Часть 1 "Дом там, где бункер"

27 февраля 2378 года, S.S.T.

Доктор: Сьюзан Вивер Оцифрованная видеозапись и расшифровка аудио с психиатрической оценки пациента: “Узи Дорман” Опознавательные признаки: Пациентка — 18-летняя кавказская девушка с искусственно окрашенными прядями тёмных волос. Главная жалоба / происшествие: Инцидент в учебном заведении, повлёкший лёгкие травмы пациента и незначительные повреждения строения. История прошлых случаев: Пациентка проходила наблюдение в психиатрическом центре. В раннем подростковом возрасте проявляла лёгкие вспышки агрессии, сейчас ограничивается небольшими словесными вспышками. Смерть матери привела к нескольким эпизодам тяжёлой депрессии с разными результатами при медикаментозном лечении. Аппетит оставался стабильным, но режим сна был постоянно нарушен. Текущий диагноз: Тяжёлое депрессивное расстройство (Major Depressive Disorder). Предложенные лекарства и варианты лечения: Поддерживать стабильную дозу текущих препаратов от тревожности. Многочисленные сессии с участием родителей/опекунов. Ниже — расшифровка сеанса: Пациентка облокотилась на диван в комнате; руки скрещены, на правом глазу мешочек с льдом. Доктор Вивер – Узи… можешь рассказать, как ты себя чувствуешь в последнее время? Мы уже несколько раз откладывали сессии, и у меня не было возможности обсудить с тобой твой прогресс. Пациентка не отвечает, меняет позу на диване. Доктор Вивер – Узи, ты могла серьёзно пострадать из-за этого трюка. Скажи, пожалуйста, почему ты решила принести оружие в учебное заведение? Пациентка выглядит ошарашенной и садится прямо. Узи Дорман – Это не просто какое-то оружие. Пациентка рыется в своей сумке и достаёт остатки предмета, который взорвался. Узи Дорман – Это мой супер-крутой рельсотрон, и я же не собиралась им реально пользоваться! Я просто хотела показать им, что не говорю ерунду… Пациентка опускается обратно на диван, выглядя расстроенной после небольшой вспышки эмоций. Доктор Вивер – Узи… ты думаешь, что люди не воспринимают тебя всерьёз, и я понимаю это. Но всё равно нельзя просто приносить оружие… Узи Дорман – Рельсотрон. Доктор Вивер – …Рельсотрон в класс. Я читала жалобы студентов — они были в ужасе. Узи Дорман – Он даже не был заряжен… Доктор Вивер – Он взорвался. Взрыв был настолько сильным, что оставил трещину в крыше. Пациентка опускается обратно на диван, нервно теребя руки. Узи Дорман – Я… я не принесла рельсотрон в класс просто так. На это была причина… понимаешь. Доктор Вивер – Почему ты принесла его в класс, Узи? Узи Дорман – Чтобы использовать вместе с моей презентацией. Нужно было показать что-то наглядное, чтобы донести свои идеи. Доктор Вивер – Понимаю… Можно взглянуть на презентацию? Мне очень интересно увидеть твой проект. Узи Дорман – Э… конечно, одну секунду. Пациентка роется в сумке, находит маленькую кассету и спешит к столу доктора Вивера, вставляя её в терминал. Доктор Вивер – Я опущу для тебя экран проектора. Доктор Вивер с помощью пульта опускает экран с потолка. Узи Дорман – Спасибо… Пациентка встаёт рядом с экраном. Несколько вспышек света от проектора, появляется первый слайд. Название: «Грустная и скверная история нашего дома!» Доктор Вивер – Начинай, когда будешь готова. Пациентка слегка улыбается, поправляет аксессуары на голове и начинает презентацию. Узи Дорман – Ладно… с чего вообще начать… Пациентка достаёт маленькую брошюру из кармана пальто. Узи Дорман – Copper-9 была большой и почти пустынной планетой, основанной в 2210 году нашими богами-мегакорпорациями Wayland-Yutani со слоганом «Строим лу…чший завтрашний день». Пациентка жестикулирует пальцами, затем откашливается и продолжает. Узи Дорман – «Лучший завтрашний день», мою… Всё, что они сделали — это построили — очень впечатляющую, надо признать — станцию терраформирования и оставили её работать пять лет. Потом, когда тяжёлая работа была сделана за них, они заманили тысячи отчаянных людей обещанием «счастья» и заставили их долбить камни десятилетиями. Пациентка заметно раздражена. Узи Дорман – Но это ещё не худшее. Терраформеры