Глава 2. Начало жизни в доме Уизли

      Я проснулась от того, что не могла дышать.       Холод. Ледяной поток обрушился на лицо, залил глаза, нос, рот. Я закашлялась, забилась, пытаясь вдохнуть — и только когда вода стекла на подушку, я повернула голову и поняла, что случилось. Эти сукины дети облили меня. Прости, Молли.       И этих чертей я вчера называла хорошими?       В комнате никого не было. Только два пустых ведра стояли на полу у двери. По стенкам стекала мутная вода, которую эти придурки умудрились где-то набрать. И это у них ещё даже палочек нет!       Из коридора донеслось приглушённое хихиканье и топот убегающих ног. Их шаги унеслись по коридору, где-то хлопнула дверь.       Я села на кровати, мокрая с головы до ног. Вода стекала по волосам, по лицу, затекала за шиворот. Простыня промокла насквозь. Подушка превратилась в губку. Ну ебать. — Твари, — выдохнула я. А как ещё назвать их?       В дверях появился Перси — уже одетый, причёсанный. Каждый раз в шоке от этого брата, потому что таких ответственных тринадцатилеток в своём «мире» я не встречала. Он окинул взглядом картину разгрома, два ржавых ведра, а потом посмотрел на меня. — Фред и Джордж? — Спросил очевидное. — А кто же ещё. — Озвучила очевидное.       Настала неловкая тишина.       Перси прокашлялся и решил дальше продолжить этот странный диалог. — Что сказали? — Ничего. Вёдра оставили и сбежали.       Перси хмыкнул. — Помнишь, что в прошлый раз они сказали маме, что это Чарли сам сбегал ночью к речке прямо в кровати? Она не поверила, но они пытались. — Гениально. — У них талант.       Он в скинул брови, будто в каком-то удивлении, потом развернулся и ушёл. Неужели я опять прокололась где-то? Хотите сказать, что мне следовало наорать? Хотя…       Я осталась стоять в луже, выжимая волосы и футболку. В мыслях пролетела идея, что да, стоило бы быть более… выраженной в своих эмоциях. Рон становится всё тише и тише, что поражает, учитывая его репутацию. Разве не он всегда пытался привлечь внимание других? Тогда какого черта сейчас происходит всё это?       Вздохнув, пообещала себе, что запомню и отомщу этим пиздюкам. Да, я не смогу стать прежним Роном с открытой агрессией, но уж другим придется привыкать к новой — моей, — версии.       И неужели придется выдерживать это каждый день?       Когда я спустилась на кухню, — переодетая в сухое, с мокрыми волосами, которые всё ещё противно холодили шею — за длинным столом уже сидели все.       Молли разливала кашу по тарелкам. Артур читал газету, но то и дело поглядывал на детей поверх очков. Билл лениво помешивал свою порцию, Чарли жадно ел, близнецы сидели с невинными лицами и старательно пытались не косится в мою сторону. Перси, как всегда, с прямой спиной, аккуратно резал тост. Джинни болтала ногами на высоком стуле и что-то рисовала пальцем на столе.       Я села между Чарли и Джинни. — Рон, — сказала Молли, ставя передо мной тарелку. — Ешь. И волосы вытри, простынешь. Кстати, почему ты мокрый?       Она обвела взглядом меня, поражаясь, что я так старательно «помылся» с утра, а после всё же догадалась и посмотрела на близнецов долгим взглядом. — Фред. Джордж. Что вы опять устроили? — Мы ничего, мам, — сказал один с честными глазами. — Рон, наверное, сам решил принять душ. Молодец. Взрослеет не по годам. — Ага, — подхватил второй. — Мы зашли, а он уже мокрый. Мы даже удивились, помочь хотели, но он сказал, что сам справится.       