Глава 3. Месяц спустя

      В этот раз я проснулась от того, что кто-то дёргал меня за ногу. Иногда меня поражает как в семье Уизли много… оригинальных личностей, которые каждый раз находят новые способы меня разбудить. Были вёдра, кастрюли, пауки…       И после этого меня будут уверять фанатки близнецов, что они не жестокие? Ха. Три раза. — Вставай, соня! — к моему удивлению нетерпеливо прозвенел голос Джинни. — Ты обещал сегодня к Луне!       Я открыла глаза. В комнате было светло, даже слишком светло для раннего утра. Неужели я и правда обещала что-то такое? Пипец… — Который час? — Восьмой почти! Мама уже завтрак собрала! Вставай!       Джинни вылетела из комнаты так же стремительно, как появилась. Чувствую, что своей громкостью и звонкостью она скоро переплюнуть Молли. Хотя это будет не скоро, но я уже чувствую её пубертат и моё неспокойное время…       Я села на кровати и потёрла глаза. Вчера я вернулась с метлы только под утро, когда небо начало светлеть, благо светлеет рано, так что у меня было что-то похожее на сон. Вечером, когда все разошлись по комнатам, я тихо выскользнула во двор. Метлу пришлось красть у Чарли — моя собственная была такой старой, что отказывалась слушаться после десяти минут полёта. Час или полтора я уделила время в воздухе, пока луна светила над полями. Отрабатывала повороты, пики, резкие торможения.       Остальное время я сидела на крыше и вспоминала свою прошлую жизнь — традиция, которую я ввела две недели назад. Каждый четверг и вторник теперь выделяю время, чтобы вспоминать себя прошлую, иногда даже делаю заметки сзади на старом исписсаном пергаменте Билла, который он уже давно посеял.       Слёзы уже не идут каждую ночь, а я заметила, что оказывается всё это время просыпалась без отеков. Возможно, магия? Видимо, я не сквиб, как предполагала я до этого, но всё же рано о чём-то говорить.       На метле всё ещё летала ужасно. Для девятилетнего Рона, который, по словам Чарли, «родился на метле», это было позорно. Но для меня, девушки, которая месяц назад вообще никогда не летала, — почти чудо. Уверена, что они также заметили эти изменения, но всё ещё ничего не говорят. Удивительная тактичность для тех, кто спокойно может зайти ко мне в комнату без стука или в туалет, пока я сру, на примере моих братьев.        Да, я тоже была в ахере, когда Фред спокойно зашёл в туалет за какой-то пробиркой, пока я там сидела, а после подмигнул мне и смылся. Хорошо, хоть Джинни, Молли и Артур такого себе не позволяют, других братьев я так ещё не заставала, но мало ли. Вот уж, консервативные маги, ага… Хотя, может это только близнецы такие? Думаю, я потихоньку привыкаю ко всему этому, даже к тому, что я редко бываю одна, но всё же… Когда-нибудь они меня доведут. — Ты чего такой помятый? — спросила Джинни, когда я вошла на кухню, после того как умылась. Она вглядывалась в моё лицо, будто пытаясь найти, не наебала ли я её с походом к Луне. Кстати, моей новой подруге. — Плохо спал. — Опять близнецы достали? — Ага, — соврала я. Не говорить же ей правду? — Я им покажу! — Джинни нахмурилась. — Они вообще обнаглели! Может как-то подкараулим их? — Не надо. Я сам разберусь. — Ну, сам смотри… — разочарованно покачала Джинни головой, будто всё и затевалось ради хорошей взбучки или драки, а после посмотрела в сторону лестницы. В этот момент начали потихоньку спускаться остальные члены рыжей семьи. Молли зашла на кухню, принеся яица, и поставила их на стол, видимо собираясь что-то из них позже приготовить. Взмахом волшебной палочки она отправила омлет лететь к нам с Джинни. Также на стол летели уже приготовленная запеканка, овощной салат, порции овсянки и даже орехи.       Ты скоро будешь моей, запеканочка.

