Статья №6 «...И переступить свою гордость»

Голова начала раскалываться ещё пережде, чем Хае успела открыть глаза. Каждый такой раз она думала о том, что последует совету босса и прекратит запивать эмоции чем-то таким крепким, но каждый раз забирала свои слова обратно, как только в поле её зрения попадало это самое «крепкое». Ещё полежала в позе звёзды какое-то время, в надежде, что сухость во рту и головная боль сменятся чем-то поприятнее, но этого так и не произошло. А потому, с усталым стоном, девушка села на кровать, но голова болеть стала ещё сильнее прежнего. Было херово настолько, что она даже задумалась: «может попросить у Сано какую-нибудь таблетку?», но быстро отмела эту мысль, вспомнив, что вчера она вела себя как дура. Впрочем, ничего нового, всё как обычно. Одевшись, девушка спустилась на первый этаж и сразу начала поглощать стаканы воды один за другим, несмотря на то, что вода в кране всегда казалась ей какой-то то ли грязной, то ли с привкусом металла. Сейчас было уже всё равно. Из головы не выходила та девушка. Мин всё ещё держала на Майки обиду в глубине души, ведь так нагло обманывать любимую женщину – это надо быть настоящим ублюдком и поганцем. Впрочем, таким он и был в её глазах. Лидер такой организации ну просто не мог быть пай-мальчиком. Когда очередной стакан воды опустел, девушка громко поставила его на стол и направилась к дивану. Сериалы должны были отвлечь её, как она считала. Не помогло. Поганые мысли заполняли собой её голову так, что перебивали диалоги в фильме. Она думала обо всём, о чём не лень: давно ли они вместе? Действительно ли она его женщина или он просто очень человечно относится к проститутке? Хотя, вроде не похоже, она беседовала и с другими, будто уже давно знает их. А может, она просто его любимая проститутка и заказывает Сано только её из раза в раз? Нет, бред какой-то. Да и вообще всё бред, что в голову ни придёт. И какого чёрта её это так волнует? У Хае всегда были проблемы с ревностью. Всегда. Будь то мальчик в саду, который ей нравился, или любовь мамы к младшему брату, или даже её начальница. Когда Шу хвалила кого-то другого, а не её, у Мин появлялось желание плюнуть этому человеку в чашку, когда тот попросит приготовить ему американо, а она вежливо согласится, скрипя зубами и впиваясь ногтями себе в ладонь. Такое же желание появлялось, когда начальница жаловалась на долгую разлуку со своим возлюбленным. По какой-то причине, Хае хотелось, чтобы всё внимание и любовь доставались ей одной, либо же не доставались никому. Она понимала, что это её минус и временами ненавидела себя за это, но ничего поделать не могла. Как бы ни старалась, а овладеть своими чувствами не выходило. Но почему она чувствовала эту обжигающую боль в груди по отношению к Манджиро? Совсем из ума выжила, дура. Её самокопания закончились тогда, когда она услышала, как шерудит ключ в дверном замке. Манджиро даже взгляда на неё не поднял, когда вошёл, а она только сейчас поняла, что всё это время была дома одна. «Пора бы и извиниться» – думала она про себя, сглатывая, и ощущая, как слипаются её нёбо с языком от сухости во рту – последствий её вчерашнего веселья. Девушка медленно встала с дивана, превозмогая головную боль, и прошла к Майки, который явно не собирался слушать её жалокое подобие «прости». Он снимал с себя пальто, а она стояла рядом и мялась, неосознанно пытаясь оторвать на указательном пальце заусенец, который отгрызла во время своих размышлений пару минут назад. — Я вела себя