с кем об этом поговорить.       — Ничего. Что случилось?       — У тебя есть вино?       — Сейчас.       Клара села на диван в гостиной. Дани быстро метнулась на кухню, вернувшись с бокалами и бутылкой красного сухого вина.       — Что случилось? — повторила она свой вопрос, протягивая Кларе бокал. Та шмыгнула носом, делая внушительный глоток.       — Я думаю, что у Эйдана появилась другая женщина.       — Что?       — Он стал задерживаться на работе, да и по выходным куда-то ездит. Говорит, что по поручениям шефа, но я же не глупая, Дани, — Клара посмотрела на неё, а затем потёрла глаз, размазывая и без того осыпавшуюся тушь по щеке. — Скажи мне, ты что-нибудь знаешь об этом? Ты не можешь не знать, вы ведь так близки с ним.       Дани хотела сказать, что да, она знает. Что её брат идиот. Харрис вздохнула и налила себе вина, сделала глоток, собираясь с мыслями. Никакой другой женщины у Эйдана не было — он тренировался в спортзале и пропадал на автодроме, готовясь к гонкам. Но это была не её тайна, чтобы ею делиться. Эйдан должен был давно сказать Кларе, чем занимается, а не изводить бедную девушку. Надо было принять решение, и в этой ситуации она оказалась не по своей воле. Дани сделала ещё один глоток и поставила бокал на журнальный столик, поворачиваясь к Кларе. Та ждала её слов с замиранием сердца и широко распахнутыми глазами.       — Клара, у него никого нет. Мой брат не изменяет своим девушкам. Если что-то не клеится, он просто расстаётся. У него никого нет, — повторила Дани, — он вернулся к гонкам и тренируется. Проводит время в спортзале и на автодроме. Если хочешь, поедем на этот автодром. Уверяю тебя — на твой счёт он настроен серьёзно.       — Правда?       — Правда. Я не люблю ложь. И не стала бы покрывать Эйдана, невзирая на то, что он — мой брат. Про гонки это была тайна — никому, кроме меня, не сказал.       Кларисса выдохнула с облегчением и расплылась в улыбке.       — Это не другая женщина, а другая… Машина. Прости, Дани, я заставила тебя признаться, — она дотянулась и сжала её ладонь. — Я люблю Эйдана, и мысль о том, что он…       — Знаю.       — Но небольшой скандал я ему всё же устрою. Молчать о таком за моей спиной. Пусть знает, что так делать не стоит.       — Непременно, — кивнула Дани, соглашаясь с ней. Небольшой скандал бы брату не помешал. Может, это бы расшевелило Эйдана и заставило открыться маме и тёте.       — Дани, я тоже должна тебе кое в чём признаться. Мы… Мы познакомились не в библиотеке, а в клубе. Оба были пьяны и быстро стали целоваться.       Дани усмехнулась.       — Я догадалась. Мой брат не очень похож на любителя почитать.       — Я не хотела тебе врать. Ты — хорошая девушка, — произнесла Клара. — Теперь, когда сказала, даже дышать как-то легче стало       — Всё в порядке, Клара. Это останется между нами.       — Спасибо, — она потянулась к Дани, чтобы обнять её.       Вскоре Клара заснула у неё на коленях, вымотанная переживаниями и выпитым вином. Дани попыталась пошевелиться, но Марино спала крепко и не собиралась отпускать её, поэтому пришлось сидеть тихо и не двигаться, чтобы не разбудить Клару.       В обед следующего Дани встретилась с Эйданом, перед этим зайдя в их любимое кафе и купив булочки и кофе. Она не собиралась молчать и спускать брату ложь с рук.       — Ух, какой недовольный взгляд, — Эйдан рассмеялся, забирая у Дани булочку и стакан с кофе. — Очередь выбесила?       — Ты.       — Когда успел?       — Ты не сказал Кларе о своём хобби, и она подумала, что у тебя кто-то появился. Пришла ко мне в слезах. И я спасла твои отношения, когда сказала ей правду, — Дани откусила булочку. — Подсказываю, что можно ответить: «Ты меня спасла, Дани», «Спасибо, что подчистила за мной».       Его глаза расширились.       — Ты… Сказала ей? О гонках?       — Я не смогла ей не сказать. Она сильно плакала и заснула у меня на коленях. Я всю ночь сидела на диване и не двигалась, — и припечатала: — Всегда пожалуйста, дорогой братец!       — Как будто так легко — взять и сказать! — воскликнул Эйдан. На них обернулось несколько прохожих, но ему было всё равно. — Почему сама не возьмёшь и не пошлёшь Тома куда подальше, если это так просто? Там ему самое место! Но нет, ты у нас предпочитаешь страдать во имя великой любви! Была бы ещё эта любовь! Том хоть помнит, что у него есть девушка? Или занят тем, что смотрится в зеркало и поёт себе оды о том, какой он великолепный?       «Я взяла и сказала», — мысленно ответила ему Дани, но вслух это сказать не решилась.       — Сейчас речь не обо мне, — сменила она тему, возвращая их к цели разговора, — а о тебе с Кларой. Я понимаю, что сделать первый шаг — это нелегко. Если не можешь признаться маме с тётей, мог бы сказать хотя ей. Клара бы поняла. Эйдан, она ведь начала изучать гонки, потому что они тебе нравятся. Было бы ей плевать — даже интересоваться бы не стала.       — Знаю, — согласился Эйдан. — У нас, наверное, действительно проблема с коммуникацией. И не только внутри семьи. Ты права, — он посмотрел на сестру. — Я поговорю с Кларой и извинюсь перед ней.       — И возьмёшь её на автодром.       — И возьму её на автодром, — он притянул к себе Дани и поцеловал в макушку. — Спасибо. И спасибо за то, что прикрываешь мне спину.       — Всегда пожалуйста, — уже спокойнее произнесла Дани. Эйдан приобнял её за плечи, и они направились в сторону здания, где располагался офис «Composure».