***

      После сбора всей семьи, мы приступили к завтраку. Конечно, никто никого не ждал, но как-то заповадилось, что с кухни мы уходим все почти в одно и тоже время, независимо от того, кто когда начал есть, если нет каких-то дел.       Пока я допивала чай, Билл лениво жевал кашу, Чарли болтал о чем-то с Перси, кажется, рассказывая ему о библиотеке в Хогвартсе, Джинни болтала ногами на высоком стуле и нетерпеливо поглядывала на дверь, а Молли и Артур мило делились о чем-то друг с другом. Как классно, что семь детей и больше двадцати лет брака не повлияли на их отношение друг к другу. Иногда даже стыдно на них смотреть, будто смотрю на что-то личное.       Близнецы, на удивление, сидели тихо. Подозрительно тихо. Переглядывались и молчали. Это было так странно, что я даже отложила свою любимую булочку со сгущенкой. Мда, есть я стала, и вправду, почти как канонный Рон. А может я и была такой? — Чего это сегодня с ними? — спросила я у Джинни шёпотом, стрельнув глазами в их сторону. Даже странно, мы тут с ней хотели взбучку устроить, а они и так будто побитые ходят. — Не знаю, если честно, — ответила она также шёпотом, а после её осенило. — ах, точно. Они писем ждут, это же сегодня. — Каких писем? — Из Хогвартса. Им же в этом году. — Точно, — сказала я, садясь за стол.       Молли встала, чтобы налить всем чай, а мне повторно, а после посмотрела в окно. — Должны уже прийти, — сказала она будто бы себе. — Обычно в это время. — Придут, — сказал Артур спокойно. — Никуда не денутся.       Близнецы синхронно вздохнули.       И в этот момент в окно влетела сова. И даже не одна.       За ней — вторая, третья. Целая стая сов кружила над столом, и вскоре на стол посыпались перья в чай, а после и письма — одно, второе, третье, четвёртое, пятое. — Мерлин всемогущий, — выдохнула Молли.       Пять писем. Для Билла, для Чарли, для Перси. И два — для Фреда и Джорджа.       Близнецы смотрели на них так, будто это были не конверты, а философские камни. Они даже не двигались. — Берите, — сказала Молли тихо.       Фред протянул руку. Джордж — следом. Они вскрыли конверты одновременно, как делали всё в жизни. Читали тоже одновременно, шевеля губами. — Списки, — выдохнул Фред. — Котёл, палочка, учебники… — Мантии, — добавил Джордж. — Всё как у людей. — Вы и есть люди, — сказала Молли, но голос у неё, кажется, слегка дрогнул. Это из-за мантий?       Близнецы подняли головы и посмотрели на родителей. — Мы поедем? — спросил Фред. — На Косую Аллею? — добавил Джордж.       Молли и Артур переглянулись. — Поедем, — сказал Артур твёрдо. — На следующей неделе. — А деньги? — спросил Фред тихо. — Придумаем что-нибудь, — сказала Молли. — Продадим часть овощей на рынке, закуски мои, может даже отцу выдадут премию. Что-нибудь придумаем. Не должны же вы идти без своих волшебных палочек в школу волшебства?       Близнецы снова переглянулись, и в их глазах зажглось что-то такое, от чего у меня защемило сердце. — Мы поможем, — сказал Фред. — Всё сделаем, — добавил Джордж. — Только бы поехать.       Я смотрела на них и думала: вот оно — начало. Я всё ещё не могу и принять до конца тот факт, что я здесь, но всё же… С этими людьми я прожила месяц и не знаю сколько проживу ещё. Эти мальчики мне кажутся хорошими, хотя мозги третируют знатно.       Я знаю, что они обожают лимонный пирог, что не любят извиняться, что любят шутить надо мной — над Роном, — хотят изобрести Зелье Вечного Счастья, невероятно себя преподносят в обществе и любят внимание. Они ещё не знают, что будет через семь лет. Возможно, один из них умрёт. Он не мой брат, брат Рона, но всё же… Наверное, будет тяжело потерять Фреда. — Рон, — сказала Джинни, дёргая меня за рукав. — Ты чего? — Ничего, — моргнула. Я слишком много придают значение персонажам, которых даже не существуют. Когда я вернусь домой, то в этом не будет смысла. — Рад за них. — А тебе через два года. — Знаю. А тебе через три. Готова к Хогвартсу? — Да, на все сто процентов. — уверенно кивнула Джинни. — Пойдём уже? А то Луна заждалась. — Пойдём.       Я не стала допивать чай с перьями и встала. — Метлу возьми, — сказал Чарли. — Прокатишь Джинни. — Я… — начала я. — Он боится после того раза, — вмешался Фред, отрываясь от письма. — Когда упал. — Я не боюсь, — сказала я ровно. — Боишься-боишься, — сказал Джордж. — Мы видели, как ты по ночам тренируешься. Я замерла. О, да? Какие глазастые. Хорошо, что родители уже ушли. — Что? — я знала, что в доме с восемью парами глаз, не считая моих и звериных, тяжело что-то скрыть, просто не ожидала, что будет так быстро. — Ну, по ночам, — повторил, кажется, Фред, с родинкой у губы. — Ты думаешь, мы не замечаем? Мы всё замечаем. — Мы близнецы, — добавил Джордж и подмигнул. — Наше дело — замечать. — И не сдавать, — закончил Фред, также подмигнув. — Так что лети спокойно. Мы молчим. Я смотрела на них и не знала, что сказать. — Спасибо, — выдавила я наконец. — Не за что, — улыбнулись они хором. — Держись, Ронни.

