Мир

Лэйн остановилась посреди тротуара, пропуская мимо себя поток людей. Перед глазами всё плыло. Первая слеза обожгла щеку — горячая, соленая. Лэйн коснулась её пальцами, изумленно глядя на влажный след. Она не плакала на похоронах родителей. Она не плакала, когда её выгоняли из университета или когда кошмары душили по ночам. Она всегда была ледяной крепостью, которую невозможно было взять штурмом. Слезы хлынули сплошным потоком, застилая глаза. Лэйн стояла посреди улицы, прижав ладони к лицу, и плечи судорожно сотрясались от беззвучных рыданий. Это было некрасиво, больно и стыдно. Она плакала по уроду, который показал ей, что она всё еще может быть живой, прежде чем бросить. — Чёрт... — прошептала девушка сквозь всхлипы, чувствуя, как ледяной ветер сушит соль на щеках. — Чёрт бы тебя побрал, Ян. Она прижимала телефон к уху так сильно, что пластик впивался в кожу, но в ответ слышала лишь длинные, пустые гудки, которые внезапно обрывались сухим механическим голосом: «Данный вид связи недоступен для абонента». Лэйн пробовала снова и снова. Пять раз. Десять. Двадцать. Пока экран не покрылся каплями слёз. Она знала, что это бесполезно. Если Ян решил исчезнуть — он стирал себя из реальности. Вернувшись в пустую квартиру, Лэйн даже не сняла куртку. Она упала в кресло перед своим ноутбуком, лихорадочно вбивая в поисковики все ники парня. Аккаунты были удалены или деактивированы, будто их никогда не существовало. Лэйн даже зашла в онлайн-игры, где раньше они вдвоем постоянно проводили время, скрываясь от реальности. Проверяла их общие сервера, смотрела списки друзей. Но ник Яна больше не светился зеленым. Парень не просто ушел из её дома, он удалил себя из всей глобальной сети, оставив Лэйн в абсолютном информационном вакууме. Девушка вновь закрыла лицо руками, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. — Пожалуйста... — прошептала она в тёмный экран монитора, но единственным ответом было собственное отражение — заплаканное, со взглядом человека, который наконец-то проснулся, но обнаружил, что мир вокруг превратился в пепел. Вчера ей казалось, что это было нечто сакральное, темное причастие двух сломанных душ, акт высшего доверия. А сегодня, глядя на пустой экран телефона, она понимала, насколько жалко и предсказуемо всё выглядело со стороны. — Господи, какая же я идиотка, — прошептала Лэйн, в голосе сквозило отвращение к самой себе. Она ведь действительно поверила, что Ян другой, стоящий выше банальных человеческих инстинктов. Лэйн думала, что они — два изгоя, нашедших друг друга в сети. А на деле всё оказалось до тошноты просто. Ян поступил как самый заурядный, дешёвый подонок. Сложная хакерская многоходовка только для того, чтобы затащить её в постель, взять своё в самой жесткой и унизительной форме, а под утро, пока она спит с блаженной улыбкой дуры, собрать свои железки и испариться. Лэйн чувствовала себя не просто брошенной — она чувствовала себя грязной. Каждое прикосновение рук, которое вчера вызывало в ней трепет, теперь казалось ожогом от дешёвого антисептика. Он не спасал её от подонков, а просто добавил себя в их список, причем на самое почетное место. В шкафу нашлась бутылка сухого красного, купленная когда-то на особый случай. Лэйн с остервенением выдернула пробку, даже не заботясь о том, чтобы найти бокал. Первый глоток был резким, терпким, обжигающим горло. Она пила жадно, прямо из горлышка, чувствуя, как хмель медленно, но верно начинает туманить сознание, превращая острую боль в тупую, едва различимую пульсацию. — За твое здоровье, — прохрипела она в пустоту, салютуя бутылкой невидимому призраку. Девушка включила музыку на полную мощность. Тяжелый ритм заполнил пространство, заставляя стены вибрировать. Лэйн вышла на середину комнаты. Вино уже ударило в голову, разливаясь по венам приятным теплом. Она начала двигаться — рвано, хаотично, совершенно не заботясь о грации. Девушка кружилась, вскидывая руки, чувствуя, как волосы хлещут по лицу. С каждым движением она пыталась вытрясти Яна из своей памяти, из своих мышц, из-под своей кожи. Она громко смеялась, перекрывая басы. Смех смешивался с икотой, заставляя кашлять. Лэйн казалось, что если она будет двигаться достаточно быстро, то центробежная