Глава 1. Под чужим именем и кожей

      Сознание вернулось не вспышкой, а медленным, вязким усилием — будто продираешься сквозь густой туман, в котором каждый шаг даётся с трудом.             Я умерла.       Эта мысль приходит первой, когда мозг ещё не включился, когда тело не слушается и когда вокруг только мутная пелена и шум в ушах.       Я умерла. Я помню этот момент. Машина. Боль в левом боку — резкая, а потом никакой. Так быстро? Или медленно?..       Я умерла. Значит, я в аду. Или в раю. Или это просто галлюцинации перед окончательным отключением. Разве я не должна чувствовать облегчение от того, что сбросила груз в виде своей жизни? Тогда почему…       Прокашлявшись, я, кажется, поняла, что именно меня напрягало меня в этом предполагаемом рае. Песок. Блядский песок во рту. Это ад? Разве в аду не должен быть огонь, а не песок? Хотя песок тоже неприятно, спасибо хоть, что не чьи-то эксперементы… Противно скрипит на зубах, пропала моя милая эмаль. Хочется сплюнуть, но тело не слушается. Удивительно, что я его ещё чувствую. Может, смерть откладывается, а песочный вкус — от невероятного лекарства, которое в меня влили? Хоть бы, хоть бы, хоть бы…       Почему тело не слушается меня? Может попробовать встать? Офигительно. Ставлю это в задачу дня. — …Рон? Рон, ты живой?       Голос рядом. Тонкий, мальчишеский. Английский, но слова тягучие, не такие, как в фильмах. Что за бред? Я его ещё и понимаю? Вот это уровень английского подскочил.       Предположения промелькнулр быстро, но всё-таки что-то задели во мне. Не уж то исекай? Да ну, бред… Бред же?       Так. Я слышу голоса. Значит, я ещё не отключилась. Значит, я где-то. Не в больнице, судя по камням, которые вливаются мне в кожу и песку во рту. Но где? — Фред! Иди сюда! Рон тут того… кажется, утонул! — Не утонул он, Джордж, на песке лежит, — другой голос, похожий до жути. — Значит, сначала утонул, а потом выплыл и лёг. Для разнообразия.       Близнецы. Это близнецы. Фред и Джордж. Значит, я…       Стоп.       Как меня зовут?       Я пытаюсь вспомнить своё имя — и не могу. Оно есть, оно где-то рядом, крутится на языке, но когда я тянусь к нему, мысль рассыпается, как пепел. Что за чёрт? Я что, забыла себя? Чёрт, как не вовремя. Черт, черт, черт.       Это плохо. Это очень плохо. Я не помню своего имени. Я не помню, кто я.       Без паники. — Дайте посмотрю, — третий голос, постарше, с нотками важности. — Отойдите. Я старший, я должен… — Ой, Перси, — протянул один из близнецов. — Ты старший, но ты зануда. Боюсь, Рон дважды умрёт только из-за этого. Правда, Чарли?       Кто-то трясёт меня за плечо — не осторожно, а по-детски сильно, будто проверяя, не сломалась ли я. Хотя, мои догадки твердят, что теперь мне стоит обращаться к себе в мужском роде… — Эй, Ронни! Ты живой или как? Если живой — шевели ушами. Если нет — мы забираем твою долю пирожков.       Ронни. Рон.       Узнавание приходит откуда-то из глубины, будто я всегда это знала. Рыжие. Братья. Волшебники. Гарри Поттер.       Я попала в Гарри Поттера.       Я сошла с ума. Я в коме, и мне снится бред. Или я действительно умерла, и это такое чистилище — быть окружённой рыжими детьми, которые спорят о моей доле пирожков.       Открыть глаза. Надо открыть глаза. Это единственное, что я могу контролировать. И главное — не засмеяться. Аминь.       Глаза открываются.       Надо мной склонились четверо. Рыжие. Веснушчатые. Разного размера. Двое одинаковых, Фред и Джордж, — с откровенным любопытством рассматривают меня сверху. И двое последних, постарше, смотрели с беспокойством. По росту вроде одинаковые. Хотя нет. Тот, кто выше — Чарли?       Чарли, кажется, наклоняется ближе. — Рон? Ты меня слышишь?       Кто это? Чарли? Нет, Чарли старше. Старше ведь? Чарли уже в Хогвартсе, наверное. Тогда… — Слышу, — говорю я, щурясь от яркого солнца. Голос тонкий, детский. Чужой. — Я в порядке. — О, заговорил! — радуется близнец. — Живой! — А я думал, помер, — разочарованно тянет второй. — Фред! — Я Джордж! — Неважно. Нельзя так говорить! — Чарли, или Перси, раздают факты. Не успела умереть, так тут уже жалеют об этом. Блеск, а не братья.       