Молли перевела взгляд на меня. Удивительно, но она меня выслушала. — Рон? — Они вылили на меня свои два ведра воды, — сказала я. — И сбежали. У меня вся кровать из-за них мокрая, будто ливень прошелся. — Клевета! — возмутились близнецы хором. — Мы вообще спали! — Нам приснилось, что мы в пустыне, мы и не могли никого облить! — Там же воды нет! — Ага! — А в пустыне есть миражи, — добавил один. — Может, Рону показалось? — Точно! Миражи!       Молли вздохнула. — После завтрака пойдёте чистить курятник. — Но мама! — Весь. Курятник. И чтобы яйца не перебили. — Это нечестно! — Жизнь нечестная, — сказал Чарли, не поднимая головы от тарелки. Вот кто действительно доволен этим утром.       Близнецы синхронно вздохнули и уткнулись в кашу. — Артур, — сказала Молли, садясь на своё место. — Ты опять вчера допоздна с этой маггловской штукой возился? — Изучал, Молли, изучал. — Артур отложил газету. — Они называют её «телевизор». Представляешь, внутри коробки показывают движущиеся картинки! — И что ты с ней сделал? — Разобрал, конечно. Хотел понять, как работает. Там внутри такие штуки — лампы стеклянные, провода… — он мечтательно закатил глаза. — Магглы гениальны! Придумать движущиеся картинки — и без магии! — Собрать обратно сможешь? — Э-э-э… почти. — Артур Уизли. — К вечеру соберу. Обещаю.       Молли покачала головой, но без злости. Скорее всего она делает замечание для того, чтобы просто сделать замечание. — После завтрака мы немного поработаем, — сказала она, обращаясь ко всем. — Фред и Джордж — курятник. Чарли и Билл — принесите дров. Перси, сегодня ты занимаешься своей грядкой, только сначала проверь, чтобы Джинни не потерялась по дороге. Она сказала, что пойдёт к Луне сегодня. — Луна пригласила? — спросил Перси. — Да, миссис Лавгуд заходила утром, купила яица и сказала, что девочки договаривались на сегодня. Джинни, ты когда идёшь? — Сразу после завтрака, — ответила Джинни, доедая кашу. — Луна обещала показать, где живут хворо… — она сосредоточенно нахмурилась, пытаясь вспомнить, но в итоге, кажется, сдалась, — хлоропосты. Она говорит, они невидимые, но если долго смотреть, можно увидеть. — Ага, — сказал Билл, не отрываясь от книги. — И если съесть сырую репу, вырастут уши. — Не вырастут, я проверяла. — И как? — Ничего не выросло. — лукаво улыбнулась маленькая лисичка, — Но было вкусно.       Я слушала этот разговор и тихо ела. Значит, мы продаём яица. Занятно. Видимо, благодаря магии и маггловским семенам, еда у нас обходится дёшево, в отличие от той же одежды. Когда я сегодня переодевалась, поняла, что выбор у меня состоит сплошь из одежды братьев. — Рон, — обратилас ко мне Молли. — Ты сегодня что будешь делать? Давай-ка прогонишь гномов из сада. — Я могу помочь на кухне? — спросила я быстро. Не хотелось идти в сад, где рядом будут работать близнецы. Не то настроением чтобы терпеть их выходки.       Она удивилась. И не одна она, судя по вытянутым лицам балбесов и других членов семьи. — Помогать? — Да. Посудой. Ну и вообще. — Ну… если хочешь, то можно. — сдалась она, скорее радуясь, что не будет отмывать посуду, — Тогда помоешь посуду после завтрака, пока я займусь обедом.       Я быстро доела, встала и пошла к раковине. Рядом ставили посуду другие и уходили по другим делам. Вода была горячая, мыло пахло травами. Я мыла тарелки и слушала, как дом живёт своей жизнью. На мгновение вспомнила, что посуду можно помыть и магией так-то, что и делала Молли в каноне. Опять лоханулась что ли?       Из коридора донеслось: — Рон моет посуду! Чур я это запишу в историю семьи! — Чистить курятник иди! — крикнула Молли. — Идём уже! Но мы всё равно запомним!       Я улыбнулась. На кухне тихо. Даже если это и проеб, то на данный момент самый необходимый.       Хотя бы тут можно побыть одной.