сделали свою работу так хорошо, что половину планеты превратили в глупую туристическую аттракцию. Яркие огни, огромные здания, а наши предки застряли под землёй, как кроты! Пациентка становится ещё более раздражённой, доктор Вивер слегка поднимает руку, пытаясь успокоить. Доктор Вивер – Узи! Глубоко вдохни. Узи Дорман – Уф, да пошли вы! Я ведь не так злилась… Доктор Вивер, похоже, смогла успокоить пациентку. Узи Дорман – В общем… пока мы жили в тени, Wayland превратили поверхность в какой-то культурный центр глупости. До того момента, пока… не рухнуло. Пациентка жестикулирует руками, изображая драматическую презентацию. Доктор Вивер не выглядит впечатлённой. Узи Дорман – Мы не знаем, что произошло, но внезапно поверхность планеты погрузилась в какой-то вечный холод. Все пляжи и курорты исчезли в мгновение ока. Это был настоящий катаклизм для обитателей поверхности, доходы компании точно рухнули, и всего через три года их присутствие или влияние полностью исчезли. Доктор Вивер – Понятно… продолжай. Узи Дорман – Они забрали все крупные коммуникационные центры и свои перегруженные корабли. Единственное, что они оставили — куча заброшенных лабораторий, переплаченных торговых центров и любой Colonial Marine, достаточно глупый, чтобы выбрать это место для отпуска. Доктор Вивер наклоняется вперёд, кивая, пока пациентка продолжает презентацию. Узи Дорман – Хотя планету превратили в ледяной ад, был и положительный момент. С Wayland-Yutani gone, мелкий человек не был прижат обществом, и мы начали процветать. Потребовалось время, но мы устроили свои уютные жизни на этой планете. Всё шло хорошо, но жизнь никогда не бывает лёгкой. Пациентка, похоже, останавливается, её свободная рука сжимается в кулак. Узи Дорман – Эти ублюдки не могли смириться с тем, что не смеются последними, поэтому прислали нам прощальный подарок. Доктор Вивер – Тебе не нужно… Пациентка останавливается на мгновение, смотрит в пол и молчит. Узи Дорман – Я ещё не закончила. Слайд за пациенткой меняется, показывая несколько коллажей из размытых и порванных фотографий. Узи Дорман – “Дроны-убийцы ”… по крайней мере, мы так их называем. Компания не была довольна, оставив нас в покое. Они прислали своих убийственных андроидов, этот уродливый жёлто-белый W на них, будто они пытались нам что-то продать, тем же людям, которых они убивают массово. Пациентка убирает журнал в куртку. Её раздражение снова нарастает. Узи Дорман – Они ходили от колонии к колонии, убивая всех внутри и забирая их на свой проклятый корабль, чтобы… Пациентка снова раздражена. Она глубоко вздыхает перед продолжением. Узи Дорман – Кто знает. В любом случае, все попытки связи заканчиваются провалом или жестокой смертью. Выжившие бежали и нашли путь к нашим подземным бункерам, чтобы укрыться. Наши туннели были достаточно большими, чтобы связать другие подземные колонии; у нас были возможности дать отпор. Но что мы сделали вместо этого? Доктор Вивер – Узи… Узи Дорман – Сидеть здесь, в этих бункерах, и ждать, пока что-то случится, чтобы выбросить нас из скуки! Мы можем дать отпор, мы можем… Доктор Вивер – УЗИ! Доктор Вивер встаёт и идёт к пациентке. Доктор Вивер – Я понимаю, как ты относишься к ситуации, в которой мы все оказались, но реально мы можем сделать очень мало. Даже если бы не было постоянной угрозы быть разрезанными Дроны-убийцы , воздух настолько загрязнён, что жить на поверхности совсем непросто. Узи Дорман – Дело не только в том, чтобы выжить на поверхности. Мы должны дать отпор тирании компании! Сколько лет вы жили полностью отрезанными от остального общества? Почти три десятка, да? Мы погрузились в хаос? Доктор Вивер – Жизнь не была лёгкой, Узи. Узи Дорман – Но вы всё же справились и устроили работающие поселения, используя только коробки с остатками материалов в подземных пещерах! А теперь нас остановит культурный барьер из-за нескольких убийственных роботов? Доктор Вивер – Да! Узи, ты знаешь, почему так трудно дать отпор; я не должен объяснять это тебе в сотый раз. Пациентка останавливается. Она опускает голову и идёт к терминалу доктора Вивера. Узи Дорман – Я знаю… Доктор Вивер – Узи, я понимаю, что тебе хочется доказать… Узи Дорман – Уф, мне никому ничего доказывать не нужно! Да пошли вы! Пациентка снимает кассету с терминала доктора Вивера и выбегает из комнаты. Доктор Вивер – Узи, постой… Пациентка выходит из комнаты, сеанс окончен. -Конец расшифровки-