Я сажусь, опираясь на руки. Мир плывёт, в глазах темнеет. Тот, что поближе, подхватывает меня под локоть. — Тихо, тихо. Посиди.       Кто это? Мысли путаются. Перси? Чарли? Чарли должен быть в школе… хотя лето же. Наверное, Чарли. — Чарли? — спрашиваю я тихо.       Он замирает. Смотрит на меня странно. — Ты чего? Я Перси.       Перси. Точно. Перси, который занудный. Который потом… неважно. Забавно, что Чарли был ниже Перси. — Голова болит, — говорю я. — Перепутал. В глазах чуть плывёт.       Перси хмурится, но кивает. — Бывает. Ты головой ударился, когда нырял. Помнишь?       Я не помню. Я вообще ничего не помню о том, что было до. Но киваю. — Ага. — Сильно? — Немного. — Посиди, в воду пока не лезь. Вдруг станет хуже? Может в тень сядешь? — значит, Перси довольно внимательный. Плохо. Другие братья, переглянувшись, пошли к реке, поняв, видимо, что Перси и так не плохо справляется. Чудно. — Перси, — говорю я, потому что в голове крутится вопрос, а так пока еще на удар списать можно. — А сколько мне лет?       Он смотрит на меня как на сумасшедшего. — Ты чего? Девять. В марте девять исполнилось. — Ага. — Я киваю, будто это объясняет все мои странности. — Забыл. — Сильно ударился, — говорит Перси сам себе. — Надо маме сказать. — Не надо. Пройдёт. — Ты уверен? — Угу.       Он отходит, но продолжает коситься на меня с тревогой. Близнецы и Чарли уже давно не в теме. Я, конечно, не эксперт, но будто оставлять больного брата одного — не самое лучшее решение. Хотя что ожидать для номера шесть среди детей?       Я остаюсь на песке одна. Смотрю на реку. Солнце слепит. Значит, семейка Уизли пошла купаться. Занятно. Точнее, только четверо из…эээ.семи? Девяти, считая, родителей.       Девять. Я в теле девятилетнего мальчика. Я в мире, который знаю только по книгам и фильмам. Я не помню своего настоящего имени.       Странно, но страха я почти не чувствую. Внутри какая-то пустота — будто всё, что должно было испугаться, просто отключилось. Осталось только наблюдение. Холодное, отстранённое. Уже чувствую, какая истерика меня накатит в одиночестве.       Надо запоминать. Надо смотреть. Надо понять, как здесь жить.       Из воды вылезает Чарли — я теперь знаю, что это Чарли, потому что Перси на берегу, а этот чуть ниже, но крепче, и у него нет серьги, как у Билла. Чарли подходит и садится рядом. — Ну как ты? Стало легче? — спрашивает он. — Перси сказал, ты головой сильно ударился. — Немного. — Сильно, судя по тому, что ты его Чарли назвал. Я Чарли, кстати. Напоминаю.       Я смотрю на него. Чарли. Будущий драконолог, который уедет в Румынию и будет редко появляться дома, который выживет в войне, потому что его не будет в Хогвартсе во время битвы. Или он будет? В фильмах он появлялся даже реже, чем в книгах. Если появлялся, конечно. Ха, сильно я переоценила свою память на «Гарри Поттера». Ещё один минус, который я исправлю, как доберусь до письменных принадлежностей. — Помню, — говорю я. — Просто голова болит. — Бывает. Я в прошлом году с дерева упал — три дня вообще как в тумане ходил. Мама поила меня каким-то зельем, но всё равно странно было. — Чарли усмехнулся. — Казалось, что я и не я вовсе.       Если бы ты знал, как ты прав. И если бы это имело что-то общее со мной. Может, я здесь ненадолго? Что-то вроде временного перемещения? — И прошло? — спрашиваю я. — Прошло. Через неделю.       Через неделю. А если не пройдёт? Если я навсегда здесь? Даже осознать пока не могу, плохо ли это. Ну не умерла же? А может да? — Ладно, — говорит Чарли, вставая. — Отдыхай. Но если к вечеру не пройдёт — скажешь маме. Она даст зелье. — Хорошо. Он потрепал меня по голове и убежал к воде. Я остаюсь на песке.       Брат. Куча братьев. И сестра. Большая семья. У меня никогда не было большой семьи. Точнее, у неё были шансы быть большой: бабушка, дедушка, младший брат, мама и папа. Последние, в конце концов, развелись, после череды неудачных разводов и сходов. Интересно, отсутствие горечи о прошлых родных — это последствия переноса? Вдруг я уже забываю? — Эй, Рон!       