***

      Я перемыла посуду, протёрла столы, помогла разобрать продукты, посмотрела как Молли готовит блины с помощью заклинаний. В общем, полностью почувствовала себя дежурной из общаги, если не считать магии Прозвучит странно, но это самое приятное, что я делала за все то время, что оказалась здесь. Молли то и дело выходила во двор — проверять, как идёт уборка курятника, чему я была искренне рада. Оттуда доносились вопли близнецов, кудахтанье кур и хлопанье крыльев. Эх, почаще бы их наказывали, а потом я оставалась одна, в своих мыслях, в своих эдитах в голове. Я и так старалась сдерживать своё восхищение магией на лице, что-что, но эдиты и музыку я не трону. — Я сказала — почистить, а не передружить! — крикнула Молли в окно. — Мы пытаемся! — донеслось в ответ. — Но они не хотят дружить! — Они куры, они хотят только есть и нести яйца! Так что быстро занялись уборкой! — Скучные у них желания!       Чарли и Билл таскали дрова, что было для меня открытием в плане: волшебникам тоже нужны дрова? Думаю, разузнаю об этом лучше позже. У меня еще есть целых два года. Перси сидел в углу с книгой, ведь он уже проводил Джинни и прополол свою грядку из девяти. Оказывается, здесь за каждым есть своя грядка. Ну и три дополнительных, если где-то что-то не прорастет. Перси отвечает за морковь. А я, например, за свеклу. Самое простое у Джинни — лук. Близнецы берут на себя огурцы и помидоры, которые растут здесь даже без теплицы. Билл и Чарли отвечают за кабачки, капусту и салат. Родители отвечают за самые большие грядки — картофель. В общем, никто без дела не остаётся, что классно, на мой взгляд. Даже близнецы учатся ответственности и за своим огородом так и так смотрят, ведь салаты на Рождество любят все.       Когда я закончила с кухней, вышла во двор. Села на лавочку у стены и просто смотрела. Если бы я могла, ушла бы подальше от этого дома — просто вдохнуть свободы. Но отрашиваться, рассказывать куда и зачем — лишняя морока. Знаю ведь, что не получится отмазаться «просто хочу».       Солнце припекало. Пахло сеном, курятником и ещё чем-то цветочным. Близнецы гонялись за курами с криками «не бойся, мы тебя поймаем!», куры носились по двору с криками ещё громче. Чарли проходил мимо с охапкой дров, качая головой. — Перебьют всех кур к обеду, — сказал он, останавливаясь рядом. — Может, просто устанут раньше. — На близнецов усталость не действует. Это заклинание какое-то. — Родовое? — Точно. Уизлевское.       Он усмехнулся и пошёл дальше.       И он был прав. Уизлевское. Не моё. Я устаю просто уже смотря на них, не говоря уже о том, что бы что-то делать кроме обязательных задач.       Я сидела и смотрела. Тёплый ветер, куры, далёкие крики. Никто ко мне не приставал. Никто не дёргал. Вау, так приятно.       Хорошо. — Привет, Рон.       Я открыла глаза. Видимо, всё-таки засыпала. Передо мной стоял Седрик Диггори — тёмные волосы, приятное лицо, знакомая улыбка. Узнала я его чисто из-за метлы в руках и старой поношенной формы Пуффендуя, которую он, наверняка, надевает, чтобы не испачкать и не испортить обучную одежду. — Фред и Джордж здесь? — спросил он. — Мы договаривались сегодня потренироваться. — Вон они, — я кивнула в сторону курятника. — Кур приручают.       Седрик посмотрел туда, где близнецы с воплями носились за перепуганными птицами, и усмехнулся. — Вижу. А ты чего сидишь? Обычно ты первый на метлу просишься.       Я внутренне напряглась. Ну блять — Голова болит, — сказала я. — Вчера ударился, когда нырял. До сих пор кружится. — Сильно? — Немного. Не хочу рисковать. — Понятно. — Седрик кивнул. — Ну, отдыхай. Пойду спасать кур от твоих братцев.       Он направился к курятнику, и через минуту вопли стали ещё громче — теперь уже в них вплелись крики Седрика, который пытался остановить близнецов.       Я выдохнула.       Я совсем забыла, что Рон любит летать и команду эту… «Пушки чего-то там». Надо запомнить. Надо быть осторожнее.