сила просто выбросит Яна из её головы, как лишний мусор из корзины. — Смотри на меня! — кричала она, обращаясь к пустым углам, где раньше мигали его мониторы. — Видишь? Я танцую! Мне плевать! Девушка сделала еще один длинный глоток, и красная капля сорвалась с губ, стекая по подбородку — точь-в-точь как его «триумф» прошлой ночью. Но теперь это вызывало только ярость. Лэйн скакала по комнате, опрокидывая пустые коробки и наступая на собственные вещи. Она чувствовала себя дикой, неуправляемой и абсолютно свободной в своем падении. Весь этот мир, весь этот город и этот исчезнувший хакер — всё это было лишь декорациями в её собственном, пьяном и безумном перформансе. Она танцевала до тех пор, пока ноги не подогнулись, а в глазах не поплыли разноцветные круги. Рухнув на кровать — ту самую, которая еще хранила запах мужского тела, — Лэйн обняла пустую бутылку и закрыла глаза. Музыка продолжала долбить в виски, но ей уже было всё равно. Девушка наконец-то почувствовала, что дно достигнуто. А значит, дальше падать просто некуда. Следующие несколько дней слились настоящий эмоциональный коматоз. Лэйн часами могла смотреть в одну точку на потолке. Прозрение наступило вместе с уведомлением от мобильного банка. Короткий, бездушный сигнал возвестил о том, что на счету осталось всего несколько сотен. Счета за интернет, свет, еда — всё это требовало реальных денег, которых у Лэйн больше не становилось. Шантаж Яна, те пугающие угрозы слить личные данные в сеть, которые когда-то привязали её к нему, теперь казались детской страшилкой. Он не собирался ничего сливать. Ему просто нужен был бесплатный хостинг, удобная постель и податливое тело на пару недель. Лэйн медленно поднялась с кровати, чувствуя, как кружится голова от голода. Девушка села за ноутбук — единственный предмет в комнате, который еще связывал её с внешним миром. Золотистый свет экрана полоснул по глазам, заставляя их слезиться. Лэйн открыла вкладку с сайтами знакомств, те самые площадки, где она когда-то виртуозно плела паутину из лжи и чужих надежд. Ей снова нужны были «спонсоры». Новые наивные, самоуверенные мужчины, которые готовы платить за иллюзию близости, за красивые слова и отретушированные фото. Раньше она чувствовала за это легкий укол совести, но теперь... теперь её сердце было выжжено дотла. Если Ян поступил с ней как с вещью, почему она должна относиться к остальным иначе? «Все мужчины одинаковы», — эта мысль стала её новой аксиомой по жизни. — «Они хотят только одного. Так пусть хотя бы платят за это по достойному тарифу». Пальцы Лэйн, еще недавно дрожавшие, теперь уверенно порхали по клавишам. Она создавала новый профиль — очередной фантом, очередную ловушку. Девушка будет нежной, будет беззащитной, она будет именно той, кого они захотят спасти... и за кого захотят заплатить. Лэйн вдруг с пугающей ясностью осознала: возможно, всё, что она считала «их связью», было лишь продуктом её собственного воспалённого воображения. Это она наделила его глубокими мотивами. Это она увидела в его грубости честность, а в его уходе — трагедию. На самом же деле это была просто серия химических реакций и пара удачных совпадений. Лэйн сама выстроила стеклянный замок из травм Яна и циничных шуток, он же просто... жил в нём бесплатно пару недель, пока не закончилась аренда, а затем разбил. Она сама себе надумала душевную близость. Сама придумала ему кодекс чести, которого у него никогда не было. Если бы Ян был таким честным и откровенным, каким девушка его видела, он бы не сбежал как вор в ночи. Теперь Лэйн чувствовала себя даже лучше. Если отношений не было, если всё это — лишь плод собственной фантазии, значит, и предательства не существует. Есть только пустой холодильник и необходимость выживать. Лэйн начала переписку сразу с тремя целями. Пальцы с обгрызанными ногтями перебирали по клавишам с механической точностью. Она снова стала той самой холодной, расчётливой Лэйн, которая знала, на какую кнопку нажать, чтобы вызвать нужную эмоцию. Но теперь внутри неё не было даже того крошечного огонька надежды, который теплился раньше. Ложь текла по жилам так же естественно, как кровь, и гораздо стабильнее, чем электричество в квартире. Лэйн с безразличным спокойствием наблюдала