ужасно, — начала девушка. По какой-то причине её голос выдал такую интонацию, будто она делает ему одолжение. Будто не она вчера устроила истерику, а он вдруг напился, нахамил ей ни с того, ни с сего и обвинил в измене. — Ты, вообщем, прости меня.. Но в следующий раз девушку свою так не обманывай, — Майки взглянул на Хае и в его глазах снова заплясами опасные огоньки безжалостности, которые он всеми силами пытался подавить. — Отвратительно, – сказал мужчина, отворачиваясь от неё. В её словах не было ни капли сожаления, ни капли понимания, что не так она сделала. Она продолжала верить, что Манджиро подонок и продолжала его за это обвинять, хотя вроде собиралась извиниться. Неужели переступить через свою гордость так сложно? Слово «Отвратительно» заставило Хае стиснуть зубы и сжать кулаки. Она ужасно старалась взять себя в руки и нормально извиниться, но сложно было просить прощения у того, кто в её глазах полнейший ублюдок без достоинства и чести. Это «отвратительно», а не её жалкие попытки попросить прощения. Отвратительно то, с какой жестокостью его псы лишают людей жизни, отвратительно, что он пренебрегает своими отношениями с той девушкой, отвратительно, что они пытают невинных и торгуют наркотой. Это омерзительно. Совокупность отсутствия реакции на её извинения и то, что он мудила, резануло по самообладанию Хае огромным ржавым мечом, предварительно смазанным самым ужасным ядом, которым она и будет плеваться в разговоре с Манджиро. — О, ну да, ты же у нас король! Все перед тобой на коленях должны стоять, да? — девушка размахивала руками и повысила голос. Возможно, действие алкоголя ещё не до конца прошло и она чувствовала себя смелой в какой-то степени. Или она просто была безрассудной. — Я не собираюсь ползать у тебя в ногах и просить прощения, ясно? Ты омерзителен. Мне ужасно жаль эту девушку, кем бы она для тебя ни была. Майки отвернулся к девушке спиной, сжимая руками край кухонной столешницы до того сильно, что его пальцы побелели. Он вернулся с переговоров в ужасном расположении духа. С трудом сдерживался, чтобы кого-нибудь не грохнуть, а тут эта муха перед лицом маячит. С каждым разом Манджиро было всё сложнее и сложнее подавлять чёрный импульс. Всё труднее сдерживать себя от мысли, что он хочет оставить после себя кровавое месиво и плевать, будут это дети, женщины или его подчинённые. На самом деле, наверное именно их он первым делом и убил бы, окончательно сойдя с ума. Его самого ужасно пугала перспектива разрушить этот город, и заодно свою жизнь, до основания. Хотя, наверное, от его жизни уже давно остался лишь пепел, унесённый ветром куда-то в яркие поля, где его втопчат в землю счастливые люди, бегущие среди цветов. Сейчас он лишь доживает своё жалкое существование, которое влачил столь долго. Уже не может дождаться, когда его тело наконец последний раз дрогнет в предсмертной агонии и жизнь навсегда его покинет. Наверное, тогда он снова ощутил бы хоть каплю радости и облегчения. — Будь я на её месте, я бы, наверное, мечтала о том, чтобы умереть. Представить даже не могу, как ей мерзко, когда ты прикасаешься к ней, — Майки широко открыл глаза, впилившись взглядом в узор на столешнице перед собой. Как же ему стало тошно от её слов. Он ведь и пальцем Исуми не касался, но как же ей было плохо там, в этом аду, где каждый день к её слабому костлявому тельцу прикасались моральные уроды. И всё же Манджиро ненавидел бордели. Грязные притоны, где мучают девушек, откуда им никогда не выбраться и где они