Часть 2 "Отказ во входе"

— Узиии... Узиии... Тихий шёпот, сладкий словно конфета и спокойный, как океанский бриз, тёплой щекочущей волной коснулся ушей Узи. — Ох, милая... всё хорошо... я здесь... Слова мягко скользнули по её векам, будто нежные кончики пальцев. Её глаза медленно приоткрылись, и размытое лицо постепенно проявилось в её сознании. Волосы, мягкие как хлопок, касались её живота, и лицо становилось всё более узнаваемым. Радужка женщины ярко сияла сквозь завесу тёмных волос — она сверкала и переливалась, словно бриллианты в бордовом свете. Все эти ощущения и воспоминания нахлынули на Узи, заполняя её разум чувством, похожим на дежавю. В памяти всплыло отключение электричества во всём форпосте — ночь, которая забрала свет, защищавший мир Узи от удушающей пустоты. Под землёй не было естественного света, который мог бы успокоить её детский разум. Ничего не помогало ей ориентироваться, кроме собственных рук. Но её мама была рядом, чтобы спасти её — поднять на руки и унести прочь от душащих объятий темноты. — М-… Узи протянула руку к матери. Длинные и тонкие руки, к которым она привыкла, теперь казались намного меньше и пухлее, чем она помнила. Её пальцы были короткими и округлыми. Маленькие пальчики коснулись щеки матери, и тёплое чувство покоя разлилось по её сердцу, когда они скользнули по её волосам. Она мягко потянула их, притягивая к груди всё, что могла ухватить. — Мама... Она прижимала к себе материнские волосы, и волна спокойствия окутывала всё её существо. Но это ощущение было обманчивой, трепещущей ложью. Узи почувствовала, как снова погружается в сон. Внезапно её кожу пронзил резкий, ледяной ветер. Холод впился в неё, посылая дрожь по позвоночнику. Испуганно она прижалась ближе к материнской груди, всё ещё крепко сжимая в руке её волосы и тихо всхлипывая. Она потянула за волосы матери — но прядь, за которую она так отчаянно держалась, вырвалась с влажным хлюпающим звуком. Узи подняла взгляд на лицо матери. Там, где должна была быть тёплая улыбка, зияла пустота. Она в ужасе отшатнулась, выскользнув из мёртвых объятий того, что держало её. Узи даже не почувствовала, как её крошечное тело ударилось о пол. Вместо этого она снова беспомощно парила в тёмной пустоте. Она хотела позвать кого-нибудь, но с её губ сорвались лишь испуганные всхлипы. Без предупреждения что-то длинное и тонкое обвилось вокруг её руки. Мягкость и тепло, которые ещё хранила её кожа, были жестоко вытеснены колючей болью. То, что схватило её руку, сжимало её с звериной яростью. Её крошечные кости изгибались и скручивались по прихоти этого существа. Она не могла его увидеть, но слышала — как оно шипело и брызгало слюной, сжимая всё сильнее. Она закричала от боли, зовя мать, но ответа не было. Кости в её руке будто горели, а неестественное положение, в котором они были вывернуты, посылало по нервам волны невыносимой боли. И когда до её ушей донёсся первый звук ломающихся костей — всё внезапно остановилось.

