Статья №7 «Грязь»

«Как так вышло? Что мне теперь делать? Я надеюсь она не из тех девушек, которые вырывают волосы своим противницам. А что сказать ей?» «Здравствуйте, вы извините, что я тут. Я уже ухожу» «Ой, вы не подумайте! Я не спала с вашим парнем, у нас вообще другие взаимоотношения» «Я не шлюха. А ты?» Долго думать, что сказать не пришлось: девушка хихикнула и потянулась к руке Хае, чтобы пожать её. — Когда один человек произносит своё имя, другой должен назвать ему своё, — странно, а мне показалось, что я назвала ей своё имя. Или я так увлеклась размышлениями, что совсем забыла об этом? Господи, я же теперь ещё глупее выгляжу. — Не бойся меня, пожалуйста. — Хае Мин. А.. Вы извините, что я здесь.. Я тут не по своей воле, поверьте, пожалуйста — Манджиро, идиот. Ну почему он не мог придумать, как сделать так, чтобы его девушка не узнала о том, что в его доме есть другая девица? — О, я знаю, хаха. Манджи говорил мне где-то с неделю назад, что у него какое-то время будет жить журналист, — девушка наконец отпустила руку. — Вы простите, я напугала вас. Мне стоило и Манджиро предупредить, что я к нему заявлюсь. Я думала, что он дома. «Что значит «предупредить»? Разве они не.. Любовники? Зачем предупреждать, когда приходишь фактически к себе домой? Или я всё же ошиблась?» Спросить напрямую она ужасно боялась, но девушка, будто прочитав мысли Мин, дала ответ на этот вопрос ещё до того, как та успела его задать. Это очень облегчило ей жизнь. — Ах, да. Если вы вчера были на вечеринке, то, наверное, неправильно подумали о нас, — она явно засмущалась. — Мы с Манджи не пара. Я нахожусь в отношениях с его старшим братом. Так что Майки мне ближайший родственник, пока мой молодой человек находится в затянувшейся командировке. Как гора с плеч. Не то, чтобы Хае претендовала на то, чтобы быть с Майки, но гораздо легче жить, осознавая, что ей не придётся периодически пересекаться с его любимой женщиной. Что ж, одной проблемой меньше. Слава богу. Погодите, у Майки есть брат?? — Тебе комфортно в этой одежде? — А? Девушка указала на короткие шортики и майку с коротким рукавом, в которых спала Хае. — Моя одежда должна быть тебе немного мала, разве нет? Манджи говорит, что я через чур худая. Журналистка взглянула на свою одежду. Майка и правда жала в груди. Оно и понятно – грудь у Исуми была небольшой, как два кулачка, что совсем её не портило, а скорее даже придавало какой-то очаровательности. Хотя, если задуматься, то выглядела она нездорово, хоть и ухожено. Красиво уложенные волосы и лёгкий макияж не скрывали того факта, что эта девушка – кожа да кости. Не сказать, что она была анорексичкой, но и до неё, видно, недалеко. — Немного. Так это ваша одежда? — Да. Я жила здесь какое-то время. Комната на верхнем этаже и все вещи там мои, — Исуми, кажется, немного погрустнела. Её следующие слова были тихим шёпотом. — Если бы не Манджиро, то гнить мне в том жутком месте до конца своих дней. Хае пришлось напрячься, чтобы расслышать девушку. Хотела было уже начать утешать её, но выражение лица Исуми довольно быстро вернулось в норму. Её глаза выдавали какую-то странную эмоцию. Что-то между нежностью и отчаянием, будто она вот-вот заплачет, но неясно от чего: от счастья или безысходности своего положения. — Как на счёт сходить в магазин и купить тебе что-нибудь? Девушка встала с дивана и поправила своё свободное белое платье длиной чуть ниже колена. Хае решила последовать её примеру и тоже встала. — Денег у тебя наверняка нет, но я могу попросить у Манджиро. Уверена, что он не откажет. Наверняка скоро вернётся. Надо же, оказывается мы добряки. Бояре наконец соизволят выделить немного денег крестьянам, плюнув при этом в харю с едким "не подавитесь". А крестьяне и это стерпят, новые шмотки всё же предлагают. Тем более, что перед "барином" Хае явно провинилась, так и не извинившись. Фу, будто подкупают: я тебе платье, а ты предо мной извинишься, идёт? Мерзость какая. Но Исуми же не из-за этого здесь, верно? Майки и правда приехал довольно скоро. Хорошо бы было извиниться, но Хае корёжила мысль, что если сделает это сейчас, то унизит себя перед Исуми. Позор будет. Подождёт. На удивление журналистки, Манджиро ни чуть не упирался на просьбу отпустить её с Исуми в тц. Даже карточку свою дал, от чего у Хае на лоб глаза полезли. Возможно на такой покорности сыграла усталость Сано — казалось, что он сейчас рухнет и погрузится в самый крепкий сон, что у него когда-либо был, но он держался. А может быть он хотел, чтобы Хае наконец поняла, что Исуми не его