теряют остатки своего сознания, полностью растворяясь в этом месте, сливаясь с ним воедино. Тогда им сложно отличить себя настоящую от обычной секс-игрушки. Хае продолжала истерить и по мере летящих в него оскорблений, Майки всё больше и больше погружался в пучину своего больного сознания. Казалось, что он до последнего пытается схватится хоть за что-нибудь, будучи утопающим, но нога, зацепившаяся за водоросль, не позволяет ему всплыть. И с каждым глотком солёной воды он всё больше понимает, что выхода нет и нет ни малейшего шанса на спасение. Манджиро резко обернулся и замахнулся на девушку рукой, а та дёрнулась так сильно, что больно ударилась поясницей о стоящий сзади обеденный стол. Тихо взвизгнув, журналистка одной рукой опёрлась на стол, чтобы не упасть ненароком, а второй стала прикрывать свою голову, сильно зажмурила глаза и стиснула зубы. Манджиро не позволил себе с силой хлестнуть по лицу девушки. Раньше он думал, что никогда себе такого не позволит, но вот, сейчас он стоит здесь с поднятой рукой, прикладывая немало усилий, чтобы вернуть себе самообладание. Судорожно дыша, Сано закрыл глаза и побеждённой опустил голову. Когда удара не последовало, Хае открыла глаза и, что было мочи, рванула в свою комнату. Майки же и с места не сдвинулся, даже руку не опустил, слегка подрагивающую от напряжения. Забежав в свою комнату, Хае закрыла дверь на замок, которым до этого ещё ни разу не воспользовалась. На дверь полагаться не стоит, так что девушка, чертыхаясь, судорожно искала в комнате что-нибудь потяжелее или по острее, чем можно было бы защитить себя в случае, если Майки всё же захочет свернуть ей шею. Забившись в угол, Мин выставила перед собой заточенный карандаш, найденный в ящике стола. Она вслушивалась в каждый звук, но приближающихся шагов не услышала. Минут через десять девушка немного расслабилась и села на пол, обняв колени, но канцелярию далеко убирать не стала. «Дерьмо, дерьмо, дерьмо!» – думала про себя она. «Как же, сука, страшно! Ну за что мне мой характер? Лучше бы сидела и молчала в тряпочку... Стоит съебывать отсюда как можно скорее. Моя маска послушной пленницы скоро окончательно разобьётся в дребезги, ещё хоть один такой скандал. Нет, он точно меня прикончит!». Хае бросила взгляд под кровать, где между жердочек для матраса лежал её блокнотик, также найденный в этой комнате. Журналистка записывала туда всё, что узнала о Майки и его организации в день, когда впервые полезла в его ноут. «Нет. Я осталась здесь не просто так. Нужно завершить начатое. Вот прямо сейчас пойду и нормально извинюсь. И насрать, если он снова предъявит мне что-либо». Мин открыла дверь в комнату, оглядываясь по сторонам, а то вдруг Сано поджидает её за углом, готовый размозжить её мозги по стене. Но его не было. Как и во всём доме. Спустившись вниз, Хае оглядела все комнаты и даже позвала Манджиро по имени, но его не было. Видимо, ушёл, пока она убеждала себя остаться здесь и продолжить расследование. Казалось бы, отсутствие человека, только что пытавшегося её ударить, должно было принести Хае облегчение, но девушка топнула ногой, раздражённо рыкнув себе под нос. — Вот урод! Я наконец переступила свою гордость, а он просто взял и ушёл! Надоел, мудила. Долго думать, чем заняться, журналистке не пришлось. Она развернулась и бросила взгляд на кабинет Сано. Пора бы и начальнице написать. Уже на автомате она ввела пароль, зашла в мессенджер и создала новый аккаунт. Набрав ник босса, Хае принялась изливать ей свою душу.