Я поднимаю голову. Из воды машут близнецы. — Иди сюда! Мы лягушку нашли! — И что? — Иди, говорят! Она особенная!       Я вздыхаю. Встаю. Иду к воде. Настоящий Рон ведь так бы и сделал? У меня нет выбора. Сейчас я — Рон. Я и не заметила, как боль постепенно стала ослабевать.       Лягушка. Они хотят показать мне лягушку. Ладно. Ладно… Что за бред мне снится?       Вода холодная — я вздрагиваю, но захожу глубже. Близнецы подплывают, тащат меня к мелководью. — Смотри! На камне сидит лягушка. Обычная зелёная лягушка сидит и таращится. — И? — И всё! — орёт близнец. — Ты теперь отец-одиночка! Корми, воспитывай! — ха? — Она зелёная. — Бывает. — И мокрая. — В воде мокро. Я смотрю на лягушку. Она смотрит на меня. Ну разве это не смешно? — Ква, — говорю я. Близнецы замирают. Потом начинают ржать — падают в воду, брызгаются, орут. — Ты сказал «ква»! — Ты разговариваешь с лягушкой! — Она ответила? — Переведи! — Сказала, что вы идиоты. — Это она про всех или конкретно? — Про всех. — Справедливо.       Я отпускаю лягушку. Она уплывает. Мне бы тоже отплыть от новых братьев подальше, но, чувствую, у меня это вряд ли получится. Не в этой жизни. Не в этом сне. — Рон лягушек любит! — орёт ещё один близнец. — Рон лягушек любит больше, чем братьев! Твоя новая любовь, Ронни? — Он всегда их любил, — подхватывает второй. — Помните, он в прошлом году пытался жениться на лягушке? Уже позабыл свою первую любовь? — Не пытался! — ну не настолько же Рональд сумашедший? Что за юмор у этих одинацителлеток? — Пытался! Ты сказал, что она красивая и вы будете жить в пруду! — Врёте! — ага, верить близнецам, конечно — Честное слово!       Я смотрю на них и не знаю — верю или нет. Может, правда было. Может, выдумывают. С них станется. — Ладно, — говорю я. — Идите в воду. — А ты? — Посижу. У меня голова болит. — они смотрят на меня. — Правда. — Ну и слабак. — сказал близнец номер два, который теперь для меня не иначе, как «ехидный близнец». В конце концов, он отвесил мне щелбан. — Какой-то ты вообще тухлый. Иди тогда отдохни. Мы потом с Фредом специально стащим самое горькое зелье. — Отвалите. — скорее машинально сказала я. Ничего себе. Близнецы умеют заботится, или мне показалось?       Они улыбаются и уплывают. Хорошие. Помню, раньше они мне не сильно нравились. Может, я ошибалась?       Я выхожу на берег, сажусь на блядский песок. Уже ненавижу его, слишком его много на сегодня. Перси рядом с книгой. Чарли всё ещё плавает — я вижу его тёмную голову далеко, где глубина.       Чарли здесь. Значит, каникулы. Хотя, если мы на речке, то это и так понятно, не так ли? И Билл, наверное, тоже где-то. И Джинни. Где Джинни? — Перси, — спрашиваю я. — А Джинни почему не пришла, не знаешь? — да, может Перси и внимательный, но авторитета у него немного, а значит пока налажу с ним контакт, будет моим проводником. — Мама не пустила, говорит, мелкая ещё, простудится. С Биллом сидит, наверное. — переворачивает страницу Перси и косо смотрит на меня. Ха, всё-таки я уже проебываюсь в поведении. Чудно. Хотя, что от меня ожидают? Я вообще в шоке, что ещё держусь.       Видимо, мои странные вопросы всё же заставили его усомниться, что я не поехала головой. То, что в английском нет родов относительно себя — тот ещё плюс. Возможно, я прокололась бы ещё раньше, хотя куда уж тут? А так, можно на удар впихнуть. Дети же, ещё не понимают всю серьезность ударов.       Билл дома. Значит, на ужин будут все.       Я откидываюсь на песок. Закрываю глаза. Солнце светит сквозь веки оранжевым. От новых потрясений хочется спать.       Джинни. Ей восемь. Через три года она пойдёт в Хогвартс, попадёт под влияние Тома Реддла и чуть не умрёт. А потом…       Я не хочу думать об этом сейчас.       Должна ли я их спасать? Как новый Рон Уизли, возможно, это мой долг. В первую очередь перед ним, чьё тело я заняла. Думаю, что подумаю об этом потом.