***

      Джинни тащила меня за руку всю дорогу до дома Лавгудов. Она болтала без умолку — про Луну, про мозгошмыгов и хвостоколов, про Хогвартс, про то, что хочет научиться рисовать так же красиво, как миссис Лавгуд и Луна.       Дом Лавгудов стоял на отшибе, чуть дальше Норы. Круглый, с башенками, с разрисованными ставнями. Вокруг росли необычные растения — некоторые покачивались, даже когда ветра не было, другие издавали тихий звон, если к ним прикоснуться. Здесь я вспоминаю, что магия бывает не только яркой и безумной, как в доме Уизли. — Луна! — закричала Джинни, вбегая в калитку. — Мы пришли!       Из дома вышла девочка. Светлые волосы, большие глаза, мечтательное выражение лица. Почти такое же, с которым она меня встретила, когда только познакомились. Луна не видит меня «мной», как бывало в многих фанфиках, но бывает иногда что-то такое скажет, будто ну такое… Иногда она меня пугает, но я стараюсь перебороть это. Понимаю, что ничем не буду отличаться от тех же её однокурсников, если буду стараться «защититься». Один раз она сказала, что во мне больше женского, чем мужского — тут я даже не знала: испугаться, оскорбиться или расстроиться, поэтому просто кивнула.       В остальных случаях я неплохо провожу с ней время и, наверное, желаю это продуктивнее, чем в моём детстве. Я рисую, читаю, чаще играю в шахматы, делюсь с девочками «сплетнями» за «чашкой чая», узнаю то, на что способна магия из легенд и рассказов её родителей. Как самый высокий, иногда даже помогаю девочкам достать что-то и проконтролировать, чтобы сильно ненабедокурили. — Привет, — сказала она мягко. — Я ждала. Хвостоклы сегодня особенно активны. Они танцуют вокруг старого дуба. — Правда? — Джинни подбежала к ней. — Пойдём смотреть! — Пойдём. — Луна посмотрела на меня. — Рон, ты с нами? — Я лучше к твоим родителям зайду, — сказала я. — Если можно. — Можно. — Луна улыбнулась той особенной улыбкой, которая делала её одновременно ребёнком и мудрой старухой. — Мама в лаборатории. Папа наверху, изучает новые созвездия.       Девочки убежали в сад, а я зашла в дом.       Внутри у Лавгудов было… странно. Но за этот месяц я привыкла к их странностям. Даже полюбила их. Не смотря на всю мою чертвость сердца, которое легко может отказаться от людей, ради того, чтобы достостичь того, что считает мозг нужным, я считаю, что по хорошим людям всегда стоит скучать. Когда у меня получится выбраться из этого мира, я буду скучать не только по Уизли, но и по Лавгудам.       Стены в гостиной Лавгудов были расписаны узорами — это Луна с мамой рисовали вместе. Я сама пару раз помогала — Пандора давала кисти и говорила: «Рисуй что хочешь». И я рисовала. Цветы, которых не существует. Звёзды, которых никто не видел. Это было… освобождающе. Словно снова стала беззаботной пятилетней девочкой, которая очень хотела порисовать на обоях, но, к сожалению, ей не разрешили. Зато разрешили Рону, чем я и пользуюсь. Ещё один гештальт закрыт.       На полках стояли банки с непонятным содержимым, какие-то растения висели под потолком. Пахло травами, сладковатым дымом и ещё чем-то неуловимым. Видимо, Пандора уже сделала заготовки на зиму. — Рон! — она, будто почувствовав, что её вспомнили, выглянула из-за двери лаборатории. Светлые волосы, как у дочери, доброе лицо, в руках — пробирка с переливающейся жидкостью. — Заходи, заходи. Мы как раз ставили интересный эксперимент. Ксено, к нам гость! — Иду! — донеслось сверху.       