Х: Этот урод пытался меня ударить. В следующий раз плюну ему в харю

Долго ждать не пришлось: Шу была в сети довольно часто, даже если ни с кем не переписывалась. Ш: Заканчивай с этим, пожалуйста. Это ничем хорошим не закончится. Скажи, где находишься примерно, что видела по дороге к дому Сано, я найду тебя.

Х: Не нужно. Помни, что мы озолотимся, когда я вернусь. А я вернусь!

Ш: Хаечка, милая, срать мне хотелось на эту статью. Я переживаю за тебя как за друга, а не как за своего работника.

Х: Я знаю, но не переживай, пожалуйста. Я попрошу у него прощения за свои слова и всё будет нормально.

Ш: Если ты умрёшь, то я тебя убью.

Х: Хаха, знаю. Люблю тебя.

Ш: И я тебя. Мне пора идти. Будь осторожно, пожалуйста.

Х: Услышала. Жди весточки от меня в следующий раз!

Просмотрев сообщение, Шу оставила на нём реакцию и вышла из сети. Мин удалила свой аккаунт и стала шариться по чатам Манджиро. Зоркий глаз девушки заметил знакомое имя, когда в один из чатов пришло новое сообщение. «Какучо», вот где она видела это имя раньше, но вспомнила об этом только сейчас. В чате с галантным подчинённым Сано Хае лазить не стала. Уж очень он вежлив с ней был в прошлый раз, девушка испытывала к нему что-то вроде уважения, хотя и понимала, что он такой же преступник, как и все отшибленные на голову руководители. Следующим по списку был человек, подписанный "Харучиё", о чьём статусе в Бонтене Хае узнала в свой прошлый набег на ноутбук Майки. Тут уже было поинтересней: из этой переписки Хае выудила вкусную информацию о некой сделке с крупным немецким наркоторговцем, которая будет проходить... Сейчас! Ну надо же, как вовремя она успела схватиться за ноутбук. Через полчаса изучений переписок, девушка узнала много нового: именно с послами этого наркоторговца Сано вчера болтал в клубе. Часть товара Бонтен перепродаст более мелким группировкам по завышенной цене, ведь этот немец явно не отдаст свой лакомый кусочек кому-то мелкому. А с крупной рыбой поделиться и не жалко. Особенно, если платят щедро. К тому же, у Бонтена планируется ещё одна сделка на поставку им оружия из Китая. Имя поставщика не упоминалось, но это и неважно. В следующий раз она сама всё выяснит. После того, как Мин замела за собой следы, она отправилась записывать в блокнот заметки о предстоящих сделках Бонтена, а позже спрятала блокнот под шкаф с одеждой. Она приняла решение прятать своё сокровище, которое принесёт ей большие деньги, в разные места. Так будет легче прятать его от Манджиро, если вдруг он найдёт его. Запихивая блокнот подальше под шкаф, Хае Мин отметила в мыслях, что чувствует себя бурундуком, прячущим запасы на зиму. Мысленно усмехнулась и отправилась на первый этаж, ждать Майки, чтобы наконец извиниться перед ним. Однако, сколько бы девушка не просидела у телевизора, сколько бы не ждала, а Манджиро так и не появился. Ни в два дня, ни в три. Уже четыре вечера, а Хае его так и не дождалась. Постепенно она стала чувствовать, как её клонит в сон. Девушка долго боролась с желанием заснуть, но в итоге проиграла, упав головой на подлокотник дивана. Разум журналистки стал пробуждаться, когда до её лица дотронулись холодные, как лёд, руки и донёсся до носа сладкий цветочный аромат. Нет.. Ежевика? Вроде она. Хотя, трудно сказать.. Наверное, всё же цветы. Так же пахло от Майки, когда они вернулись из клуба. Девушка вдруг вспомнила, что хотела извиниться перед своим похитителем, но всё никак не могла открыть глаза. Ужасно хотелось спать. — Манджиро-о.. — протянула девушка, переворачиваясь на спину. Нежные руки разглаживали её волосы и гладили тыльной стороной ладони по щеке, от чего она ещё больше расслаблялась. Прежде, чем Хае успела извиниться, до неё донёсся тихий смешок: — Не угадала. Но я передам ему, что он тебе снится. Сон как рукой сняло. Мин резко вскочила с дивана, почти врезавшись лбом в лоб девушки, сидящей на краю дивана, на котором она спала. Та самая девушка из клуба, которая лежала на Сано. Мин не очень разглядела её лицо в темноте, но сейчас она могла сказать, что этой красоте любая позавидовала бы: голубые глаза, отдающие лиловым оттенком, чёрные локоны, изящно струящиеся по плечам, нежная улыбка и ещё более нежный голос, идеально чистая бледная кожа. Она была похожа на кого-то вроде тёмной нимфы. — Доброе утро. Меня зовут Исуми. Кажется, Хае попала. Конкретно.