***

10:30 S.S.T. Время на изношенном экране, слегка искажённое соло на гитаре перекликалось с настойчивым жужжанием будильника. Беспорядочно поставленные на самодельную стальную тумбочку часы дрожали от вибрации, издавая неприятный металлический гул. Рядом стояла большая деревянная кровать, которая скрипела и поскрипывала, пока её хозяйка ворочалась под одеялом. «Ммммм…» С громким стоном рука вырвалась из моря одеял и с размаху шлёпнула по будильнику, ещё сильнее помяв уже изношенные кнопки. Электрический гул прекратился с цифровым скрипом, оставив только статическое жужжание флуоресцентных ламп в комнате. Человек под одеялом ещё несколько минут ворочался, прежде чем наконец вынырнул из объятий комфорта. Её глаза медленно моргали, она вытирала корочку, собравшуюся по краям век. Лёгкий холод комнаты покалывал кожу. — Чёрт… который час? Она посмотрела на тумбочку: часы, которые раньше так заманчиво висели на краю, теперь лежали лицом вниз на бордовом ковре. Мягкий ковёр смягчил падение, нанеся минимальный ущерб и так уже заклеенной поверхности часов. 10:32 S.S.T.; Часы показывали яркий флуоресцентный фиолетовый. К ним была прикреплена маленькая рукописная заметка на стикере. Жёлтым маркером было написано: Дорогая Узи, Я буду в нижних туннелях несколько дней; кажется, кто-то не следовал процедурам, которые я установил, и сломал один из предохранителей, отвечающих за отопление нашего уровня. Ты, наверное, почувствуешь это, когда проснёшься. Я постараюсь починить как можно скорее, ведь я не хочу, чтобы ты убила меня во сне. Целую, Папа — Прекрасно… — пробормотала она, сложив заметку и неуклюже закинув её внутрь металлической тумбочки. Там уже лежали несколько десятков сложенных и помятых записок, покрытых пылью и другими мелкими деталями. Узи села прямо, давая телу время прийти в себя после сна под несколькими слоями одеял. Быстро потянув руки и корпус, она почувствовала готовность сделать первые шаги. Осторожно, она освободилась из-под чёрного одеяла; теперь всё её тело было обнажено для стремительно падающей температуры. Она стояла почти обнажённая в холоде своей комнаты, дыхание превращалось в клубки пара. Стиснув зубы, она сделала длинные и целеустремлённые шаги к шкафу, чтобы избежать обморожения. Её утренние планы уже нарушены; теперь ей придётся выйти за пределы своей комнаты, где жили другие люди. Поистине ужасная участь для Узи. Хотя, по крайней мере, не придётся наслаивать на себя кучу одежды; остальная часть колонии должна быть ещё отапливаемой. Включая её секретное убежище. Сильным рывком она распахнула двери шкафа. На внутренней стороне висели несколько тёмных и фиолетовых аксессуаров — от браслетов до серёжек. Сегодня, однако, было слишком холодно, чтобы полностью собраться по обычной схеме, пропуская обычный многоминутный ритуал одевания, она взяла один предмет. Тёмный чокер с маленьким серебряным черепом и несколькими серебряными цветами. Она носила его почти каждый день. Закрепив его на шее, слегка дернула, чтобы проверить. Удовлетворённая, она нырнула в остальную часть своего гардероба. — Где же… ха! Нашла тебя! — воскликнула Узи, выхватывая свою любимую куртку. Она была немного поношенной, с тёмным и белым мехом, пришитым кустарно по воротнику и низу, но девушка гордилась своими личными штрихами. С другой стороны её готического и эмо-шкафа висели любимые штаны на самодельных проволочных вешалках. Вышивка с белым черепом начала слегка блекнуть, оставляя странный полукруг. Прекрасно. С чуть большей силой, чем планировала, она бросила их на кровать, затем снова сунула руку в шкаф, чтобы достать беспорядочно сложенную стопку одежды. Настоящая жемчужина её наряда — тонкий и удобный комплект серых леггинсов. На вид