Глава 3 «Попытка»

Понедельник начался настолько обычно, что именно эта обыденность казалась самой тревожной вещью. Кофе, аромат которого смешивался с запахом свежеиспечённых тостов, скрип старого стула и лёгкое шуршание уличного шума за окном — всё повторялось изо дня в день, словно давно записанный трек. Эбби зевал, небрежно шаря рукой в своём школьном рюкзаке, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя его мысли явно витали далеко отсюда. — У нас сегодня контрольная, — пробормотал он, даже не посмотрев на Блуми. — Надеюсь, вы поставите мне высший балл, мисс. Андрей молча наблюдал за ними обоими, стоя возле раковины и аккуратно закатывая рукава своей чёрной рубашки. Сухие, крепкие мышцы рук выделялись на фоне ткани, придавая ему вид опытного бойца, готового к любым неожиданностям. — В школе не шуми, — напомнил он Эбби строгим голосом. Тот лишь ухмыльнулся, показывая полное пренебрежение правилами. — Я? Да я само воплощение воспитания! Взгляд Андрея был коротким, но достаточно выразительным, чтобы заставить подростка замолчать. Тот нервно засмеялся и поспешил отвернуться. Выходя из дома, Эбби задержался у двери, бросив напоследок быстрый взгляд на Блуми. — Не скучайте без меня. Хлопок двери нарушил тишину комнаты, оставив девушку и мужчину одних. Андрей устроился за столом, открыв ноутбук. Свет монитора отражался на его лице, создавая странный контраст между холодной синевой цифр и таблиц и живым человеческим взглядом. Время от времени он отвлекался на телефон, быстро вводя короткие сообщения на незнакомом языке. Работая, он оставался внимательным ко всему происходящему вокруг себя. Эта работа, казалось бы обычная, скрывала нечто большее, что пугало Блуми. Что-то такое, о чём она догадывалась, но боялась спросить вслух. Время тянулось бесконечно долго. Полдень настал незаметно, и наконец, экран ноутбука погас. Шаги Андрея направились в соседнюю комнату, дверь осталась слегка открытой. Из-за перегородки слышались приглушённые звуки разговора по телефону. «Может...» Мысль появилась неожиданно, точно молния среди ясного неба. Никто не следил за ней. Входная дверь оставалась незапертой. Никакого контроля, никаких препятствий. Это был шанс. Блуми замерла, прислушиваясь к звукам, доносящимся из комнаты. Голос Андрея звучал спокойно, уверенно, профессионально. Рука сама собой двинулась к дверной ручке. Открыв дверь, девушка ощутила свежий ветерок на коже лица. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось. Это было начало пути к свободе. Шаг вперёд. Затем ещё один. Звук шагов становился громче. Её ноги двигались сами собой, несмотря на страх и сомнения. Впереди маячил перекресток, обещавший спасение. И тут случилось то, чего она совсем не ожидала - чья-то сильная рука крепко сжала её запястье, заставив остановиться на месте. Андрей появился рядом с ней совершенно неожиданно. Казалось, он материализовался прямо из воздуха, игнорируя законы физики. — Я же предупреждал, — произнес он ровно, без малейшего признака раздражения. Он крепко взял её за руку и повел обратно домой, легко преодолевая сопротивление девушки. Несмотря на свою кажущуюся слабость, он выглядел абсолютно уверенным в каждом своем движении. Блуми старалась вырваться изо всех возможных сил, но его хватка... будто её руку сжали в тиски. Она не могла даже на миллиметр сдвинуть руку. Вернувшись внутрь, Андрей мягко подтолкнул её к столу. — Руку, — потребовал он твердо. Она непонимающе посмотрела на него, потом перевела взгляд на свою правую кисть. — Руку. Желательно левую. Нож лежал на столе, блестя острым лезвием в свете лампы. Андрею потребовалось всего мгновение, чтобы направить острое лезвие к ладони Блуми. — Ты выбрала последствия, — проговорил он ровным голосом. От боли мир вспыхнул яркими красками, каждая клеточка тела кричала от ужаса и отчаяния. Боль, резкая и мучительная, заполнила сознание. Капельки крови стекали по пальцам, оставляя кровавый след на плиточном полу. — Запомни, — прошептал Андрей, стирая следы преступления влажной тряпкой. — Больше попыток не будет. Закончив, он достал из верхней полки аптечку. Андрей провёл её в зал и усадил на диван, попутно сев напротив. Андрей действовал методично, будто это было тем, чем он занимается каждый божий день. Блуми сидела неподвижно, ведь любое движение рукой сопровождалось адской болью. Из её глаз текли слёзы, хотя она до этого ни разу не плакала, даже когда умирал кто-то из её близких. Её пугал не сам факт, что она может умереть, а сама ситуация, из которой нет выхода и где любое действие приведёт к её страданиям. Когда обработка раны была завершена, Андрей осторожно положил бинты и салфетку в корзину, словно весь инцидент был простым нарушением протокола, которое следовало исправить незамедлительно. — Следующая попытка обойдётся дороже, — предупредил он, пристально смотря ей в глаза. — И запомни главное — ты тут всего лишь инструмент. Не человек, не личность, даже не раб — просто предмет, которым можно пользоваться. Эти слова прозвучали как приговор, лишённый эмоций, жестокость проявлялась в невозмутимости исполнителя. Блуми застонала, сжимая раненую руку. Свобода продержалась менее одной минуты. Теперь боль служила постоянным напоминанием: в этом доме свобода невозможна.