***

Глаза Узи резко распахнулись. Она резко взмахнула руками, пока её сознание заново привыкало к реальности. Тело тяжело рухнуло на пол, и по позвоночнику прошла волна боли. Несколько мгновений она лежала на полу, свернувшись калачиком, словно эмбрион. Её разум всё ещё был затуманен, а дыхание — прерывистым и неровным. Её взгляд метался по комнате, цепляясь за знакомые постеры и вещи, которыми были украшены стены. Она больше не находилась в пустоте — её разум вернул её в реальность. В её комнату. Узи медленно поднялась с пола, стряхивая с себя пыль и отбрасывая пряди волос. Опустив взгляд на себя, она заметила, что одета лишь в свободную футболку и нижнее бельё. — Ух... Узи вытерла ниточку слюны, тянувшуюся к небольшому пятну на груди. Она задумалась, сколько же времени проспала… И как долго ей пришлось терпеть этот кошмар. Мама! Так она называла свою мать в раннем детстве — слово, которое никогда не покидало стен дома семьи Дорман. Ей хотелось забыть, что она когда-то его использовала. Теперь это было ниже её стандартов. Наверное, какие-то глубины её разума вытащили это слово, чтобы мучить её во сне. Её собственное подсознание играло против неё. Она попыталась прогнать остатки тревоги, хотя по рукам всё ещё бежали мурашки. Поднявшись, опираясь на стол, Узи свободной рукой потерла копчик. Жёсткий деревянный пол её комнаты вполне мог оставить там синяк. Пытаясь заглушить боль в задней части тела, она наклонилась над столом, осматриваясь в поисках чего-нибудь, что могло бы отвлечь её от неприятных ощущений. Сбоку экрана было свернуто небольшое окно чата. Открыв его, она увидела, как монитор мгновенно заполнился сообщениями от сотрудников комплекса и её учителя. Узи закатила глаза и закрыла письма, освободив место в правом верхнем углу экрана. Четверг, 6 марта 2371 года 09:16 S.S.T. ,время на экране было выделено зелёным текстом. Узи пролепетала от раздражения: четверг, или, по крайней мере, то, что на этой планете считалось ближайшим эквивалентом земного дня недели, означал, что её любимая закусочная будет закрыта. Не то чтобы там был большой выбор еды. В колонии в основном подавали упакованные продукты — смесь овощей, выращенных в теплицах, и говядины, полученной от генетически увеличенных крупного рогатого скота. Теперь у неё оставался всего один вариант: магазин, который продавал только овощные блоки. Влажные, холодные овощные блоки. Узи безнадежно опустилась в стул, отодвинула его к маленькому холодильнику и вытащила крошечный пакет льда и холодный металлический контейнер. Она решила, что сможет протянуть ещё один день, утоляя урчание в животе витаминизированной водой или «энергетическими» напитками. Когда в её голове начали всплывать мысли о вкусной еде, подсознание напомнило монотонные инструкции доктора Вивера: — «Эти новые таблетки, которые я вам прописываю, нужно принимать с едой. Напитки не считаются, поэтому, пожалуйста, ешьте что-нибудь вместе с ними. Это не обязательно полноценный приём пищи, но хотя бы что-то. Доктор Данс подготовит их к концу недели, не забудьте, дорогая, они важны.» Дорогая… Ещё одно слово, которое её раздражало. Мама часто шептала его ей в детстве. Тогда оно заставляло её чувствовать себя в безопасности и любимой. Теперь это ощущение исчезло, оставив лишь извращённую имитацию тех слов. Она тяжело вздохнула, подтянувшись ближе к столу, пытаясь отвлечься от своих негативных мыслей. На мониторе был фон с фигурой в плаще, держащей грязный фонарь. На плечах фигуры сидело большое крылатое существо, слегка светящееся фиолетовым светом, и казалось, что оно смотрит прямо на неё. Узи погрузилась в фон своего терминала, представляя себя в тёмном лесу, сидящей на берегу реки и глядящей в ночное небо. Звёзды светили сверху, и это было как её маленькое убежище от реальности. Её разум погрузился в лёгкое состояние диссоциации: все тревоги и беспокойства постепенно отплывали, а веки становились всё тяжелее. Пи́нг! Высокий звук уведомления сорвал сонливость, охватившую её. Из уст вырвалась череда проклятий и раздражённых возгласов. Её сильно раздражала невозможность заменить этот звук на что-то более приятное. С ворчанием она нехотя