***

      Я сидела на лавочке, наблюдая за игрой в квиддич. Чарли, Билл, близнецы и Седрик носились в воздухе, и у меня внутри всё переворачивалось от смеси страха и странной тоски. Хотел бы Рон оказаться там же. Но не я. — Рон.       Я обернулась. Рядом стоял Перси с книгой в руках, но смотрел он на меня, а не в неё. Удивительно, не устает ли он читать? — Ты всё ещё бледный, — сказал он. — И головой ударился вчера, и сегодня тебя водой облили. Сходи к маме, пусть даст зелье. Хватит мучиться. — Я в порядке. — Ты так уже второй день говоришь. А выглядишь так, будто тебя прокляли. Либо я пойду сам.       Я хотела возразить, но Перси смотрел серьёзно — по-взрослому, без обычного занудства. Ха. Далеко пойдёт, если не будет верить всему, что написано в книжках. Как Гермиона. Жаль, что они не сошлись. — Ладно, — сказала я. — Схожу.       Он кивнул и вернулся на своё место, при этом изредка поднимая на меня взгляд.       Ничего не поделаешь. Жизнь не честная. Я встала и пошла на кухню. Молли как раз заканчивала возиться с какими-то склянками. — Мам, — сказала я. — Перси сказал, ты можешь дать что-нибудь от головы.       Молли мгновенно обернулась. — До сих пор болит? Почему сразу не сказал? — Не хотел беспокоить. — Глупости. — Она порылась в шкафчике и достала небольшую тёмную склянку с мутноватой жидкостью. — Вот, настойка от головной боли. Три капли на язык, запей водой. Через полчаса пройдёт.       Я взяла склянку. Стекло было тёплым от её рук. Моё первое зелье в мире Магии. Интересно, на что оно похоже? — Спасибо. — Пей давай. И чтобы завтра, если что-то начнет болеть — сразу говорил. Понял? — Понял.       Я отмерила три капли, как она сказала. Жидкость обожгла язык — горькая, травяная, но через секунду тепло разлилось по всему телу. Головная боль, которую я почти перестала замечать за суетой, действительно начала отступать. Ну нифига себе. — Полежи немного, — сказала Молли. — Или посиди в тени. Не бегай пока. — Хорошо.       Я вышла и села обратно на лавочку. Боль уходила, и вместе с ней уходило напряжение. Стало легче. И спокойнее.       Зелья. Настоящие зелья. Они работают. Главное не вспоминать из какого дерьма они состоят.

***

      Ближе к вечеру шум во дворе стал стихать. Седрик ушёл домой, близнецы наконец выдохлись и завалились где-то в саду. Чарли и Билл разбирали метлы. Я всё ещё сидела на лавочке, но теперь уже без головной боли. Тёплый ветер, запах травы, тишина. — Как голова? — Чарли подошёл и сел рядом. — Прошла. Мама дала зелье. — Молодец, что сходил. А то ходишь тут как привидение. Даже странно видеть тебя таким.       Я усмехнулась. А ты и не видишь меня. — А ты чего не летаешь? — Устал. Да и солнце уже садится. Завтра ещё налетаемся.       Он посмотрел на меня. — Ты точно завтра полетишь? А то Седрик спрашивал всё ли в порядке. Ты ведешь себя странно последние дня два и все беспокоятся. — Постараюсь, — сказала я осторожно. — Просто… голова. — Понятно. Ну, смотри сам.       Он похлопал меня по плечу и ушёл.       Я осталась одна.       Завтра. Завтра придётся что-то придумать. Снова. Ночь обещала быть долгой.