женщина. Впрочем, неважно. Он дал деньги и разрешил выехать в люди (хоть и под присмотром Какучо), а остальное не имеет веса. Хае не могла не радовать свобода, хоть и кратковременная. Снова свежий воздух приятно щипал её нос, снова пение каких никаких птиц в этой почти-лесной-глуши, отсутствие липкого ощущения, что на неё постоянно смотрят, пусть она будет и не одна. Возможность провести время с, возможно, единственным в этом треклятом месте существом, которое хотя бы чуть-чуть могло бы понять её. Перед выходом из дома Хае оглянулась на Майки, ожидая, что увидит на его лице хоть что-то, будь то презрение, облегчение или хотя бы злость, но он и бровью в её сторону не повёл. Исуми помахала ему, садясь в машину, дверь которой придерживал ей Какучо, но Сано лишь устало кивнул и закрыл за собой дверь. Журналистка ещё пару несчастных секунд сверлила взглядом входную дверь, а затем шагнула в сторону машины.

***

Уже начинало темнеть, что девушки заметили не сразу: окон в торговом центре не было, только прозрачная крыша, на которую особо никто не обращал внимания, просто забывая о том, что подняв глаза, можно определить погоду и время суток. Какучо, словно тень, всюду следовал за двумя девушками. Хае с ним не разговаривала, лишь пару раз встречалась взглядом, но вот Исуми вовсе не стеснялась периодически обращаться к нему. Она спрашивала идёт ли ей тот или иной наряд, что он думает на счёт новой одежды Мин, хочет ли он выпить с ними кофе. А Хитто в ответ каждый раз по-доброму улыбался девушке и отвечал положительно. Хае почти на сто процентов была уверена, что они знакомы и дружат довольно давно, ведь не увидеть их связь мог разве что слепой, и то нужно было постараться. После каждой покупки Исуми нервно закусывала губу, особенно когда покупала что-либо себе. Всегда поглядывала на ценники и отказывалась от того, что ей шло как ничто другое, когда цена хоть на чуть-чуть превышала среднюю. Зажатое поведение девушки Какучо заметил практически моментально, поэтому платье, которое ей так приглянулось, оплатил со своей карточки, пока она не видела, за что потом почти получил подзатыльник и с лёгкой улыбкой был прощён. Целый два часа в компании с Исуми для Хае пролетели как пара минут. Девушка и правда оказалась очень интересной личностью. Оказалось, что она любит вязать и в детстве у неё была шиншилла. По её словам, они с Какучо и Изаной росли в одном детском доме. Разница была только в том, что у мальчиков родителей не было, а Исуми была дочерью воспитательницы приюта, а потому женщина часто брала её с собой на работу. Правда, через несколько лет девочка и сама стала сиротой, когда её мать подверглась нападению, поздно возвращаясь домой. С того момента Хитто и Курокава стали для неё самыми близкими людьми. В Бонтен она попала около трёх-четырёх лет назад. По её словам, Изана перешёл дорогу кому-то, от кого не откупишься деньгами и ему пришлось прятаться на Филиппинах, откуда он так и не вернулся из-за проблем с поставкой оружия, отложенных рейсов, пойманных предателей и так далее, так далее, так далее.... Даже через короткие пересказы Хае чувствовала, как сильно девушка волнуется за него и скучает. — Ну вот, — Исуми протянула Хае пакет со штанами цвета хаки и длинной белой майкой, которые она выбрала себе. — Теперь можно сходить в кофейню, как мы и договаривались, а потом по домам. Хае улыбнулась. От Исуми веяло лёгкостью и непринуждённостью, хотя в душе она ощущала неприятное чувство, будто не должна здесь быть, будто она чужая, где бы ни находилась. И это чувство якорем оседало в ней, не давая сдвинуться с места и подумать о чем-либо другом. Подпитывало это ощущение ежедневное одиночество, ведь Манджиро и Какучо всегда по уши в делах. Наконец она могла хоть немного дышать полной грудью в компании Хае. Для журналистки же, что неудивительно, Исуми выглядела как возможность узнать ситуацию в Бонтене подробнее. Кто, как не уставшая от тишины, загнанная, наверняка наивная девица, мог бы рассказать всё про всех? И каждая мелочь могла бы пойти на пользу её делу. Так что Хае заведомо решила, что дружить с Исуми очень даже выгодно. Настоящая удача, ведь Манджиро ещё и её близкий родственник. — Какучо, не занесёшь ли пакеты в машину? Мы с Хае будем в том кафе, которое нравится Манджи, — девушка протянула мужчине пакеты и слегка поклонилась. Исуми проводила друга взглядом, пока он не растворился в толпе, а затем схватила новую знакомую за руку и потянула за собой. Вероятно, эмоции у неё хлещут через край. Не то, чтобы она бежала и резво смеялась, но явно