обычные, но на Copper-9 считались редкостью. Узи помнила, как мама подарила их ей на девятый день рождения. По её словам, это была находка «раз в жизни», ведь большинство магазинов было разграблено, и ничего стоящего там не оставалось. Коробка пережила немало испытаний: её поверхность была помята и поцарапана, оставив лишь выцветшую надпись «Wayland-Yutani: Weaving Better Garments», которая когда-то должна была быть неоново-жёлтой. Но главное было внутри: длинные и тонкие серые леггинсы. Они были на высшем уровне для одежды того времени — сохраняли ноги тёплыми или прохладными в зависимости от внутренней температуры тела. Узи считала себя счастливой, что у неё есть такие, ведь они отлично сочетались с её тёмной персоной. Но была одна проблема. На всех штанах был большой логотип W, наложенный на Y — печать мегакорпорации. Она умудрилась его скрыть, но то, что полностью убрать знак без повреждения функциональности леггинсов невозможно, сильно её раздражало. Зато можно было рисовать поверх. Несколько недель она работала над изображением большого змееподобного дракона с фиолетовыми и тёмно-синими чешуйками на бедре. Круто, подумала она, когда впервые нарисовала его, и это чувство уверенности сохранилось, пока она надевала леггинсы. Теперь её мини-сессия переодевания была завершена: сверху тёплая шерстяная шапка — и она могла покинуть свою ледяную пещеру. У двери стояла пара тёмных гладких боевых ботинок, грязных и поношенных — настоящая демонстрация её «одинокого волка» и опасного характера. Там был отсек для боевого ножа, но она никогда не держала его там надолго. Маршал колонии запрещал большинству студентов и всем, кто не был при WDF или охране, носить оружие, включая Узи. Внутри был небольшой швейцарский нож — технически разрешённый в общественных секторах колонии. Но для готки это было не важно: ей нужна была только её, как она говорила, «офигенно крутой Рельсотрон». Ближний бой — не её стихия; этим больше владела Долл. *** Глотка Узи дрогнула, и она обратила взгляд на длинную цепочку фотографий над своим столом. В конце линии свободно висела выцветшая полароидная фотография — она сама, моложе и более жизнерадостная, улыбающаяся и показывающая знак мира рукой. Рядом с ней сидела более взрослая девочка со скрещенными ногами. Её лицо было худым и бледным, почти полностью скрытым индиговыми длинными волосами. На лице сияла широкая, зубастая улыбка. Обе девочки выглядели счастливыми. На нижней части рамки было небрежно написано чёрным маркером: «Узи и Долл — Убойные подружки :)». Подсознание Узи вызвало старые воспоминания о Долл, тёплые воспоминания о более простом времени. Они вместе дурачились по колонии, устраивали шалости и наслаждались детством. Она бы никогда в этом не призналась, ни вслух, ни самой себе, но эти воспоминания согревали её сердце. К сожалению, теперь это были лишь расплывчатые воспоминания о прошлом. Их огненная дружба рухнула за одну ночь — ночь, когда были убиты родители Долл. Родители Долл взяли небольшую группу колонистов, чтобы отправиться за пределы города на поиски потенциальных частей для оружия. Это должна была быть обычная миссия по сбору ресурсов. Они наметили расположение лагеря U.A.C.M., заброшенной военной базы. В ту ночь разразилась буря, одна из самых сильных за всю историю. Она должна была скрыть группу от посторонних глаз, но они серьёзно недооценили, насколько коварным и беспощадным был мир сверху. Два дня спустя раздался панический стук и крики у ворот поста. Самый младший участник группы стоял там, весь промокший от головы до пят в крови и внутренностях. — «Они… убили нас всех…» Это были последние слова той женщины, прежде чем она поддалась своим ранам и рухнула мёртвой на землю. Стражи у ворот заметили, что она крепко сжимала в правой руке что-то. Это была отрезанная рука — рука отца Долл. После той ночи будто что-то переключилось в Долл. Её доброжелательная и общительная натура сгорела, оставив лишь пустую оболочку человека. Остатки группы так и не нашли. Никто по-настоящему не пытался их искать, ведь всем уже было