***

      После ужина, когда все разбрелись кто куда, Артур позвал меня: — Рон, сыграем партию? Давно не играли.       Я замерла.       Шахматы. Настоящий Рон был гением в шахматах. А я… я играла когда-то, в прошлой жизни. В интернете. Просто чтобы убить время. Никакого таланта. Я всё ещё помню ту стыдную историю, когда в седьмом классе проиграла первоклашке, чёрт возьми. — Давай, — сказала я, надеясь, что голос звучит ровно. Достаточно сегодня отмазывалась. Я в шоке, что с таким странным «синдромом головной боли» я не попала ещё в Мунго. А, точно… У нас же денег нет.       Мы сели в гостиной. Артур достал старые резные фигуры — они выглядели так, будто им лет сто, красивые. Расставил. Думаю, я полюблю шахматы чисто из-за эстетики. Жаль, что нет телеграмма, я бы выложила в свой блог. Реально ведь как в пинтересте. — Ты начинаешь, — сказал он.       Я сделала первый ход. Пешка на e4 — самый простой.       Артур ответил. Фигуры двигались сами — толкались, переговаривались. Я старалась не пялиться на это слишком явно. Интересно, они — раритет? И умеют ли они думать? — Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметил Артур. — Ээ… День был долгий. — Это да. Близнецы тебя утром… — Облили, да. Бывает. — Неужели шестого сына не так уж и притесняли в семье? Откуда тогда вся его неуверенность в себе в каноне? — Они умеют. — Артур улыбнулся. — Но ты не сердись. Они просто так любят. — Знаю. — Так сказать, от души душевно…       Я сделала ход конём. Не лучший, но хотя бы не глупый. Через два хода его слон вполне мог угрожать моему королю. Может, очистить поле для рокировки? Осталось только убрать слона с c1. Лучше напасть?.. Нет, лучше защищу пешку.       Артур ответил. Мы играли молча. Я старалась думать, вспоминать стратегии, которым я понабралась от мелких в школе, но фигуры двигались не так, как в интернете — они ссорились, отказывались идти, если им не нравился ход. Это иногда помогало мне видеть неудачный ход, если вдруг я не замечала какой-то угрозы. — Ты сегодня играешь… осторожно, — сказал Артур, когда я переставила ладью, защищая коня. — Обычно ты агрессивнее. Ты решил всё-таки начать слушать эти фигуры? Они иногда дают хорошие, но иногда и плохие советы, так что думай иногда и сам, помнишь? — Да, конечно. Просто устал почему-то, — соврала я. — Не могу сосредоточиться. — Понимаю. Но всё равно играешь неплохо.       Я сделала ещё несколько ходов. Артур не торопился, давал мне время подумать. К середине игры я поняла, что у меня даже есть шанс. — Шах, — сказала я.       Артур удивлённо поднял брови. Интересно, он мне подыгрывает? — А ты прогрессируешь.       Он защитился. Я снова атаковала. Ещё через несколько ходов я поставила мат. — Ого, — сказал Артур. — Выиграл. При своей-то усталости? — он улыбнулся. — Молодец.       Я улыбнулась в ответ. Думаю, это то, что мне не хватало в общении с отцом в прошлой жизни. Рон даже не представлял, как ему… — Повезло. — Не везение, а расчёт. Ты хорошо играешь, Рон. Конечно, было неожиданно, что ты так перестроился в игре, но… В этом есть свой рост, не так ли?       Я кивнула, чувствуя странную гордость и одновременно вину.       Я выиграла. Но это не я. Это он, настоящий Рон, во мне. Его талант, его память. Знакомые ситуации, которые проигрывались с его отцом всплыли на поверхность памяти. Рон всегда хотел признания родителей, братьев. И потихоньку он его получит. А я просто… воспользуюсь. — Ещё партию? — спросил Артур. — Давай.       Мы сыграли ещё две. Одну я проиграла, одну свела вничью, пат. Артур был доволен. — Пойдём спать, — сказал он наконец. — Завтра новый день.       Я поднялась к себе.