***

      За всё это время я пару раз пообщалась с Перси, поиграла с близнецами, подурачилась с Чарли и старалась не задумываться о том, что я чужая среди них. Думаю, они и так заметили моë состояние, поэтому вела с ними чуть более раскрепощено, чем я обычно веду в жизни, чтобы хоть как-то показать, что я — прежний Рон. Близнецы сказали, что после удара у меня начало появляться чувство юмора, поэтому будут стараться меня бить почаще. Ха-ха. Уморительно.       Солнце доползло до горизонта. Перси закрыл книгу и встал, прокричав ребятам. — Нам пора собираться. Мама будет ругаться.       Близнецы заныли, но послушались. Чарли вышел из воды последним. Я натянула штаны — мокрые, противные, липнущие к ногам. Не смотря на старшинство Чарли, Перси, судя по всему, отвечает за порядок. В этом ему нет равных.       Тропинка от реки вилась между полями. Пахло травой и ещё чем-то сладким. Близнецы бежали впереди, Чарли и Перси шли рядом со мной. — Не отставай, — сказал Перси. — Иду-иду.       Я смотрела по сторонам. Поля, деревья, вдалеке какие-то постройки. Обычный английский пейзаж. Если не знать, что где-то там спрятан магический мир.       А потом я увидела Нору.       Дом возник из-за холма неожиданно — странный, будто его строили в разное время и каждый раз забывали, что уже строили. Несколько этажей, пристроек, башенок. Кривой, но почему-то уютный. Из труб шёл дым. Удивительная постройка. Если бы я не знала про магию, не зашла бы туда — вдруг грохнется к херам? — Мы почти дома, — сказал Чарли. — Идём.       Я пошла.       Это теперь мой дом.

***

      Внутри оказалось тепло и шумно.       Мы ввалились на кухню всей гурьбой — мокрые, чумазые, с песком в волосах. В очаге горел огонь. Над ним висел котёл. Из гостинной можно было увидеть кухню, проём был достаточно широким для этого. На полках стояла посуда — и, кажется, одна тарелка чуть сдвинулась, когда я на неё посмотрела. — Явились! — раздалось от плиты.       Молли Уизли обернулась. Рыжая, в переднике, с усталым лицом и тёплыми глазами. Она окинула нас взглядом. Что-то в ней напоминало мою бабушку. — Мерлин всемогущий! На кого вы похожи! Чарли, ты почему младших не углядел? Фред, Джордж, у вас песок из ушей сыплется! Рон, ты чего такой бледный?       Она подошла и прижала ладонь к моему лбу. Рука пахла мукой и чем-то домашним. Тёплая.       Мама. У меня есть мама. Чужая, не моя. Хотелось отойти от неё как можно дальше, хотя вряд ли бы Рон это сделал. — Горячий, — сказала она тревожно. — Перси, я же просила присмотреть! — Я присматривал! Видимо… — он глянул на меня, но решил не сдавать, — солнечный удар. — Он воду из реки пил, — встрял близнец. — Я видел. — Из реки?! — Молли всплеснула руками. — Я же сто раз говорила — из реки нельзя! — Он ещё с лягушкой разговаривал, — добавил второй. — Сказал «ква» и отпустил. — Разговаривал с лягушкой? — Ну да. Жениться собирался. В прошлом году тоже пытался. — Не пытался! — сказала я.       Молли посмотрела на меня долгим взглядом. Я не отвела глаз. Ну что она верит-то близнецам? — Ладно, — сказала она наконец. — Садитесь мыться и за стол. Фред, Джордж — чтоб через пять минут были чистыми! Чарли, помоги Рону. — Я сам, — сказала я. — Я вижу, как ты сам. Чарли!       Чарли взял меня за плечо и повёл к раковине. — Не спорить с мамой, — шепнул он. — Первое правило, помнишь?       Я кивнула.       Когда мы вернулись на кухню, там уже собрались все.       