Каждому – своё испытание

Следующие две недели привносят в жизнь всей ФЭС и конкретно одной отдельно взятой – и что уж там, основательно за последний месяц задолбавшейся – четвёрки хоть немного облегчения. Хотелось бы сказать «спокойствия», но какое там? Толя давно уже свыкся с тем, что таким, как они, покой может только сниться. Но банду вооружённых грабителей, слава богу, накрывают через день – если быть точнее, через полутора суток. Ломов и Дунаева умоляющими глазами смотрят на Галину Николаевну, беспокоясь о судьбе действительно втянутой отцом в преступную группировку Маши. А полковник Рогозина, хоть и не любит, когда ей пытаются давить на жалость – всё равно человечна и справедлива, вот и в этот раз обещает ходатайствовать перед судом о включении в материалы дела смягчающих обстоятельств, с учётом которых Мария Турчина может отделаться минимальным сроком. Ну а сразу после закрытия дела отпуск берёт Артём Тукаев. А если честно, то в отпуск начальство его выгоняет, устав от трёхголосой какофонии у себя в кабинете на эту тему. Толя, честно говоря, до сих пор удивляется, как Рогозина на начала тогда грозить санкциями ему и девушкам за непростительную наглость – видимо, всё-таки выделяет рациональное зерно из их монолога о ненормированном рабочем графике одного отдельно взятого судмедэксперта. Тем более, «караул» передать есть кому – из отпуска по семейным обстоятельствам возвращается отдохнувшая и сбросившая с плеч гору Валя, принёсшая с собой запах лекарств и чего-то уютного (Ломов до сих пор удивляется, как в его голове уют и лекарства ни с того ни с сего во что-то единое связались), порцию фирменного домашнего печенья и копию свидетельства о разводе для личного дела. В первые же полчаса она успевает переобниматься-перецеловаться со всей конторой и замечает, что «правильно, давно пора Артёмку в отпуск спровадить». Правда, Валентину тут же ангажирует в свои первостатейной важности женские дела Оксана, потому что до их с Андреем свадьбы остаётся всего-то чуть больше недели. Олю ангажирует тоже, но у Оли и без того забот по горло – у самой аттестация буквально завтра. В общем, девушки одним фактом своего существования развенчивают все стереотипы на тему слабого пола – Толя лишь диву даваться успевает, гадая, как эти повседневные героини – иначе не скажешь – умудряются уместить в свой быт зубрёжку устава, беготню по свадебным салонам, заботу о дочерях, снова беготню по салонам и магазинам уже в таком вот тройном составе – и это всё не считая работы. У него самого от такого нескончаемого бега в беличьем колесе все мозги взорвались бы. А эти непостижимые женщины будто и не задумываются о своей исключительности: нацепят кто халат, кто оперативную форму, кто хирургичку – и за дело, засучив рукава. Тёма (Валентина точно обзовёт его за такие выкрутасы «жуком», «сапожником без сапог, очков и мозгов» и прочими эпитетами – и Толя, если уж совсем начистоту, в этом с ней целиком и полностью согласится), несмотря на свой отпуск в ФЭС, не прекращает трудиться в клинике Бурденко, заодно помогая своей маме, которой лишняя голова на подмогу и пара не боящихся труда рук при любом раскладе не помешает. А ещё ищет для Толи хорошего психиатра из знакомых в частных клиниках – и, честно говоря, последний факт пугает программиста больше всего. Потому что военный врач, капитан медицинской службы Артём Тукаев, навидавшийся за время этой самой службе такого, что ни одному нормальному человеку пережить и вспомнить не захочется, не отмахнулся от его проблемы. Более того – Артём, выслушав его путаный рассказ о шестнадцати годах в семейном дурдоме, не перебил ни разу, а потом, серьёзно кивнув, согласился с тем, что да, помощь Ломову нужна, причём обращение за этой помощью лучше не откладывать. -Ты уже молодец, что задумался об этом и решил действовать, - его слова и сейчас кажутся запутавшемуся программисту чем-то из параллельной вселенной, - Тебе ещё захочется отступить, ни к кому не обращаться и вообще оставить всё как есть. Но лучше этому ощущению волю не давать. Страхи – это вполне естественно. Но если долго идти у них на поводу, они могут сбыться куда быстрее, чем нам кажется. А нам всем важно, чтобы ты как минимум прекратил извиняться за факт своего существования и падать в голодные обмороки. -И изливать на вас накопившуюся внутри дрянь, - не удержался от горькой усмешки Толя, на что судмедэксперт опять смог лишь привычно тяжело вздохнуть: -И это тоже. Но помощь тебе нужна не потому, что мы от тебя устали и не хотим больше терпеть. Просто тебе самому же может стать легче, если ты перестанешь носить столько всего разрушающего в себе. Легко сказать «перестанешь носить»! А если он не может по-другому? Толя Ломов привык жить в мире, где всё чётко делится на два полюса. Есть сильные, успешные, продуктивные – а есть «слабаки, которые только ноют, копаются в своих обидках и когда-нибудь с концами утонут в жалости к себе». Есть здоровые люди, способные работать в полную силу – а есть «ходячий балласт, который и сам полноценно не трудится, и у нормальных специалистов работу отбирает». Есть достойные поводы для боли, обиды, страха – а есть «высосанная из пальца блажь мальчишки, который настоящих забот не знает, вот и бесится с жиру». Но чем дальше в лес, в смысле, чем больше он в ФЭС работает и потихоньку привыкает к тому, как к нему относятся Тёма и Ольга с Оксаной – тем отчётливее он понимает, что, кажется, вся эта мнимая полярность – какая-то откровенная лажа. Потому