известно, что с ними произошло. — «Дроны-убийцы…» — Узи сжала кулаки, думая о тех… вещах. Машинах, монстрах, которые изменили жизнь всех. Это произошло всего через три месяца после её 11-летия; ужасное воспоминание было выжжено в её сознании. Космический корабль рухнул с небес, как вопящий комета, разрушив территорию вокруг места падения. Его каркас выступал из земли, как деформированная когтевая лапа. Колонисты прозвали его Spire — логово монстров. Он оставался неподвижным несколько часов, пока не открылись его ангарные двери, и не раздались крики. То, что вышло из дверей, было чудовищным: оно убивало и разрывало всех, кто пытался сопротивляться или бежать. Выжившие первой ночи прозвали их Дроны-убийцы. Они должны были быть машинами: их скорость и ненасытная жажда крови были нечеловеческими. Местная фауна вокруг кратера была уничтожена и увезена в их разрушающееся логово, чтобы использовать по прихоти существ. Тела колонистов, которые не были съедены или уничтожены, увезли на их корабль. Что они делали с телами — никто толком не знал. Люди лишь строили догадки. Кушали? Изучали? Эти мысли всё ещё витали по колонии. Недолго спустя её мать была забрана. Та ночь многократно воспроизводилась в её памяти. Как отец пришёл домой, как он крепко обнял её, плача. Она никогда не слышала, чтобы он, человек с множеством улыбок и радостного смеха, так плакал. Ночи семейных встреч и радости семьи исчезли с этим плачущим объятием. Узи не понимала, что значит потерять мать, пока дни и недели проходили без её смеха, без объятий. С тех пор Узи замкнулась в себе, отстранившись от остальных колонистов, живя уединённо в своей комнате. Бессонные ночи, сотни дремов на занятиях, дни без общения сделали её социальным изгоем. Но это её не волновало: ей никто не был нужен для достижения целей. Она сама встанет против своей судьбы. Она уничтожит Дроны-убийцы. *** — «Ч-чёрт, как холодно…» — Узи вздрогнула, когда холодный воздух обволок её тело, даже сильнее, чем в её комнате. Она сделала всего несколько шагов в коридор, а тело уже казалось на грани замерзания насмерть. Зубы стучали друг о друга, и она энергично растирала руки, пытаясь согреться. По крайней мере, леггинсы частично сохраняли тепло, иначе она бы и не решилась покинуть пределы своей комнаты. Весь коридор, казалось, приближался к состоянию замерзания: на потолочных люминесцентных светильниках образовывался конденсат, а на стальных вентиляционных решётках появились маленькие, но заметные сосульки. Идя по коридору, она проводила взглядом по поцарапанным и заклеенным логотипам Wayland-Yutani, которые десятилетия назад были развешаны по обветшалым стенам поста. Компания следила, чтобы её образ был повсюду; даже спать в покое было невозможно, не глядя на часы с буквами W и Y на пластике. Компания продолжала держать крепкую хватку своими зубчатыми когтями за сердце колонии, даже после того как её обитатели пытались замаскировать уродливые шрамы. Когда она повернула, чтобы зайти в лифт, ведущий к остальной части поста, она увидела знакомое лицо, улыбающееся и смеющееся над своим коммуникационным устройством. — «Тэд?» — позвала Узи, скрестив руки на груди. Человек обернулся, открыв радостную улыбку и большой красно-белый бейсболкой, которая удерживала большую часть волос на месте. Волосы, что вырвались из-под шапки, были тёмными и пушистыми с золотыми бликами, переплетёнными в тёмные кудри. Глаза Тэда широко раскрылись от возбуждения, он поднял руку, махая Узи. — «Йо! Зи, как дела?» — шагнул к ней Тэд, протягивая руку для привычного приветствия. — «Вижу, ты перекрасился,» — отметила Узи, глядя на его новую причёску. Последний раз она помнила, что у него были зелёные волосы. — «Расскажу, но ты не можешь меня оставлять в подвешенном состоянии,» — Тэд хитро улыбнулся, потряс протянутой рукой перед её ладонью. Узи закатила глаза, но ответила на приветствие. Когда их руки встретились, громкий хлопок разнёсся по коридору. — «Ух ты, это было круто. Отлично!» — Тэд немного потряс руку, делая вид, что испытывает боль от её жеста. — «Ага. Так что за