За длинным деревянным столом сидели все: во главе стола сидит Артур, он отложил газету и улыбается; Билл, он с серьгой в ухе, читает книгу на странном языке; Перси давно уже на месте, с прямой спиной, отчего кажется выше, чем он мог бы быть; близнецы также уже чистые, но с хитрющими рожами и Джинни, рыжая маленькая девочка на высоком стуле, с любопытными глазами и хитропопостью не меньше, чем у близнецов. Чарли и я садимся почти рядом с отцом. — Рон! — заверещала тоненьким голосом Джинни, увидев меня. Неужели у младших Уизли были близкие отношения? — Ты купался? Вода тёплая? А ракушки были? А ты мне принёс ракушку? — Не принёс. — будет неловко, если Рон обещал — А почему? — её искреннее сожаление было забавным. Думаю, иметь сестрёнку не так уж и плохо. Возможно, с этим я свыкнусь. — Я её отпустил. — Зачем? — Там жили пиявки. Не забирать же у них дом? Джинни задумалась. — Пиявки живут в ракушках? — Ага. — врать было неловко, поэтому добавила, — как и раки, знаешь же. — Тогда правильно отпустил. — Пронесло. Про раков что-то знала. — А то ты бы был не лучше, чем Хопкинс. — Именно. — Что за Хопкинс? Может, какой-то знакомый? — Садитесь, — сказала Молли, ставя передо мной тарелку с супом. — Ешьте, пока горячее.       Я взяла ложку. Суп был простой, овощной, но пах так вкусно, что желудок свело. Возможно, это говорил во мне голод. Я ела и слушала. — Фред, не болтай ногами. — Я Джордж. — Неважно. Не болтай. — А если я Джордж, а болтает Фред? — Тогда скажи Фреду. — Фред, не болтай! — А я и не болтаю! Это Джордж! — Вы оба болтаете. Ногами. Прекратите. — Фред и Джордж, — сказал Артур мирно. — Если вы не прекратите, мама вас превратит в хорьков. — Не превратит, — фыркнула Молли. — Но можете остаться без десерта.       Близнецы притихли. — Билл, — спросил Перси. — А что ты читаешь? — Книгу по древним рунам. — Сложно? — Очень. Каждая руна может значить три разных вещи, но и это самое лёгкое... - он вздохнул, - мне это пригодится на собеседовании. Мне сказали, что снова придётся сдать экзамен по рунам, но уже внутренний. Гоблины в этом плане всегда требуют лучших результатов и экзаменам волшебников не доверяют. — Круто, — сказал Чарли, видимо поняв, что не стоит трогать старшего брата хотя бы пару дней. — А я, может, с драконами буду работать. Уже знаю, что буду сдавать. — Драконы опасные, — заметила Молли. — А проклятия нет? — усмехнулся Чарли. — Проклятия хотя бы не кусаются. И они начали спорить. Я слушала и ела. Значит, Билл тоже один из добытчиков. — Рон, — дёрнула меня за рукав Джинни, всё-таки мелкой не хватало общения. — А на речке было весело? — Не очень. — ответила я, чтобы не расстраивать новую сестрёнку. — А ты нырял? — Немного. — А глубоко? — Не очень. — А меня мама не пускает, — вздохнула она. — Мне уже восемь, неужели так сложно отпустить? — Восемь — это нормально не отпускать, там холодно же, — сказала я. — На следующий год, может, пустит. — Думаешь? — Попросим. Если не отпустит, уверена, что Фред и Джордж что-нибудь придумают. — Да. — заметно повеселела Джинни. — Они могут.       Она уткнулась в тарелку. — Пап, — сказал Перси. — А ты сегодня на работу во сколько? — Часа через два. Надо бумагу отправить, отчёт. — О, отец семейства работает сегодня в ночь. — Про магглов? — Про них.       Артур оживился и бодро начал рассказывать о простых вещах, но с таким интересом, что я даже восхитилась. Интересно, а то, что каждый член семьи ищет дело по душе, а не по деньгам, пошло от него? — Знаете, ребят, у магглов есть замечательная штука. Называется «пылесос». Он сам пыль собирает. Ты включаешь — а он жужжит, и вся пыль исчезает! — Угу, — сказала я. — Представляете? Не надо метлой махать — просто жужжит и собирает! — Удобно. — кто-то кивнул. Видимо, Перси. — Очень! Я как-то разобрал один. Внутри — мешок! Обычный мешок! И моторчик. — А что такое моторчик? — спросила Джинни. — Ну… такая штука, которая крутится. От электричества. — А что такое электричество? — Это… ну, у магглов вместо магии. Они его по проводам пускают. — По проводам? — Да. Представляешь? По верёвкам!       