что смелая, решительная, сильная девушка Оля может в то же время скрестись на грани нервного срыва в морг и на руки Тукаеву упасть – и это ни в коем случае не делает её менее профессиональным оперативником или менее надёжной подругой. Потому что Оксана, от которой при её внешнем типаже он должен был бы шарахаться, подсознательно ожидая резких высказываний и вечно обиженного тона, как у матери, с порога стала ему старшей сестрой и, кажется, одной из первых поняла, что с ним происходит. Потому что Тёма, ревностно охраняющий свой морг от посторонних и имеющий очень узкие границы личного пространства, в то же время часто нуждается в искреннем, дружеском общении, поддержке и в том, чтобы кто-то слушал его рассуждения на любимые медицинские темы. Потому что сам Толя уже порядком устал метаться между желанием позаботиться о близких, всепоглощающей ненавистью к самому себе и неумением обеспечить себе хотя бы базовую безопасность и комфорт тогда, когда это бесспорно необходимо. И помощь ему нужна в первую очередь именно затем, чтобы прекратить ещё больше увязать во всей этой токсичной гадости. С чем, к его удивлению, даже и не думает спорить Артём, обещавший помочь и не собирающийся оставлять его со всеми этими проблемами и стрессовыми факторами в одиночку. Хотя последнему Толя, честно говоря, до сих пор удивляется. Всё-таки получается, что с картиной мира, с детства внушаемой ему родителями разными способами, что-то определённо не так. До того, чтобы потихоньку начать в этом копаться, времени остаётся совсем чуть-чуть. Главное, чтобы завтра Оля прошла-таки благословенную аттестацию без приключений. И чтобы через неделю Оксана наконец благополучно вышла замуж. Тогда можно будет и о себе подумать – не без Тёминой помощи. А сейчас Толе есть о ком переживать. Проснувшись следующим утром, первое, что он делает, как только открывает глаза – набирает полное искренней поддержки сообщение абоненту «Ольга Катетовна»: -Оль, удачи тебе огромной! Ты со всем справишься, если уж даже охотника на блондинок поймала и банду со старыми методами. Кому как не тебе капитаном становиться? Верь в себя, ты лучшая, ты это заслужила как никто. Артём с Оксаной тоже наверняка написали подруге по нескольку таких необходимых слов поддержки, без которых обычно невообразимо сложно идти к своей важнейшей цели в одиночку. Как и выносить ещё больший, чем всегда, беспредел в ФЭС, куда сегодня съедется весь курирующий контору офицерский состав, как всегда, когда сотрудник этой самой конторы проходит аттестационные испытания. Офицерский состав действительно съезжается. Колосов, Султанов, ещё какие-то люди при погонах, лично ему, Анатолию Ломову, незнакомые – и, конечно, гостеприимно встречающая всю эту высокопоставленную компанию Рогозина. Оля держится внешне невозмутимо – хотя кому как не им с Оксаной знать, чего стоит ей это спокойствие? Но как минимум с одной задачей – засунуть свои страхи куда подальше и вести себя как достойный нового звания оперативный работник, а не как ходячий сгусток паники – она справляется более чем на уровне. Оля, Галина Николаевна и нагрянувшая в ФЭС аттестационная комиссия перемещаются из переговорной в тир, оттуда снова в переговорную и, кажется, бедную девушку вся эта нескончаемая круговерть успевает вымотать до основания. -Она справится? – обеспокоенно переспрашивает Толя, переводя полный сочувствия и участия взгляд с Вали на Оксану. -Не может не справиться, - Амелина безапелляционно кивает, даже не допуская другой возможности, - Олька почти год к этому шла – вот и дошла, несмотря на усталость, препятствия и два последних дела. При упоминании о последних расследованиях Ломов невольно вздрагивает, снова поражаясь, как у них у всех хватило выдержки закрыть два дела подряд, завязанных на личном, и не поехать крышей. -Наша Оля и не такое может, - поддерживает коллегу Валентина, - А ведь стать капитаном полиции – не проще, чем кандидатом химических наук, - бормочет в сторону о чём-то своём, и Толя может поклясться, что она еле слышно произносит нечто отдалённо напоминающее фамилию Игоря Шустова. При чём тут Игорь и химические науки – ему разбираться не в досуг, так что лучше, наверное, на этот счёт даже не заморачиваться. Героиня дня вываливается (иначе не скажешь) из переговорной в общей сложности через четыре с половиной часа и почти сразу попадает в окружение коллег – поддержать товарища старшего лейтенанта (которой, по всей видимости, совсем ещё недолго осталось в таком звании ходить) в столь важный для неё день пришли не только они с Амелиной. Но – как будто могло быть иначе, скажите на милость! – им всё-таки удаётся прорваться к вымотанной вконец подруге в первых рядах, подхватить её с двух сторон, удерживая от падения, и задать самый важный вопрос одними лишь взглядами, не решаясь досаждать Оле лишним шумом. -Быть в наших рядах ещё одному капитану, - произносит наконец Дунаева вполголоса, но отчётливо, - Ну всё, Рита теперь с меня не слезет с нашим пари. Сетования девушки о неуёмной энергии Селивановой тонут в самых искренних дружеских объятиях и восклицаниях, бесконечный поток которых удаётся остановить лишь не пойми каким чудом появившейся в их поле зрения Вале. А Толя, радуясь всей душой за Ольгу, вдруг совершенно ни к селу ни к городу ловит себя на мысли, что, раз эта катастрофа смогла и добилась заветного звания – то и он сможет обратиться за помощью и начать бороться со всем этим кошмаром внутри себя. Тем более, при такой-то тройной поддержке.