за тем, как на её счет упала первая сотня долларов. Никаких мук совести. Первым делом девушка открыла приложение доставки. Желудок отозвался болезненным спазмом — она не ела ничего существенного с того момента, как проснулась в пустой постели. Листая меню, Лэйн по привычке остановилась на большой пицце с ветчиной и ананасами. Ян ненавидел ананасы в пицце. Он называл это «кощунством над здравым смыслом». Лэйн с мстительным удовольствием нажала кнопку «Оформить заказ». Запустив первую попавшуюся дораму — что-то приторно-розовое, с неестественно красивыми героями и предсказуемыми страданиями, Лэйн сидела в ожидании заказа. Ей нужно было это стерильное, чужое счастье, чтобы окончательно заглушить внутри голос здравого смысла, который шептал, что она просто пытается заклеить глубокую рану цветным пластырем. Девушка сделала большой глоток ледяной газировки, чувствуя, как пузырьки газа покалывают язык Она то и дело обновляла страницу отслеживания заказа. «Ваша пицца готовится», «Курьер в пути». Лэйн уже представляла, как вонзит зубы в горячее тесто, как сладкий сок ананаса перебьет горечь во рту. Ей казалось, что вместе с этой едой в неё вернется жизнь, тепло и способность просто существовать. На экране мелькали яркие краски, герои картинно страдали под дождем, но Лэйн видела лишь таймер доставки. И вдруг — длинный, заливистый звонок в дверь. Лэйн буквально подпрыгнула на месте. Лицо её в мгновение просветлело, а губы тронула первая за эти дни искренняя, почти детская улыбка. — Ну наконец-то! — выдохнула она, отбрасывая в сторону телефон. Сейчас всё её счастье заключалось в картонной коробке по ту сторону двери. — Иду, иду! — весело крикнула девушка, подлетая к двери. Лэйн даже не стала смотреть в глазок. Она была слишком голодна, слишком взвинчена и слишком уверена в том, что мир наконец-то повернулся к ней своей светлой стороной с ананасами. Девушка повернула замок и с силой распахнула дверь, уже протягивая руку, чтобы забрать долгожданный заказ. — Вы как раз вовремя, я уже... — начала она, сияя глазами. Слова застряли в горле. На пороге не было ни курьера в яркой униформе, ни термосумки, ни запаха свежей выпечки. Ян стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку с таким видом, будто просто вышел на пять минут за сигаретами. Лэйн замерла. Радость от ожидания пиццы мгновенно выкипела, превратившись в горький, обжигающий концентрат боли. Она не стала кричать. Вместо этого сжала кулак и со всей силы, вкладывая в удар всю обиду и чувство использованности, наотмашь ударила парня в челюсть. Голова Яна дернулась в сторону, раздался глухой звук удара плоти о кость. Он пошатнулся, но устоял, лишь сплюнул на бетонный пол подъезда густую кровь из разбитой губы. Лэйн тяжело дышала, её кулак ныл от боли, а в глазах снова закипали слезы — на этот раз она сама не могла понять причину. — Ты... ты подонок! — выдохнула девушка, замахиваясь для второго удара. — Ты просто взял и... Но Ян не дал ей закончить. Он перехватил запястье на лету, потянул на себя и, отбросив рюкзак в сторону, впечатал её спиной в стену прихожей. Лицо хакера оказалось в сантиметре от её, запах табака, холодного ветра и его кожи снова заполнил мир Лэйн, вытесняя всё остальное. — Бей еще, если станет легче, — прорычал он ей прямо в губы, а его зелёные глаза были наполнены радостью. — Прости, что заставил скучать, этого больше не повторится, но обещаю вымыть всю посуду. Прежде чем Лэйн успела выговорить очередное проклятие, парень накрыл её рот своим. Ян целовал, забирая дыхание, вырывал всю ту боль, которую сам же и причинил. Лэйн попыталась вырваться, толкая хакера в грудь, но уже через секунду её пальцы зарылись в жесткие волосы, притягивая парня ещё ближе. Она ненавидела его за то, что он сделал, ненавидела себя за то, что так легко сдалась, но её тело и душа пели от близости Яна. Злость, обида и чувство одиночества растворялись в этом поцелуе, превращаясь в чистую страсть. Парень и девушка слились в одно целое прямо там, в дверях, не замечая, как захлопнулась дверь и как за стеной продолжала играть дурацкая дорама о вечной любви. В этом грязном, реальном мире им не нужны были сценарии — только этот вкус губ друг друга и выстраданного возвращения домой.