I. Утренний туман

Солнце едва перевалило через Змеиный Утёс, когда Сломанный Ухо закончил перебирать запасы трав. В пещере целителей стоял густой, терпкий запах тысячелистника, мяты и сушёной малины. Пятнистая Мятка сидела в углу, уткнувшись носом в свой пушистый хвост, и делала вид, что дремлет. На самом деле она не спала уже вторую ночь подряд — после того, как крик из сна разбудил весь лагерь. — Ты так и не рассказала до конца, — тихо сказал Сломанный Ухо, не оборачиваясь. Он аккуратно укладывал корни окопника в отдельную ямку, засыпая их сухими листьями. — Я слышал только обрывки. Там был раненый кот. И кто-то, кто говорил о выборе. Мятка медленно подняла голову. Её зелёные глаза покраснели от недосыпа, шерсть на боках свалялась — она не вылизывалась со вчерашнего дня. — Я не знаю, был ли он настоящим, — прошептала она. — Или просто частью тумана. Но я помню его глаза. Зелёные. Точь-в-точь как молодые листья папоротника в сезон дождей. — Мог быть знак, — наставник наконец повернулся к ней. Его морду пересекал длинный шрам, скрытый седой шерстью. — Звёздное племя иногда посылает образы, которые трудно разгадать с первого раза. Они не любят говорить прямо. — Но почему тогда не было звёзд? — Мятка вскочила, разбрасывая мох. — Почему они явились как тени? Как... туман? Это неправильно, Сломанный Ухо. Нас учили, что предки приходят во всём блеске, чтобы вдохновить или предупредить. А здесь — будто кто-то другой зовёт меня. Старый целитель надолго замолчал. Он подошёл к выходу из пещеры, прищурил свой единственный глаз и посмотрел на небо. Оно было ярким, чистым, без единого облачка. Им уже три луны не давал покоя палящий Звёздный Камень — так в племени называли засуху, которая, казалось, никогда не кончится. — Ручьи мелеют с каждым днём, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Водопад, который дал имя нашему племени, теперь не больше струйки. Воины возвращаются с охоты с пустыми пастями. Когтистый Клык вчера притащил одну тощую мышь на пятерых котов. Котята пищат от голода, а королевы не могут дать им молока. — Я знаю, — прошептала Пятнистая Мятка, чувствуя тяжесть на сердце. — Нет, ты не знаешь главного, — наставник резко развернулся. — Предводительница Остролистая Заря собрала совет прошлой ночью, когда ты уже заснула. Она хочет отправить разведчиков к границам Тенистых Скал. Мятка замерла. — К Тенистым Скалам? Но это запретная зона. Мы не ходим туда со времён Великой Битвы у Кровавого Ручья. Старейшины говорят, что та земля проклята. — Нет больше запретной земли, когда под угрозой жизнь племени, — глухо ответил Сломанный Ухо. — Тенистые Скалы находятся выше по течению. Если у них ещё есть вода, мы вынуждены просить — или отбирать. А это, — он вздохнул, — значит войну. В пещере повисла тишина. Пятнистая Мятка опустилась на подстилку, чувствуя, как внутри неё разрастается ледяной ком. Туман. Безликие коты. Крик. Она вдруг с ужасающей ясностью поняла, что сон начинал сбываться прямо сейчас. — Мне нужно пойти к озеру Искристых Камней, — выпалила она. Сломанный Ухо удивлённо вскинул бровь. — Зачем? Это полдня пути. — Там растёт водный мох, — быстро сказала Мятка, не глядя наставнику в глаза. — Ты сам учил меня, что он помогает от лихорадки. Если начнётся засуха, котята могут заболеть от... от пыли. Я хочу собрать запас. Врать она не умела. Её длинный хвост нервно дёргался, уши прижимались к голове, а кончик носа побелел. Но Сломанный Ухо, казалось, либо не заметил, либо сделал вид. — Иди, — сказал он после паузы. — Но вернись до захода солнца. И не переходи границу Тенистых Скал. Это приказ. — Я помню. Она выскочила из пещеры, едва не столкнувшись с оруженосцем Снежной Лапкой — белоснежным котом с жёлтыми глазами, который тащил в зубах кусок коры для подстилки. — Ты куда так несёшься? — удивлённо пробормотал он, роняя кору. — По делу, — бросила Мятка на ходу и, перепрыгнув через поваленный ствол, скрылась в зарослях папоротника. Она бежала быстро, но не к озеру Искристых Камней. Её лапы несли её вверх по течению пересохшего ручья, туда, где вчера во сне она видела того самого раненого кота. Она не знала, зачем идёт. Но где-то глубоко в груди пульсировала уверенность: если она найдёт его — живого, настоящего — значит, пророчество не было бредом. Значит, она не сошла с ума. Лес вокруг постепенно менялся. Привычные сосны и ели уступали место низким колючим кустам, а затем и вовсе пропали. Земля становилась каменистой, серой, покрытой сухой потрескавшейся глиной. Воздух пах гарью — где-то неподалёку недавно прошёл пожар, или ветер принёс запах с далёкого торфяника. Пятнистая Мятка вышла на край обрыва и замерла. Внизу, там, где по карте, выцарапанной на старой коре, находился источник Горного Ручья, сейчас зияла глубокая яма с грязью на дне. Воды не было. Вместо неё — только влажная, липкая жижа, в которой вязли лапы. И вокруг — ни души. — Глупо, — прошептала она себе под нос. — Глупо надеяться, что сон окажется явью. Она уже собралась развернуться и уйти, как вдруг заметила нечто странное. У края обрыва, там, где начиналась тропа вниз, на остром камне висели несколько клочков тёмной шерсти. Свежих. С запёкшейся кровью. Сердце пропустило удар. Мятка шагнула ближе, принюхалась. Запах был чужим — не из её племени. Густым, диким, с примесью полыни и... мяты? Но не той, которую она использовала в целебных снадобьях. Другой. Острой, горькой, почти ядовитой. Она перевела взгляд ниже, на дно высохшего русла, и замерла. Там, у подножия обрыва, свернувшись клубком, лежал кот. Тёмно-бурый, почти чёрный, с рыжеватыми подпалинами на боках. Он не двигался. Шерсть его свалялась, сквозь неё проступали глубокие рваные раны — кто-то жестоко драл его когтями. Пятнистая Мятка узнала эти раны. Она видела их во сне. — Звёздное племя, — выдохнула она, чувствуя, как мир начинает плыть перед глазами. — Это ты. Ты настоящий. Внутри неё боролись два желания: развернуться и бежать обратно в лагерь, к наставнику, рассказать всё — или спуститься вниз. Прямо сейчас. Нарушить приказ. Коснуться чужака лапой. Она сделала глубокий вдох. И начала осторожно спускаться по осыпающемуся склону, шепча про себя молитву Звёздным предкам, чтобы они её простили. Впереди её ждал не просто раненый воин. Впереди ждал её выбор.