Глава 5

      У нас получилось. Мы наконец-то встретились с Птицыным. Хоть какое-то продвижение в нашем расследовании.       — Мы ученики Ивана Савельича, я написала вам письмо, — сказала Даша.       — А где он сам? — спросил мужчина.       Мы переглянулись. Никто не решался ответить. Слова застряли где-то в горле.       — Мы… Мы не знаем. Он пропал, — тихо сказала Вика.       Птицын закрыл глаза и глубоко вздохнул, будто и так уже знал ответ.       — Это конец… Я предупреждал, чтобы он не лез один в это дело, — он покачал головой. — Скорее всего, Савельича уже нет в живых.       Слова повисли в воздухе.       Я не сразу поняла их смысл.       Нет. Нет, это неправда.       По спине пробежал холод, будто кто-то провёл по коже льдом. Сердце забилось так сильно, что стало больно дышать.       Он не мог умереть. Не мог просто исчезнуть, как… Как мои родители.       Меня накрыло липкое, удушающее чувство страха.       — Много лет назад из детского дома в бывшей усадьбе пропали пятеро сирот, — продолжил Птицын, понизив голос. — Мы с Иваном Савельичем двадцать лет пытались разобраться в этом. Он что-то нашёл, и они его убрали.       — Кто «они»? — спросила Даша.       — Я не знаю, — покачал головой мужчина. — Но они очень опасны.                          Я встретилась взглядом с Андреем. Он осторожно положил руку мне на плечо, будто боялся напугать ещё больше.       Это уже не было похоже на игру.       Люди действительно умирали. И, возможно, следующими будем мы.                   — Тогда нужно звонить в милицию! Срочно! — мой голос сорвался, я сама не узнала себя.       — Нет, — резко ответил Птицын. — Милиция может быть с ними заодно.       У меня внутри всё оборвалось.       — Вы же журналист. Напишите обо всём, — сказал Макс.       Птицын горько усмехнулся.       — О чём? У меня нет доказательств. Ребята, вам нужно быть очень осторожными. Эти люди не привыкли шутить. Савельича убили. Меня пытались убить. Смотрите…       Он медленно поднял руку. Точнее, то, что от неё осталось. Железный протез вместо кисти.       Я ахнула и невольно отступила. Мир будто пошатнулся. Андрей сжал мою руку.       Макс скользнул взглядом по нашим сцепленным пальцам, и резко отвернулся.       — Если вы проболтаетесь — вы следующие, — тихо сказал Птицын. — Будьте осторожны.       Он оглянулся по сторонам, будто проверяя, не следят ли за ним, и быстро ушёл, растворяясь в темноте между крестами.       Мы шли обратно молча.       Никто не решался заговорить.       Снег под ногами хрустел слишком громко. Даже дыхание казалось лишним.       Я легла на кровать, не раздеваясь. Тело ломило от усталости, голова гудела. Мысли путались.       «Они его убрали».       «Будьте осторожны».       «Милиция может быть заодно с ними».       Сначала родители. Теперь Савельич. Люди просто исчезают. И ты ничего не можешь с этим сделать. Беспомощность убивала на ровне с душевной болью.       Я зажмурилась, будто это могло помочь прогнать мысли. Но они только сильнее давили изнутри.       Я не заметила, как провалилась в сон. Усталость взяла верх.       Утром за завтраком никто почти не говорил. Каждый был погружён в свои мысли. Страх витал в воздухе — его можно было почувствовать физически, словно электрический разряд.       На уроке истории я села рядом с Андреем. Наши колени едва соприкасались. Я не отодвинулась. И это пугало меня больше всего.       — Ты в порядке? — шёпотом спросил одноклассник.       Я молча кивнула. В горле стоял ком, и если бы я попыталась заговорить, голос бы меня выдал, но мне пришлось.       — Нам нужно ещё раз спуститься в колодец, — тихо сказала я.       — Громова, ты мне мешаешь, — резко сделала замечание Елена Сергеевна.       Я стиснула зубы. Да какой может быть урок? В этой школе пропадают и, возможно, умирают люди, а мы сидим и слушаем про даты и фамилии.       — Нам нужно как-то открыть дверь, — упрямо продолжила я, почти не снижая голоса.       — Ты же видела, что проход замурован, — ответил Андрей.       — Громова, прекрати шушукаться, — снова прозвучал холодный голос завуча.       Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Мысли крутились только вокруг колодца и исчезновения Савельича.       