хотела идти в припрыжку, однако зачем-то себя сдерживала. Всё же она тот ещё ребёнок. Ребёнок, не успевший насладиться своим детством. Исуми виляла между павильонами и лавировала среди людей, Хае боялась, как бы не упустить девушку из виду. — Тут недалеко, ещё немного пройти. — Исуми? Это ты? — не пойми откуда перед девушкой возник высокий мужчина. Шатен с осунувшимся лицом, лёгкой щетиной и немного поплывшим левым глазом. Девушка остановилась и от её былой энергичности не осталось ничего. Хае не видела её лица, но была почти уверена, что Исуми пробрала дрожь. Она сделала полшага назад, но уйти далеко мужчина ей не позволил: схватил за плечо, от чего Ису вздрогнула. — Надо же. Неужели клиенты тебя больше не выбирают и приходится искать их здесь – в культурном центре, а? — от издёвки в голосе мужика лицо Хае перекосило. Серьёзно, что с ним не так? — Слышь, мужик. Съеби, а, — чтобы казаться более грозной, журналистика попыталась сделать свой голос более низким. Не сильно-то его это пугало. — Отвали и иди куда шёл. Подобие мужчины перевело взгляд на стоящую сзади Исуми блондинку и в его глазах заплясали похотливые огоньки. Он хищно облизнул свои сухие губы, которые, казалось, ещё чуть-чуть и рассыпятся, словно песок. Как тот песок, который чувствовала Исуми где-то глубоко в своей глотке. Во рту пересохло и появилось желание отрубить свою руку, лишь бы не чувствовать на себе эту потную ручёнку. Такое же желание, которое появляется, когда вода из мусорного пакета капает на ногу. Мерзко. Хочется обстругать чем-то вроде картофельной чистилки те слои кожи, на которые ложится его сальный взгляд. Даже не нужен палач. Не нужен Санзу, маниакального поведения которого Исуми побаивалась. Не нужны мясники, делающие самые грязные вещи с должниками Бонтена. С "шестерёнками", которые не подходят его механизму. Просто дайте ей нож и она сама сделает все те ужасные вещи, на которые Манджиро никогда не позволял ей смотреть, постоянно выпроваживая со склада или закрывая ей рукой глаза и уши. Зарежет своего бывшего постоянного клиента, а затем и свои кишки размотает. Сделает всё, лишь бы не вспоминать снова свою жизнь, которая без остановки следует за ней в её ежедневных кошмарах. — А, так ты с подружкой? Так чего сразу не сказала? Я вам вдвое больше заплачу, чем предлагает твой блядушник, — Мужчина потянул свою руку к Хае, больно сомкнув ладонь на запястье. — Э, пусти, гандон! — Дерзкая, не такая податливая, как Ису. Но ты имей ввиду, я люблю покорных, не зря твоя подружка – моя любимая шлю- ааА! Мужчина согнулся пополам и завопил, когда появившийся сзади Какучо вывернул ему руку за спину. Сердце отбойным молотком колотилось в ушах, будто барабанные перепонки не выдержат и сейчас лопнут. Исуми сама не заметила, как оказалась в общественном туалете. Она влетела туда, почти упав, случайно заскользив высокими сапогами по полу. Девушка сняла с шеи шарфик, подаренный ей Изаной в подростковые годы. Раньше этот шарф спасал её в трудные моменты и был единственной нитью, способной удержать её в этом бренном мире, но сейчас он будто пытался задушить её. Да и девушка сама не хотела пачкать своим телом этот священный (для неё) предмет. Кровь пульсировала в висках, Исуми слушала, как свистят её лёгкие, пока она задыхается и захлёбывается слезами. На что она надеялась? Перебравшись жить в Бонтен под эгидой Майки она снова станет святой? Разве меняет это то, что она грязная проститутка? Разве меняет это то, сколько рук трогали её и скольких людей трогали её руки? Разве можно отмыть от себя грязь, если она впиталась в кожу так сильно? Стук в дверь девушка принимала за стук собственного сердца, пока за дверью не раздался голос Какучо: — Исуми, я зайду, — дверь медленно открылась и негромко хлопнула, когда мужчина зашёл внутрь. — Это женский туалет... — всхлипывая, девушка стала поднимать с пола шарфик и отряхивать его. Ну вот. Теперь он точно грязный. — Неважно, — он коснулся её руки. — Ты в безопасности. Я всегда рядом. И... Изана тоже. В каком смысле это правда, если после смерти человеческая душа может наблюдать за близкими. — Обещай мне, что никогда не скажешь ему, чем я занималась, прошу тебя. Хитто тяжело вздохнул и притянул девушку свои объятия. Она уткнулась лицом в его пиджак, обвивая руки вокруг талии, а он медленно поглаживал подругу по волосам и со скорбью смотрел на лампу, которая жужжала так, что вот-вот — и перегорит, отставит это помещение в кромешной темноте. — Обещаю. Он не мог позволить ей перестать излучать тот остаток света, который у неё остался.