подвинула мышь к маленькому окну. Открыв его, она увидела имя пользователя, выделенное неоново-зелёным. Рядом с именем появились несколько точек, после которых появилось сообщение. theradthad:Эй, Зи! Ты слышала? Глаза Узи скользнули по имени пользователя, и она сразу поняла, от кого это сообщение. Имя, по её мнению, было ему вполне подходящим. Её собственное имя мелькнуло внизу экрана, и она внутренне поморщилась, читая его про себя. darkXWolf17 Это было имя пользователя, которое она так хитро придумала в «зрелом» возрасте десяти лет, считая его крутым и загадочным. Прошел всего год, и Узи пожалела о своём решении и попыталась его изменить. К сожалению для неё, основная система колонии работала на устаревшем ИИ Archytas. Древний мейнфрейм не позволял пользователям свободно менять имя, если только это не делалось в установленный 30-дневный срок. Она пообещала себе, что при первой же возможности проникнет в ядра данных ИИ и перепишет директивное имя на что-нибудь столь же неловкое. Ещё одно дело в её постоянно растущем списке «сделать». darkXWolf17:Что? theradthad:Моё заявление на участие в программе D.R.N.E. одобрили! Я смогу выйти наружу и помогать экспедиционным командам! Глаза Узи расширились, быстрый взгляд подтвердил то, что написал Тэд. Как? Как он уже получил своё? — подумала она, слегка почесав щеку. Она невольно подтянула к груди ноги и печатала ответ Тэду, используя только одну руку. darkXWolf17: Ох, поздравляю, Тэд. Ты всё ещё этим занимаешься? Я имею в виду, ищешь ещё спортивное снаряжение? theradthad: Конечно, особенно теперь, когда один из наших футбольных мячей взорвался. Майк бросил его в какие-то кабели. darkXWolf17: Почему он бросил его в оголённый кабель? Чёрт возьми! theradthad: Да, это было довольно странно. Твой папа обычно держит всё под контролем, когда дело касается школьной территории. Можешь ли ты сообщить ему об этом? Не знаю, дошли ли до него мои сообщения. Узи закатила глаза и откинула голову назад от раздражения. darkXWolf17: Конечно, я ему скажу. Theradthad: КРУТО! Огромное спасибо, Зи. Я тебя больше не отвлекаю, всего хорошего! Статус Тэда сменился на «офлайн», оставив Узи одну за столом, разочарованную и озадаченную.

***

Спокойное утро расстилалось по деревянной квартире. Спокойствие было редкостью в бурной жизни Хана Дормана. Сегодня был один из немногих выходных, когда он мог позволить себе насладиться этой тишиной, хотя частично это было благодаря настойчивости его коллег. Он удобно устроился в старом и изношенном кресле, сделанном из разных кусочков дерева и животной кожи. Он позволил себе погрузиться в мягкость, наполненную ватой, наслаждаясь прохладным, обволакивающим бризом, который пробегал по его редеющим волосам через вентиляционные шахты. Рядом стоял простой металлический табурет с идеально тёплой чашкой химического аналога кофе. Он облокотился головой на маленькую подушку для шеи, готовый почувствовать, как тёплая сладость напитка скользнет по горлу. — ПАП! Как будто предвестник конца света, пронзительный крик разнёсся по коридорам дома Дорманов. Хан чуть не подпрыгнул в кресле, и тщательно уложённые усы едва не погрузились в напиток. — Как чёрт возьми Тэд получил одобрение раньше меня? Хан оглянулся и заметил маленькую человеческую фигурку на перекрёстке коридоров. Это была его дочь; лицо её было сжато в сердитом выражении, и она была раздражённее обычного. Руки крепко на бёдрах — Хан чувствовал, что всё внимание дочери направлено на него. Он глубоко вздохнул, подбирая слова, чтобы не спровоцировать лавину подросткового гнева. — Тэд? Ну… — Хан спотыкался в словах, пытаясь найти правильные фразы, пока глаза Узи уставились на него, словно животное, готовое прыгнуть на добычу. — Он очень спортивный, он будет главным кандидатом из списка программ! Хан встал, надув грудь в мнимой гордости. Губы невольно выплёскивали заранее подготовленные оправдания, рассчитанные на подобные ситуации с дочерью. — Это полная чушь! — Узи шагнула вперёд, пытаясь выглядеть угрожающе, но больше походила на сердитого домашнего кота. — Лиззи получила своё раньше Тэда! Тут нет никакого «главного кандидата», всё это просто случайность… Теперь