новая прическа?» — Узи продолжала держать руки скрещенными, но на лице пробилась лёгкая улыбка от радости Тэда. — «О! Ты знаешь, как я отношусь к стилям волос, но Лиз предложила попробовать блонд.» — Тэд снял шапку, выпустив волосы, показывая настоящий цвет. — «Лиззи… не удивительно,» — закатила глаза Узи. Лиззи была типичной детской обидчицей Узи с раннего детства. — «Знаешь, она научилась контролировать свои вспышки. Тебе повезло, что не приходится сталкиваться с ней дома.» — Тэд вздохнул, собирая волосы под шапку. — «Но ей стоит дать немного заслуг, цвет волос довольно крутой, да? Мой стилист неплох, но никто не сравнится с твоей мамой…» Тэд остановился, и взгляд Узи на мгновение сузился, прежде чем она отводит глаза, поражённая. — «Ч-чёрт, моя ошибка. Не хотел это…» — «Всё нормально. Ты вверх или вниз?» — Узи указала пальцем вверх и вниз, не глядя на Тэда. — «Я… э… наверх, на уровень земли.» — Молодой человек почесал затылок, подражая Узи и избегая зрительного контакта. — «Хорошо, тогда я возьму следующий лифт.» — Узи вздохнула, немного расслабившись, оперевшись о ледяную стену. Лёгкое шшш вырвалось у неё изо рта, когда она отскочила от обжигающей температуры. Они стояли неловко, отворачиваясь друг от друга, пока не подошёл лифт. Когда Тэд шагнул внутрь, он повернулся к Узи перед закрытием дверей. — «Эй, Узи, прости меня, ладно? Вот — я заглажу это. Отправлю тебе заметки Мо за прошлую неделю. Перешлю на твой терминал.» — Тэд поднял коммуникационное устройство, показывая пальцем, имитируя набор текста. — «Ты…» — Узи постучала ногой по полу и вздохнула. — «Спасибо, Тэд.» «Без проблем. Не забывай, большая вечеринка не за горами. Музыка будет — классика 20-го века!» — Тэд показал пальцами-пистолетами на Узи, щёлкая языком. — «Песни четырёхсотлетней давности? Не думала, что весь наш класс состоит из археологов.» — Узи закатила глаза, мысленно вспоминая старые поцарапанные виниловые пластинки размером с обеденную тарелку. Её музыкальный вкус совсем не был готов к тому, что многие сейчас называли «классикой». Ей больше нравились современные 21-го века треки. — «Ну, думаю, что какая-то музыка, которая тебе нравится, тоже будет, так что не будет слишком ужасно для тебя.» — Тэд пожал плечами, откинувшись к задней стенке лифта. Лифт скрипнул, и двери наконец начали закрываться. — «Подумаю… потом.» — Узи коротко приветственно показала два пальца, Тэд в ответ сделал такое же прощальное движение. Когда лифт медленно поднялся на первый этаж, Узи нажала кнопку и снова прижалась спиной к стене, на этот раз просто принимая холодный сквозняк. Она обдумывала предложение Тэда, танец. Каждые несколько лет образовательный и общесоциальный отдел администрации постов устраивал двухдневный большой танцевальный вечер для всего населения. Людей делили по возрастным категориям. Утренние и дневные часы были для детей и родителей, а вечерние и ночные — для подростков и молодых взрослых. Обычно танец был местом, где развивались или угасали отношения, а также одним из немногих раз в году случаев, когда подавали настоящее алкогольное. Даже если бы Узи пошла, она не знала бы, кого пригласить. Тэд был одним из очень немногих людей, кто вообще обращал на неё внимание, не говоря уже о разговоре. Он был добр к ней, но она не считала его своим типом, и сомневалась, что она была его. Он выглядел как типичный колледжский спортсмен из старых комиксов, но характер у него был полная противоположность. Он был добр ко всем, помогал и излучал такую энергичность, что это заражало окружающих. Тем не менее, Узи не могла не держать в себе некоторое недовольство к нему. Он проводил много времени рядом с группами людей, которые её дразнили. Она частично понимала, почему — большинство из них были частью спортивного подразделения его семьи. Она помнила, как он и его отец постоянно приставали к другим отделам колонии с просьбами о создании команды, пока, наконец, те не сдались и не раздобыли немного спортивного инвентаря. Он казался очень воодушевлённым своей командой, и она не могла за это его винить. То, что