Джинни представила. По её лицу было видно, что она ничего не поняла, но решила не переспрашивать. — Магглы странные, — сказала она. — Они не странные, — мягко возразил Артур. — Они просто другие. И очень изобретательные.       Я слушала и ела. Суп кончился, Молли поставила передо мной второе — картошку с мясом. Я ела дальше. Удивительное тело. Сколько не жри — всё в форме. Хоть какой-то плюс. А также удивительное меню для «бедной» семьи. Может, здесь экономика работает по-другому? — Рон, — сказала вдруг Молли. — Ты чего такой тихий? — Просто задумался, мам. — О чём? — О том, как хочу спать. Сегодня немного устал.       Она посмотрела на меня, но ничего не сказала. Я всё дальше прокалываюсь, а ведь не прошло даже дня.       После ужина Молли отправила всех наверх. — Завтра рано вставать. Фред, Джордж, чтобы через пять минут были в кровати! — А можно мы ещё… — Нет! — А можно Рон с нами… — Нет! Рон спать. Он устал.       Близнецы вздохнули и поплелись наверх. Я пошла за ними. — Рон, — окликнула меня Молли. — Если голова заболит ночью — разбуди меня. Я внизу. — Хорошо. — Спокойной ночи, сынок. — Спокойной ночи, мам.       Я поднялась по лестнице. На втором этаже было несколько дверей. За одной уже хихикали близнецы. Значит, моя — рядом. Вот подселили меня рядом с этими чертиками. На душе почему-то стало теплее.       Я открыла дверь.

***

      Комната оказалась маленькой. Косой потолок — мансарда. Узкая кровать у стены, накрытая старым пледом. Стол у окна, заваленный бумагами, перьями, пузырьками с чем-то. На стенах — плакаты с квиддичем. «Пушки Педдл» — узнаю по книгам. На полу — кубики, игрушечная метла, несколько сломанных солдатиков.       Я села на кровать. Матрас продавленный, пружины угадываются сквозь ткань. За стеной всё ещё хихикали близнецы. Где-то внизу Молли гремела посудой. Слышны были голоса — Билл и Чарли о чём-то спорили, Артур что-то говорил, Джинни смеялась.       Здесь жил мальчик. Девятилетний рыжий мальчик, который любил квиддич и собирал всякие штучки. Есть что-то общее между нами. А теперь здесь буду жить я.       Я легла и уставилась в потолок. Там была трещина — длинная, извилистая, похожая на карту реки. — Рон! — шёпот из-за двери.       Я не ответила.       Дверь приоткрылась — просунулись две рыжие головы, одна над другой. — Спит? — Не видно. — Дышит? — Вроде. — Толкни. — Сам толкни. — Ты старше. — Мы одинаковые. — Я на минуту старше. — Всего на минуту. — Имею право.       Я вздохнула. — Чего вам?       Головы дёрнулись и скрылись. Потом снова появились. — Не спишь? — Нет. — Ну и ладно. Мы просто проверить. — Проверили? — Ага. Ты зелье не будешь от головы? — когда успели? — Нет, спасибо. Идите спать. — А ты? — Тоже. Не беспокойтесь. — Мы? Беспокоимся? — за дверью послышался их идиотский смех, — Ладно. Спокойной, Рон. — Спокойной ночи.       Дверь закрылась. Шаги удалились. Где-то хлопнула другая дверь.       Я лежала в темноте и слушала, как затихает дом. Скрип лестницы — наверное, Молли поднимается наверх. Приглушённый голос Артура. Смех Джинни где-то далеко.       Они все здесь. Все, кого я знала по книгам. Билл, Чарли, Перси, Фред, Джордж, Джинни, Молли, Артур. Большая семья. Шумная, бедная, но… живая.       Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, смогу ли я притворяться достаточно хорошо. Не знаю, заметят ли они, что я — не я.       Но сегодня я просто полежу здесь. Послушаю, как затихает этот дом. И, может быть, завтра всё станет понятнее.       Я закрыла глаза и, наконец, заплакала. Возможно, это просто сон. Осознанный сон. Пожалуйста? Я хочу домой. А может я вру себе и хочу быть тут?       Сон пришёл быстро — тяжёлый, без сновидений. Со вкусом слёз.