она стояла почти вплотную к его груди, лицо скривлено в сердитом выражении, излучая такую ярость, что Хан ощущал это всем телом. Он испуганно отступил, пытаясь создать между собой и кипящей дочерью хоть немного пространства, но она не собиралась сдаваться. — Или это просто любимчики, папа? Ты же видел мои результаты в казармах! На её лице появилась самодовольная улыбка, она слегка пожала плечами, руки на бёдрах. — Я могу метко стрелять и знаю толк в механике и оружии. Я надеялась, что ты это уже понял. — Ну, стрельба и грабёж — это не всё, Узи! — сказал Хан, с гордостью произнося каждое слово. — Чтобы выжить там, на этой негостеприимной холодной местности, нужно иметь твёрдость, умение прокормиться с минимальными запасами и знать, какие места обходить стороной. Ложь, замаскированная под правду. Он хотел сказать больше, но подсознание рисовало возможные будущие сценарии, которых он всеми силами хотел избежать. Страх поднимался в его сердце — образ Узи, бродящей по пустошам за пределами колонии, заставлял его дрожать. — Дроны-убийцы — это не единственная опасность; эти споры скорее убьют тебя, чем они. Достаточно одного вдоха… — …и из тебя вылезет монстр, я знаю, папа! — фыркнула Узи, закатив глаза от раздражения. — Я не глупая, я знаю, что делаю… Она помахала рукой, но замерла, заметив, как глаза Хана расширились от раздражения. — Нет, не знаешь. Его тон был резким, гораздо холоднее, чем он ожидал. Узи сделала шаг назад — гнев отца был редким явлением для девушки, и ещё реже, когда направлен прямо на неё. — Узи, ты талантлива и умна, как твоя мать. Тебе не нужно выходить наружу, чтобы… рисковать жизнью или раскрывать свои крылья! — голос Хана был в панике. — Ты можешь развивать свои способности здесь, дома. У нас есть продвинутые машины для изготовления и сеточные принтеры, которыми можно пользоваться сколько угодно, печатать столько рельсганов, сколько захочешь! Хан попытался улыбнуться, стараясь казаться веселым, но в глубине души понимал — это только усугубляет ситуацию. Тем не менее какой-то инстинкт заставлял его держать лицо перед сердитой дочерью. Узи лишь тяжело вздохнула, наблюдая за попытками отца. — Мы просто откладываем неизбежное. — Узи начала отходить от отца, схватив свои ботинки у двери. — Мы умрём с голоду или замёрзнем, или что угодно. Мы просто сидим как на блюдечке, ожидая, когда волки прорвутся и съедят нас всех. Хан не мог ответить. Казалось, что больше нечего сказать, что любые слова лишь раздуют её гнев. — Ты же знаешь, что я права… почему бы тебе просто не признать это? — Узи задумчиво смотрела на отца, ожидая хоть какой-то реакции. Её отец молчал; он мог только стоять и смотреть, в глазах — сочувствие. Всё, о чём он мог думать — как сильно дочь похожа на мать. — Узи… я… — Хан осторожно шагнул к ней, протянув руку. — Я пойду что-нибудь поем. Прежде чем он успел произнести ещё слово, дверь с размаху захлопнулась, потрясая полки вокруг. — Тэд прислал тебе сообщение… к чёрту тебя! — крикнула Узи через дверь, прежде чем сердито ушла. Ботинки громко стучали по металлическому полу несколько мгновений, затем стихли, оставив квартиру в оглушающей тишине. Хан лишь опустился обратно в кресло, наклонившись вперёд и сжав руки вместе. Он не мог позволить ей выйти. Ничто на этой планете не могло убедить его отпустить её за пределы дома. Попытка убедить её, что он не знает, почему её заявление не приняли, скоро перестанет работать. Нужно было найти новый способ сохранить её в безопасности. — Прости, Нори. — Хан посмотрел на маленькую фотографию себя с Нори. День их свадьбы, обе улыбки до ушей. Самый счастливый год в его жизни, тот же, когда они вместе встретили рождение дочери. — У меня нет сил позволить ей выйти. Хан вздохнул и снова откинулся в кресле. Он закрыл глаза, погружаясь в тёплое объятие кресла. Представил себя рядом с женой, вспоминая лучшие дни, когда она была рядом, чтобы душить его любовью и заботой. Надеялся против всякой надежды, что когда-нибудь они смогут показать свою привязанность дочери. Он вздохнул с лёгкой удовлетворённостью, позволяя себе погрузиться в глубокий сон. Узи действительно была невероятно похожа на мать.