она не могла ему простить, — это постоянное общение с Лиззи. Она совершенно не понимала, зачем он вообще тратил время с ней. Видел ли он в ней что-то, чего она сама не замечала? Всё, что Узи видела в Лиззи, было одно большое… Бззт! Резкий, внезапный электрический удар вздрогнул Узи. Потолочные светильники в коридоре на мгновение замкнули, прежде чем медленно снова начали мигать. Узи оглянулась и услышала низкий постоянный гул из одной из вентиляционных решёток. Она положила руку над ней и почувствовала лёгкий поток горячего воздуха. — «Хмм, быстро.» — пробормотала она, убирая руку в передний карман куртки. Она слышала, как лифт спускается вниз, медленно, но уверенно. Узи оттолкнулась от стены и встала перед дверью. Было лишь вопросом времени, когда она продолжит свою работу. Её магнум опус был всего в нескольких уровнях ниже, ожидая, чтобы его снова собрали. *** «Осторожно — Металлические работы в процессе — Держитесь подальше от рабочей зоны» Узи подняла взгляд на ярко-жёлтый знак. Его предупреждение было крупным и жирным, мигало с интервалом в три секунды. Сообщение было очень серьёзным, но Узи полностью его проигнорировала и продолжила идти вперёд. Этот знак висел здесь столько, сколько она себя помнила. Единственный раз, когда он имел значение, — если один из коллег её отца добавлял настоящий знак снизу с надписью «/серьёзно». Она бы всё равно прошла; она знала это место достаточно хорошо, чтобы избежать серьёзных производственных травм или аварий. Начать работу над своим проектом было её главным приоритетом, а цель находилась чуть дальше, в конце длинного коридора. Тяжёлые шаги её сапог с металлическим носком эхом отдавались по металлической решётке, с каждым шагом раздавался звон динг. Если бы кто-то посмотрел вниз, то увидел бы сердце системы охлаждения и отопления поста. Огромные геотермальные вентиляционные шахты торчали из коричневого камня и богатых металлических руд. Кромки каждой шахты были защищены разнообразными промышленными печами и механизмами Wayland-Yutani, созданными для улавливания и выпуска тепла из ядра планеты. Зона, в которой находилась Узи, — геотермальный сектор, самая глубокая часть поста, его бьющее сердце. Только лучшие техники и инженеры допускались к эксплуатации и ремонту геотермальных вентиляторов, а во главе всего стоял отец Узи — Хан Дурман. Идя по коридорам, она видела постеры с лицами мужчин и женщин, работающих в разных подразделениях колонии, покрывающие сырые и грязные стены. [Не трать впустую — Не желай лишнего, вступай в отдел переработки отходов] [Обучение учеников-инженеров — от 14 лет и старше, покажи, на что способен] [Твои руки слишком настоящие — вымой их, или иначе…] [Чувствуешь экзистенциальный ужас? Безнадёгу и отсутствие руководства? Вступай в Гвардию Тарентума и стань путеводным светом колонии!] [На улице не забывай правило четырёх «D». Будь Дисциплинирован, Деликатен и Не Умирай] Десятки похожих плакатов заполняли стены, дополненные уличным творчеством детей и дерзких взрослых: старые мемы из интернета и другие забавные мелочи, от которых Узи невольно улыбнулась. Ближе к концу коллажа постеров она наконец нашла тот, который искала. [Чувствуешь себя смелым? Испытываешь непреодолимое желание изобретать? Вступай в инженерное подразделение уже сегодня!] (Спонсор: Хан Дорман) Это отличалось от остальных. Вместо обычного листа бумаги это была металлическая пластина с лазерной гравировкой изображения её отца, смотрящего вдаль, с гаечным ключом, крепко прижатым к груди. Она помнила первый раз, когда он увидел это изображение: он жаловался, что оно показывает его как какого-то революционера, а не как «отличного» инженера с любовью к болтовым дверям и металлическим ставням. Мысль о его надутой груди и хвастливых словах заставила Узи закатить глаза, в основном потому, что он был прав — было чем похвастаться. Его спасительные трёхсекционные двери помогли защитить колонию от Дронов-убийц и опасностей внешнего мира. Несмотря на все свои неудачи, он действительно был вундеркиндом в инженерии. Узи фыркнула. Она подумала, что