***

Имола, Эмилия-Романья, Италия, середина мая 2025 года.

      Пьер пошутил, и парни покатились со смеху. Дани с улыбкой покачала головой — с одним порой тяжело было разговаривать, а тут их четверо. Она прокашлялась, возвращая внимание к себе. Шарль и Франко посмотрели на неё.       — Прости, — произнёс Джордж.       — Да, прости, — Пьер взглянул виновато. — Просто не мог удержаться от шутки.       — Ничего. Если шутка хорошая, её не стоит оставлять при себе, — Дани заправила за ухо прядь волос, собираясь с мыслями и смотря на страницу ежедневника, где несколько раз синей гелевой ручкой обвела тему, на которую хотела бы поговорить с гонщиками. — Поговорим о триггерах?       — Ооо… — раздалось одновременно. Джордж, Шарль, Пьер и Франко переглянулись, всем видом показывая, что им сказать есть что, только они не знают, с чего начать.       — Касаемо гонок, — добавила она, избавляя их хотя бы немного от головной боли. — Какие слова, фразы для вас что-то, что бросает в дрожь? Есть что-то, что вы терпеть не можете?       Первым подал голос Джордж.       — Я ненавижу секундомер. Папа всегда прибавлял несколько секунд к моему результату, и я злился на себя за медлительность. Поэтому я удивлялся, когда показывал хорошие результаты на гонках — я же еле полз, почему так получается? Лишь с годами понял, что он делал. Но секундомер… Мне кажется, это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.       — А у тебя есть что-то подобное? — спросил Колапинто, обращаясь к Дани. — Если я могу спросить.       — Конечно, можешь. И да, есть.       Дани посмотрела на Джорджа, чуть сощурила глаза, думая, что сказать в ответ. И нашла, чем поделиться.       — Я ненавижу фразу «Ты можешь лучше». Помню, приходишь со сложного экзамена, рассказываешь маме, как всё прошло, гордишься своей оценкой, а она говорит: «А почему не другая оценка? Это, конечно, тоже хороший результат, но ты можешь лучше». Ты вспоминаешь, как готовился, каким трудным был экзамен, и в этот момент все твои старания обесцениваются одной фразой. Ты не можешь лучше, ты сделал всё, что мог.       — Согласен, — кивнул Шарль. — У меня это взгляд, когда ты не оправдываешь ожидания. Ты его ни с чем не перепутаешь. Человек может тебя утешать и говорить, что ты молодец, но в его глазах ты читаешь противоположное.       — У меня слово «Быстрее», — произнёс Пьер, и Колапинто активно закивал. — Как быстрее, если машина не может быстрее? Ты же не можешь прибавить ей чудесным образом больше мощи.       — Не можешь, — Леклер вздохнул. — Наверное, это тоже мой триггер.       — Ты делаешь всё возможное, — произнёс Джордж. — Ты и Льюис.       — Спасибо, Джордж.       — И оцени, как я на тебя смотрю: никакого разочарования.       После интервью Дани и Тесс направились на обед, где Аттвуд решила себе не отказывать и заказать несколько блюд — она была чертовски голодной. Тесс что-то говорила, активно жестикулируя рукой и размахивая вилкой, но Дани её не слушала, погрузившись в свои мысли. Во время обсуждения триггеров она вспомнила момент из детства, когда она и папа выбрались на пляж. Это случилось незадолго до его смерти.       Тёплый ветер трепал её тёмные волосы и рукава светлой рубашки Джейми. Он сделал глоток колы, смотря на лижущие песок волны, пока Дани, опустив голову, смотрела на подаренный им ежедневник — чёрный, из мягкой кожи.       — Нравится? — спросил он.       — Да. Очень.       Дани посмотрела на Джейми, крепче сжимая его подарок.       — Ты правда думаешь, что у меня получится? Я стану журналистом?       — Конечно, — без тени сомнения ответил Джейми, взглянув на дочь и улыбнувшись.       — А если?..       Он легонько щелкнул её по носу.       — Считай, что это — моё пророчество. Пророчества всегда сбываются. Даниэль Харрис, ты станешь журналистом и однажды, когда будешь стоять на сцене, получая очередную награду, вспомни этот день на пляже и своего старика, который всегда верил в тебя.       Ежедневник Дани сохранила. Он лежал в шкафу в коробке с памятными вещами.       — Земля вызывает Дани! — Тесс защелкала пальцами, возвращая Дани в реальность из воспоминаний. Харрис моргнула, сглатывая вставший в горле ком, и посмотрела на Аттвуд.       — Прости, я задумалась.       — Ничего, бывает.       — Пойдёшь со мной вечером на прогулку?       По выражению лица, ставшим виноватым, Дани поняла, что Тесс не пойдёт. Но она и не обижалась — Аттвуд была влюблена, и, конечно, ей хотелось проводить время с Ландо, это было естественно.       — Я уже пообещала Ландо, — призналась Тесс, подтверждая догадку Дани. — Он сказал, что устроит мне экскурсию по городу, и я согласилась. Могу отказаться, мне не...       — Не надо ради меня идти на такие жертвы, Тесс. Только вернись к утру, — усмехнулась Дани. — Я не смогу одновременно брать интервью и фотографировать.       — Естественно, к утру я буду, — заметно повеселела Тесс. — Никто не делает фото лучше меня.       — Футболисты подтвердят.       — Заткнись.