Я прошла в гостиную. Кресла были обиты тканью с вышитыми звёздами, и если долго смотреть, звёзды начинали мерцать. Я уже знала, что это не магия — просто оптическая иллюзия, но всё равно было красиво. — Как дела? — спросила Пандора, ставя пробирку на стол. — Давно тебя не было. Луна скучала. Жалуется, что больше не кому достовать чайный сервиз со шкафа, пока мы с Ксено заняты. Надеюсь, не слишком тебя напрягает? — Нет, что вы. Вовсе нет, — сказала я честно. — Я тоже по вам скучал. Просто эти четыре дня я посвятил себя чуть-чуть квиддичу, чтобы провести с братьями время. — Этот хорошо. — Пандора улыбнулась. — Рада, что ты со всеми проводишь время. Ты, кстати, узнал что-нибудь новое из той книги? — Осталось прочитать ещё половину…       Несколько дней назад, примерно неделю, Пандора одолжила мне книгу собственного издания. Точнее, пока еще не издания. Она собиралась её написать и дала мне что-то вроде заготовки, чтобы я мог оценить её как ребёнок, который ещё не был в Хогвартсе.       К сожалению, под рукой у неё не было знакомых магглорожденных, чтобы полностью оценить её труд, так что пользуемся, чем имеется, как говорится. Она ведь не знала, что я тоже в магии тот ещё профан.       Книга, точнее заготовка, была сделана с помощью страниц, ниток и приклееной картонки, на время. Настоящую книгу мне бы никто не дал, так что это копия, которая исчезнет уже через неделю, так что время полностью прочитать у меня есть.       В своей книге «Введение в мир волшебства» Пандора старается дать ответ на самые популярные вопросы у магглорожденных, когда они знакомятся с миром магов. Что такое магия? Как стать сильным волшебником? Для чего нужна палочка? Как человек может превратиться в животное? Может ли быть обратное действие? Как работают метлы?В общем, тем очень много и старается она объяснить всё простым для детского мозга языком. Невероятная полезная книга. Даже странно, что в каноне она не мелькала — уверена, Гермиона была бы в восторге.       Может, она не успела выпустить её? Я помню, что у Луны Лавгуд матери не было, но в какой конкретно год её не стало — честно, нет. — Рон! — Ксенофилиус спустился по лестнице, лохматый, с книгой в руках. — Рад тебя видеть. Ты как раз вовремя — я нашёл кое-что интересное о маггловской астрономии. — Правда? — Они называют звёзды именами героев своих легенд. Представляешь? У них есть созвездие Геркулеса! И Ориона! — Я знаю, — сказала я и прикусила язык. Ксенофилиус замер. — Откуда? — От магглов, — быстро нашлась я. — Я иногда хожу к ним. В посёлок. — Правда? — его глаза загорелись. — И что они рассказывают? — Много чего. У них есть коробки с движущимися картинками, которые называются телевизоры. Ещё они ездят на машинах и летают на самолётах. — Самолёты! — Ксенофилиус мечтательно закатил глаза. Страсть к магглам, только с научной точки зрения, появилась у него недавно. Как раз после того, как пообщался на званом ужине с Артуром. Вот же, заразил. — Я читал. Большие железные птицы, которые поднимаются в небо без магии. Потрясающе! — Ксено, не мучай ребёнка, — сказала Пандора мягко. — Дай ему отдышаться. — Я не мучаю, я интересуюсь!       Я улыбнулась. За этот месяц я привыкла к их манере общаться — перескакивать с темы на тему, увлекаться, забывать о времени. Чем-то они были похожи с Молли и Артуром, возможно, своим умением отдаваться своему партнеру настолько, будто и не прошло много лет и у них всё ещё конфетно-букетный период.       Наверное, благодаря таким маленьким схожестям Лавгуды и Уизли до сих пор поддерживают общение. Если рыжее семейство — Солнце, жгучее и яркое, то Лавгуды — Звезды, которые мягко светят и завораживают своим умением понимать с полуслова. — Хочешь посмотреть, что мы сегодня делали? — спросила Пандора. — Мы с Луной нашли интересное растение. Оно светится, если на него подуть. — Хочу.       Она провела меня в лабораторию. Там было ещё больше банок, склянок, приборов. На столе стояло бледно-зелёное растение с длинными листьями. — Подуй, — сказала Пандора.       