***

Выпив с другом детства и Хае по чашке чая, Исуми смогла немного разгрузить свою голову. Она старалась обрубать на корню свои мысли, как только они уходили в сторону "ты мерзкая" и "что он подумает о тебе?". И вот, Какучо уже вёз их домой по тёмному городу. Людей на улице практически не было. Одни сплошные безлюдные улицы. В этом спокойствии была какая-то своя эстетика: яркие фонари, слепившие глаза и обжигающие крылья мошек, желающих согреться, неоновые вывески магазинов и редко проезжающие машины. Всё это вызывало чувство умиротворения. Хае сидела на заднем сиденье и даже немного задремала в дороге, хоть и старалась изо всех сил держаться. Исуми иногда тихо перекидывалась с Какучо парочкой слов. Их голоса эхом звучали в сознании засыпающей девушки. — Приехали, — как по сигналу, Хае открыла глаза, выглянула в окно, затем поблагодарила своих компаньонов и вышла из машины. Сделав пару шагов к дому, девушка услышала, как хлопнула дверь автомобиля. — Погоди чуток, — не успела девушка ничего сказать, как Исуми бросилась к ней с объятиями. Она обнимала некрепко, но от её холодного тела почему-то становилось тепло. Журналистка обняла девушку в ответ. — Спасибо за сегодня. — За что? Это же ты купила мне вещи, ещё и с карты Сано, — девушка рассмеялась и махнула рукой, мол ерунда. — Ещё встретимся? — Встретимся. Девушка убежала обратно в машину, но та не двинулась. Наверное, Какучо ждёт, пока она зайдёт домой. Но Мин мялась у входа, пока холодная ручка двери обжигала её пальцы. Сегодня она должна сказать "прости", без всяких фокусов. Сегодня точно. Она обещала себе. Зайдя в дом, девушка заметила белую шевелюру Манджиро. Он сидел на диване напротив телевизора и что-то не очень увлечённо смотрел. Хае тихо подошла к нему сзади и молча встала за спиной. По какой-то причине она была уверена, что он её видит и слышит. — Я дома. Никакой реакции. — Эм.. Манджиро. Я хотела извиниться. На этот раз правда, — она слегка поклонилась, будучи уверенной, что он заметит это. — Я поступила неправильно, обвинив тебя неразорвавшись в ситуации. Мне жаль. Майки лишь кивнул и постучал по дивану рядом с собой. Девушка не сразу решилась подойти, а сделала это только когда мужчина слегка повернул на неё голову. Только тогда она увидела в его руках дорояки, которым он бесчеловечно откусывал их рыбьи головы, наслаждаясь бобовой пастой. Хае подошла ближе и села на край дивана. Да! Всё получилось. Это было сложно – переступить себя и пойти наперекор своему мнению, сужению, стандартам и тому подобному. Но она справилась. Сидела она так недолго. Всего какие-то пять минут, а затем, зевнув уже раз десятый, отправилась в свою комнату. Там она выудила из-под шкафа свой блокнот и написала на чистой странице номер автомобиля Какучо, который запомнила, пока обнималась с Исуми. Это определённо ей пригодится. Как и дружба с Исуми.