***

      Дани выбралась на прогулку, одолжив у Тесс фотоаппарат. Она надела тёмно-синее платье на пуговицах, распустила волосы и обула чёрные босоножки. Выходя из комнаты отеля, прихватила с собой чёрную кофту — вечером температура опустилась, и стало несколько прохладно. Далеко идти она не собиралась — хотела пройти несколько улиц и вернуться обратно, в отель. Какие-то снимки были сделаны на фотоаппарат, что-то Дани фотографировала на телефон и отсылала семье. Ощущения от прогулки даже не портили каблуки босоножек, периодически застревающие в стыках между брусчаткой.       Клара была права, когда описывала Имолу, где побывала с семьёй: много каскадов, переходов и часовых башен и терракотового цвета — Дани заметила, что большинство зданий были окрашены именно в этот цвет, который придавал городу уют. Имола разбавлялась зелёными скверами, и глаза не совсем устали от терракоты. Дани остановилась напротив собора Сан-Кассиано и, подняв телефон, сделала фото, отослав его Клариссе и подписав:       «Привет с родных мест».       Она ещё немного погуляла по городу и решила вернуться в отель — стопы гудели. Харрис направилась было к лестнице, когда её окликнула девушка-администратор.       — Sì? — Дани, придерживая сумку за лямку, подошла к ресепшену, на ходу вспоминая курс итальянского, который был в университете. Всё же её специальностью были английский и французский языки, итальянский стал предметом на выбор. Его она практиковала не так часто, но что-то да помнила. По-крайней мере, Дани надеялась, что обычный диалог, не обременённый тематической лексикой, она поддержать сможет.       — Le hanno lasciato qualcosa, signorina Harris, — девушка протянула ей небольшой прямоугольник, запакованный в изумрудного цвета обёрточную бумагу. — Ci hanno chiesto di non dire da chi. Buona serata.       — Grazie.       Оказавшись в номере, Дани включила свет и, сев на кровать, разорвала подарочную упаковку. Внутри оказалась книга Салли Руни — «Разговоры с друзьями». Та самая, на которую она смотрела в книжном в Брэкли, но не решилась взять. Харрис открыла её, и на постель упала карточка молочного цвета, на которой от руки было крупными буквами, размашисто, выведено:       «У нас в «Мерседесе» принято делать небольшие подарки за хорошую работу. Спасибо за деликатность. Д.»       Она перевернула карточку и увидела номер телефона. Дани вспомнила папу — тот тоже делал маленькие подарки, никогда не заявляясь домой с пустыми руками. Букет для Далии, кепка для Эйдана и ежедневник для неё — Джейми Харрис считал, что внимание кроется в деталях.       Дани невольно улыбнулась.       Джордж Расселл, видимо, считал также.