***

      Я сидела в своей комнате. Вечером, перед ужином, каждый занимался чем-то своим. За стеной возились близнецы — слышно было, как они шепчутся и хихикают, наверное, планируют завтрашнюю пакость. Где-то внизу Джинни рассказывала Молли про мозгошмыгов и хлопластиках.       Я сидела на кровати, в своих мыслях, а после посмотрела на стол. Бумаги, перья… И вдруг поняла — мне нужно записать. Всё, что я помню. Пока не забыла. Пока не перепутала. Чёрт, я уже забыла, что забываю.       Я взяла перо. Чернила были жидкие, перо царапало бумагу. Я писала мелко, на русском языке, пока еще его помню, чтобы уместилось на одном листе: «1989 год. Рону 9. Близнецам 11. Перси 13. Чарли где-то 15-16. Билл старше, вроде повторяет школьную программу, чтобы повторить базу и пройти собеседование, значит около 18-19. Джинни 8. 1991 — Хогвартс. Гарри. Философский камень — Квиррелл. Туалет — Тролль. Не обижать Гермиону. Какая-то трава, вроде боится огня. Шахматы — нужно играть лучше, либо найти другую фишку, чтобы Дамблдор переделал испытания. Волдеморт на затылке. Снейп хороший (?), но он мне не нравится. Предателям лучше не доверять 1992 — Дневник. Первый крестраж. Тайная комната — василиск. Том Реддл. Джинни. Локхарт присваивает чужие подвиги. Хорошо владеет Обливэйтом, так что лучше избегать. (Прим. Обливэйт — заклинание, которое стирает память). Добби за нас (?) Чуть не убьет Гарри на какой-то игре. 1993 — Сириус Блэк сбегает, он невиновенс видит крысу Петтигрю на нашей поездке в Египет. Крёстный Гарри. Люпин — оборотень. Нужно узнать получше анимагов. Пророчество от Сивиллы. 1994 — Нападение на чемпионате. Турнир Трёх Волшебников. Рон отворачивается от Гарри из-за неуверенности в себе. Грюм не тот, кто за себя выдаёт. Крам мутит с Гермионой. Седрик…»       Рука дрогнула.       Сегодня он пришёл во двор. Ему лет… двенадцать-тринадцать? Толком ведь и не пожил мальчик. Вырастет красивым, чёрт. Интересно, как тут относятся к гомосексуалам? Я ведь вроде девочка… была. Пройдёт ли моё изначальное влечение к парням? Может, всё-таки замучу с девочкой? Хотя… Какое уж замучу. Как и прошлой жизни, так и в этой отношения у меня вряд ли состроятся. Слишком уж упрямая и независимая, а влечение и самому удовлетворить можно. Ладно, это отложим… «… погибает в конце турнира. Крауч-младший. Волдеморт возвращается. Лысый :) 1995 — Министерство вмешивается, суд над Гарри. Амбридж. Отряд Дамблдора. Пророчество. Самый спокойный год (?). Также кровавое перо. 1996 — Драко Малфой принял метку. Снейп убивает Дамблдора. Мы узнаем о крестражах. Слизнорт. Медальон у Блэков, Кикимер (?), какое-то такое имя. 1997 — Бегство за крестражами. Рон снова уходит. Влияние крестражей. Чаша в сейфе у Беллатрисы. Полёт на драконе. Диадема в Хогвартсе. Меч Гриффиндора (?) не помню откуда получили. Может быть, из Хогвартса? В Малфой-мэноре пытали Гермиону. Малфой обманул ради нас. 1998 — Битва за Хогвартс. Имена умерших: Фред. Римус. Тонкс. Колин. Дамблдор. Снейп. Сириус. Седрик. Лаванда. И многие другие. Крестражи: дневник (2 курс), кольцо (точно! Дамблдор), медальон (у этого Кикимера), кубок (в сейфе у Лестрейндж), диадема (в Выручай-комнате), Нагайна, Гарри. »       Я перечитала написанное. Подписала на английском фразу «Там, где медведи и балалайка», на случай, если забуду язык и понадобится переводчик. Сложила бумагу в несколько раз и сунула в щель под подоконником. Потом высунула, так как поняла, что может на мокнуть или найти Молли, если вдруг зайдёт. Засунула в ящик с трусами и несколько раз свернула в какие-то, всунув как можно подальше. Туда, где никто не найдёт, кроме меня.       Потом легла и уставилась в потолок. Трещина всё так же извивалась, похожая на реку. Хотелось спать, но мысли никак не хотели уходить.       Я знаю будущее. Я знаю, кто умрёт. Я знаю, как это остановить. И я ничего не могу сделать — мне девять лет, я в теле чужого мальчика, я даже летать не умею, хотя все думают, что умею. Класс. А ещё я не знаю на кого у меня встанет в будущем. Ни о чём серьёзном думать не хотелось, хотя надо бы. Стоит ли менять будущее? Как устроена магия? Канон ли это вообще или я попала в какой-нибудь фанфик, где тёмные маги — адекватные, а светлые — обдолбыши какие-то? Могу ли я избежать войны? Подружусь ли я с Гарри Поттером? Есть ли вообще у меня магия, вдруг я сквиб? Самый наилучший исход, как по мне. Всё решат за меня — я просто уйду в мир магглов, где займусь маркетингом. Благо, какие-то тренды будущего буду, может залечу. Может, пойду в нефтянку, как в прошлой жизни. Буду пампить нефть, все дела. Но зотелось бы, конечно, попутешествовать… Кстати, я отображаются на семейных часах? Если нет, думаю Молли бы заметила. Может я и есть Рон, просто это воспоминания о прошлой жизни? Насколько я тут? Неужели навсегда?       За стеной захихикали близнецы.       Несмотря на не самые хорошие мысли, думаю можно сказать, что день прошёл неплохо. Сегодня я выиграла у Артура в шахматы, пила настоящее зелье, сидела на лавочке и смотрела, как летают мои братья за мячиком. И это было красиво.       Стоит только дому уснуть, я выберусь и начну тренироваться на метле. Может, даже научусь летать. Сегодня я так и не усну.