И я подула. Растение засветилось мягким голубоватым светом. Интересно, связано ли это как-то с магическими квантами? Возможно, соприкосновение с капельками слюны волшебника они вступают в какую-то реакцию? Ведь как я поняла, на ветру они такой фигни не вытворяют. — Красиво, — сказала я и озвучила свою теорию. — Очень хорошо, Рон, — похвалила меня Пандора, удовлетворительно кивнув, — Мы ещë не провели с Ксено все исследования, но также предположили этот вариант. Еще у нас есть теория, что M-квант излучает какую-то хмм… «радиоактивность», вот. Магглы сильнее в плане формулировок. Мы думаем, что исследуем для начала его реакцию и с немагической слюной, а после попробуем использовать на нём Зелье Ауры, только осталось его ещё сварить. Хотели назвать это растение лунным мхом, так как оно «выбирает» сторону, где прорастать. Луна придумала. — Хорошее название.       Мы провели в лаборатории около часа. Пандора показывала свои эксперименты, Ксенофилиус рассказывал о созвездиях, а я слушала и впитывала. Здесь, среди этих странных добрых людей, я чувствовала себя почти спокойно. — Рон, — сказала Пандора, когда мы вернулись в гостиную. — Ты, кстати, не придумал, что можно было бы ещё добавить в мою книжку? — Да. Я думал, что следует добавить главу об экономике. Просто, как я слышал, что магглорожденные или дети, которые выросли среди магглов могут менять деньги при одной системе, а взрослые маги и чистокровные — по другой. Сам, если честно, не совсем в этом понимаю. Если маги могут менять деньги на маггловские, почему бедные магические семьи не обогатятся? Ведь для нас получить деньги магглов очень легко, с учётом того как легко нам вырастить продукты, например. Или наоборот, почему бы магам не менять валюту на маггловскую? Тогда бы те же продукты или вещи обходились дешевле — Спасибо, Рон. И вправду, наверное стоит это тоже добавить, — улыбнулась Пандора. — Маги не могут просто так менять свои деньги на маггловские, — объяснила она. — Только если семья внесена в специальный список в банке. Тогда можно получить немного маггловских денег — для поездок, для покупок и то, ограниченная сумма. А обратно менять нельзя. — Почему? И как работает обмен с маггловской валюты на магическую? — Это нужно, чтобы маги жили внутри своего мира, — сказал Ксенофилиус, подойдя к нам. — Иначе все бы разбежались. А магглорожденным разрешают менять и туда, и обратно — до семнадцати лет. Если честно, то не помню курс, вроде пять фунтов стерлингов к галлеону? — он почесал голову, а потом отмахнулся и продолжил, — Потом они должны сами зарабатывать, если хотят жить в маггловском мире.       Я задумалась. В книгах об этом не писали. Вообще ничего не писали о том, как устроена экономика магического мира. Тогда, получается, у всех магов нет выбора, кроме как остаться в магическом мире? — А если магглорожденный захочет остаться в маггловском мире после школы? — Может, — пожала плечами Пандора. — Но тогда он перестаёт быть частью нашего общества. Палочку оставляет здесь, либо за определенную плату она вносится в реестр и также будет отслеживаться Министерством, чтобы волшебник не косячил перед магглами, нарушая закон. Деньги тоже остаются здесь, счета блокируются. Это выбор. — Жёстко. — Так устроен мир, — улыбнулась она. — Всё имеет цену. Тем более, — она хитро сощурила глаза, — «гостить» в маггловском мире никто не запрещал. Только задерживаться долго нельзя — года два-три. Потом счета блокируются, а имя «сбежавшего» воошебника вносят в специальный список. По документам потом бегать, не отделаешься.       Я кивнула, запоминая. Девочки во дворе меня уже заждались, махая с улицы сквозь окно. — Спасибо большое. — Не за что. Приходи ещё.       Милые ребята.