***

Старый промышленного класса сигнал тревоги прогремел через десятки обветшалых мегафонов. Коридоры бункера колонии наполнились волнами людей, спешащих из своих квартир на работу. Среди потока шагов, как по движущемуся шоссе, пробиралась голова с фиолетовыми волосами. Узи протискивалась сквозь десятки людей, все шли в разные стороны. Шипящие трубы и прерывистые разговоры наполняли пространство постоянным шумом, держали в тонусе даже самых сонных. К счастью, хорошие наушники почти полностью защищали её уши от этого атакующего шума дома. Волны людей продолжали сталкиваться с ней, многие были в тяжёлом промышленном снаряжении и рабочей одежде. Лишь немногие семьи имели счастье носить собственноручно сделанную одежду; остальные были вынуждены носить старые изношенные лохмотья с выцарапанным символом компании. Хотя она никогда бы не призналась в этом вслух, Узи была благодарна за то, что оказалась в числе тех, кто имел более индивидуализированную одежду. Правда, это имело обратную сторону: её было легко заметить среди толпы. Несмотря на то, что ей нравился её «сценический» стиль одежды, нестандартный выбор гардероба означал, что на неё всегда обращали внимание. Её это не сильно беспокоило, но привело к привычке часто оглядываться через плечо. Она натянула капюшон поверх шапки. Место назначения было близко, и она хотела, чтобы её небольшая экспедиция в общество длилась как можно меньше. [Аптека и клиника «Тарентум»] Яркая неоновая вывеска мелькнула в поле её зрения, и с облегчением Узи выдохнула, когда повернула в сторону здания. Автоматическая дверь сектора зашипела, отъезжая в сторону, и открылась в шестиугольный зал ожидания. Ряды кресел были разбросаны беспорядочно; кожаные сиденья изношены после десятилетий использования. Когда-то в своей жизни эта приёмная была заполнена ранеными шахтёрами пещер и инженерами-механиками. Частые травмы и смерть в шахтах не вызывали заботы у компании — о каких-либо системах безопасности или протоколах там не было и речи. Сейчас, когда колония освободилась от необходимости добывать тонны руды, отделение госпиталя не всегда было полностью заполнено. — Миссис Дорман, чем могу помочь вам сегодня? — раздался голос с ресепшена, аккуратно расположенного в глубине зала. Узи посмотрела на источник голоса и встретила строгую квадратную физиономию андроида. Она вздохнула, качнув головой на синтетика. Несмотря на то что его модель напоминала юношу с приветливым лицом, память и манеры были ближе к пожилому человеку. — Джейми, это Узи. — Часть её хотела отчитать синтетика, но она не могла винить его неисправные глаза или слабую память. — Ох, наверное, это действительно странно — что мне не пришлось смотреть вверх, чтобы встретить её взгляд. — Лицо Джейми оставалось невозмутимым, но тон был насмешливым. Помимо стандартного чипа медицинского офицера, производитель, похоже, решил встроить в материнскую плату синтезатора сарказм. Раздражённая его замечанием, Узи направилась к стойке ресепшена, готовая ответить, пока не заметила кое-что необычное. Она посмотрела на изношенный медицинский халат синтетика и заметила его руку: искусственная белая кожа предплечья была насильственно