его мозг, наверное, обменял хорошие навыки воспитания на инженерные таланты. Она стряхнула эту мысль; нужно было сосредоточиться на том, что лежало перед ней. Она схватила края пластины и аккуратно сняла её с магнитного держателя. За ней находилась маленькая ржавая клавиатура, в углу которой тускло мерцал красный индикатор. Узи ввела пароль — 0216 — тот же, что был написан на маленьком листке бумаги, приклеенном к устройству, когда она впервые нашла его несколько лет назад. Она оглянулась, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Путь был свободен. С вздохом она нажала клавишу Enter на устройстве, и красный индикатор вспыхнул ярким флуоресцентным зелёным. Слышался громкий шип из новых зазоров на стене. Часть стены поста освободилась и открылась наружу. Быстро повесив плакат обратно на магнит, она проскользнула через дверь, закрыв её за собой с громким щелчком. Она наконец оказалась в своей секретной логове — своём логове тайн и тьмы. «Ааа, тишина и покой», — вздохнула Узи, опустившись на пол с выражением облегчения. Комната была довольно просторной, примерно в четыре кровати королевского размера в ширину, с высоким потолком. Не то чтобы это имело большое значение — Узи достался плохой генетический набор, и рост её был коротким, едва доходя до 150 сантиметров. Она поднялась, чтобы полностью погрузиться в атмосферу своей маленькой обители. Готическая одежда окружала уже тёмные стены. В дальнем углу комнаты лежал достаточно большой матрас на нескольких вырезанных коробках, с подушками, имитирующими что-то вроде вороньего гнезда. До того, как Узи случайно открыла это место, комната была заброшенной, в ней находились только большой верстак и один устаревший терминал. Узи несколько недель пыталась привести машину в рабочее состояние, безуспешно открывая боковые панели. В конце концов, она сдалась и использовала его как декоративную подставку для своих мелочей. Несмотря на неработающий терминал, комната служила маленьким убежищем Узи от внешнего мира — все её идеи, творения и мысли были удобно собраны в одном месте. Погрузившись полностью, она подошла к верстаку в глубине комнаты. Гаечные ключи, горелки и сломанное оружие висели на металлической решётке. Среди всего этого лежала её полуразрушенная рельсганная винтовка — обугленная. Батарея и ствол были полностью уничтожены, а оставшийся ствол напоминал мрачный зонт. Она наклонилась над ним и достала большой папку, переполненную бумагами, с противоположной стороны стола. Аккуратно открыв, она увидела на первой странице схему странного оружия. Там было написано: Wayland-Yutani — Секретное полевое испытание: Фазовая плазменная винтовка XM99A Специальный заказ 937 — Разрешённые испытания на людях — Поставляется [Засекречено] Узи перечитывала последнюю строчку снова и снова, каждый раз, когда работала над оружием. Всё, что компания планировала для этого оружия, умерло вместе с уходом с Copper-9, но эта фраза... она заставляла кровь Узи закипать. «На людях, да? Ха, ни за что, мерзавцы», — бросила она бумагу в сторону, перелистывая другие схемы оружия и техники. В контейнере, где она их нашла, находились чертежи и рукописные инструкции от того, что, как она предполагала, были производители. Хотя у поста не было всех необходимых материалов, Узи могла изготовить устройство по схеме, заменяя детали сломанной техникой или другим оружием, которое можно было переделать. Оружие должно было быть её собственным; она хотела выйти и встретить монстров лицом к лицу — тех, кто отнял жизни многих людей и забрал жизнь её матери. «Увидишь, папа. Я покажу всем, что нам больше не нужно прятаться». Узи посмотрела на свою сломанную рельсганную винтовку. Каждый логотип компании был тщательно зацарапан или закрашен ею. Ни следа их участия в её шедевре не осталось бы. Она собиралась это обеспечить. Потребуется время, чтобы восстановить оружие, но у Узи было всё необходимое время, чтобы убедиться, что её рельсган сможет прорезать этих монстров. Для неё это был лишь вопрос времени, когда эти Дроны-убийцы встретят свою погибель. ***