***

      Через два дня я отпросилась к магглам. Молли, конечно, чуть-чуть протестовала и хотела впихнуть на меня старших братьев, но Артур уговорил её, ведь так я смогу привлечь меньше внимания и собрать больше информации для него. Когда я уходила, Артур подмигнул мне. Вот от кого близнецы понабрались.       Посёлок находился в паре миль от Норы — обычные английские домики, обычные люди, обычная жизнь. В Оттери-Сент-Кэчпоул ходила раз в неделю, иногда чаще. Просто чтобы побыть одной. Чтобы вспомнить, как это — быть нормальным человеком в нормальном мире. Маги здесь, конечно, были, но редко высовывались.       Сегодня у меня была цель.       Магазин канцтоваров нашёлся быстро — маленький, пыльный, с витриной, заставленной тетрадями и ручками. Я зашла и почувствовала, как защипало в носу от запаха бумаги и клея. Не думала, что пойду на воровство, но это не считается ведь когда Артур считает маггловские деньги — фантиками? Хоть сама разберусь в этой английской валюте. Ох, где ж мои рубли… — Что ищешь, мальчик? — спросила продавщица, пожилая женщина в очках. — Блокноты, — сказала я. — Два. Обычных. — Для школы? — Для записей.       Она показала несколько. Я выбрала два — в твёрдой обложке, с чистыми листами, а также клей, чтобы приклеить иссписанные пергаменты, и ручки, потому что перья задолбали протыкать мне бумагу. Заплатила маггловской бумажкой и спрятала в карман. Благо хватило, ещё и сдачи получила. Что-то перед продавщицей стало страшно разглядывать ценники и пытаться разобраться в этих монетах. Ладно, потом как-нибудь…       На обратном пути я села на скамейку у церкви и просто сидела. Смотрела на обычных людей, на машины, на детей, играющих в мяч. Никто не летал на мётлах, никто не варил зелья, никто не смеялся над шутками близнецов.       Я достала один блокнот и открыла первую страницу. В нём я запишу всё то, что узнала о магическом мире. Начнём с того, что мне рассказали сегодня Лавгуды…

***

      В тот вечер я сидела в своей комнате и писала во втором блокноте. Переносила всё из старой бумажки — аккуратно, по годам, с комментариями. Потому что, оказывается, клей на пергамент не действовал. Уж не знаю, всё дело в структуре пергамента или мне такой ненадежный продали. Но в общем, вывод один. Ручками всё, ручками.       Как же не хватает сейчас телефона… И как же я без него месяц прожила? Офигеть. Но ломка чувствуется, да, есть момент.       За окном уже темнело. В доме было тихо — близнецы затихли, готовя новую пакость, Чарли и Билл спорили о чём-то в своей комнате.       Я отвлеклась на движение за окном.       Во дворе, в сумерках, мелькнула тень. Маленькая, худая, с метлой в руках.       Джинни.       Я замерла, стараясь не привлекать её внимания. Она оглянулась на дом, убедилась, что никто не смотрит, и взлетела. Плохо. Криво.              Но взлетела.       Она парила в метре от земли, болтая ногами, и лицо у неё было такое счастливое, что у меня защемило сердце.       Я смотрела, как она пытается повернуть, как чуть не падает, как хохочет беззвучно, чтобы никто не услышал. Удивительная настырность для восьмилетки.       Я не сдала её. Ни тогда, ни потом. Просто смотрела в окно и улыбалась.       Умничка.