сорвана. Окружающая кожа свисала, словно лохмотья, обнажая механический скелет. Его пальцы двигались циклично, повторяя движения настоящих. — Производственная травма. — сказал синтетик, заметив её взгляд. — Стиральная машина, похоже, полюбила плоть. Джейми издавал то, что можно было бы назвать смехом: губы оставались неподвижными, глаза — без выражения. Узи лишь с жалостью смотрела на него, что, похоже, Джейми заметил. Он слегка поклонился, указывая на пустое кресло рядом. — Если хотите, я могу позвать Эмили… — Нет, спасибо, я сейчас занята. — другой голос прервал его, высокий и дрожащий. Девушка примерно Узиных лет промчалась мимо, в грязном костюме медсестры и с тонкими круглыми очками, покрытыми потом. Кровавый колпак сжимал две свободно висящие косички, кончики которых были окрашены в кровь. Узи не могла не заметить две большие капающие сумки с кровью, которые та тащила за собой. Девушка волокла ноги, вес сумок тянул её плечи вниз до аномального положения. Она ударила плечом по клавиатуре у маленькой двери. С громким шипением дверь отперлась, и она вошла внутрь, исчезнув из виду. — Тогда я буду вас обслуживать. — сказал Джейми, губы дернулись, когда его центральный процессор пытался заставить синтетические нервы на лице улыбнуться. Узи невольно улыбнулась в ответ андроиду. — Доктор Данс здесь? Мне нужно забрать новые лекарства. — тихо сказала Узи, указывая на рюкзак. — Конечно, он вас ждёт. Садитесь, я сразу сообщу ему. — Андроид поманил Узи к креслам, затем повернулся к большому терминалу, верхняя часть которого почти доставала до потолка. — Стоит предупредить, он сейчас ремонтирует свой офис, так что это может занять время. Узи тихо вздохнула, подавляя раздражённый звук. — Спасибо, Джейми. — Она отвернулась, направляясь к самому чистому креслу, присела и села, издав шипящий звук, когда сиденье приняло её вес. Почувствовав себя удобно, Узи опустила капюшон куртки, освобождая короткие, дикие волосы. Флуоресцентные лампы гудели над ней; вентиляция подавала идеальное сочетание холодного и тёплого воздуха, чтобы было комфортно. Она обернулась к ресепшену, слушая ритмичное печатание Джейми. Её разум сравнил его навыки печати с быстрым и точным исполнением пианиста — тысяча слов на идеальном английском за считанные секунды. Однако, посещая эту клинику раньше, Узи знала, что несмотря на пианистскую скорость синтетика, резидент-доктор будет отвечать в своём темпе. Она порылась в карманах и достала маленькое устройство — старую модель «смартфона» Wayland-Yutani, украшенную крыльями летучей мыши и другими мелкими безделушками. Внизу экрана был трещина, через которую немного просачивался свет. Она использовала вращающуюся кнопку на боку, чтобы выбрать успокаивающий микстейп. Ей хотелось закрыть глаза на время, не желая рвать барабанные перепонки дэт-металом. На экране треснувшего дисплея было написано: Breath – 2006 Original Version. Узи улыбнулась, тихо прошептав «Неплохо», возвращая наушники в уши. Она устроилась поудобнее, запрокинув голову и глядя в потолок. Музыка заглушила окружающий мир, оставив её в ощущении спокойствия. Она закрыла глаза, полностью погрузившись в музыку, оставленную ей матерью.

***