Каменная кладка. Глухой звук. Дверь. Там точно что-то есть.       — Мы что-нибудь придумаем, — тихо сказала я.       — Ну что ж, не хотите по-хорошему — ваше право. Закрываем учебники, тетради, достаём двойные листочки, — строго произнесла Елена Сергеевна.       По классу прокатился гул недовольства. Макс обернулся на нас и демонстративно закатил глаза.       — Елена Сергеевна, это нечестно, — возмутился Артём.       — Скажите спасибо Громовой и Авдееву, — учительница указала на нас.       Взгляды одноклассников моментально обрушились на нас. Тяжёлые, раздражённые. Я шумно выдохнула и впилась ногтями в ткань юбки. Этого ещё не хватало. Проблем было достаточно.       — Мы даже не готовились, — бросил Макс.       — Нельзя наказывать учёбой, — добавила Вика.       — Разве учёба — это наказание? — Елена Сергеевна приподняла бровь. — Вы приехали сюда получать знания — так учитесь. Особенно ты, Кузнецова. Я не Иван Савельич — на моих уроках каждую пятёрку нужно заслужить. Морозов, Кузнецова, Старкова, Калинин, Авдеев, Громова, Павленко — к директору.       Даша уже открыла рот, чтобы возразить, но завуч резко подняла руку, обрывая её на полуслове.       Первым из класса вылетел Макс.       Я медленно закрыла тетрадь и поднялась. Почему я снова оказываюсь в центре? Почему именно я?       Мы молча вышли в коридор и направились к кабинету директора.       Было душно, тяжелый взгляд директора пробивал насквозь, как пуля.       Вика кратко объяснила, что произошло. Все говорили наперебой: жаловались, возмущались. Даша пыталась доказать, что наказание несправедливо, Рома отмахнулся, что никто всё равно не готовился.       Я молчала. Опустила глаза в пол. Слушала, как стучит сердце.       Макс стоял рядом, напряжённый до предела. Я украдкой взглянула на него. Челюсть сжата, руки в кулаках, на шее выступили вены.       — Почему из-за одной болтливой дуры должны страдать все? — резко бросил он, указывая на меня.       Удар.       Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Слова застряли в горле. Он спас мне жизнь. Дважды. А теперь снова оскорбляет меня, так, будто ничего не было. Может, это и правда ничего не значит для него.       Я снова опустила голову, заставляя себя молчать. Я была на пределе. Глаза наполнились слезами. Не реагируй. Только не сейчас.       — Я вас выслушал, а теперь послушайте меня, — спокойно сказал директор, складывая руки в замок. — Учитель строит урок так, как считает нужным. А ваша обязанность — быть готовыми. Объясните, почему вы не готовы? Чем вы занимались?       Мы переглянулись. Мы искали ответы. Лезли в колодцы. Рисковали жизнью. Но сказать это вслух — значит выдать всё. Это было безумием.       — Ничем, — тихо сказала я.       — Вот именно — ничем, — кивнул директор. — И вчера, и позавчера, и неделю назад. И вот результат. Даша — тройки. Максим и Артём — всё хуже с каждым днём. Про Рому я вообще молчу. Вика, ты так боролась за грант — и теперь так легко от него отказываешься. Ради чего? Что с вами происходит?       Тишина стала невыносимой. Я подняла глаза. Вика стояла, сжав губы. Глаза красные, блестят. Ещё немного — и она сорвётся.       Даша осторожно положила руку ей на плечо. Но это не помогло.       Вика подняла голову и посмотрела на директора. Потом — на нас. И я сразу поняла: сейчас она все расскажет.       — Ивана Савельича убили.       — Вика! — резко шикнула Даша.       Но остановить её уже было невозможно.       — Это звучит дико и у нас нет доказательств, — голос Вики дрогнул. — Но мы знаем, что это правда.       Директор внимательно посмотрел на нас, затем молча открыл ящик стола и достал открытку. Мы подошли ближе. Я взяла её в руки. Слова казались выдумкой. «Я в Крыму. Отдых идёт на пользу. Всем передаю привет!». Пальцы похолодели. Это было неправильно. Безумие.       Я подняла взгляд на Андрея. Он смотрел на открытку так же напряжённо. Даша тихо ахнула за моей спиной.       Нет. Савельич не мог это написать, он пропал. Значит, кто-то написал за него.       — А теперь марш на урок, — спокойно сказал директор, будто ничего не произошло.       Я медленно опустила открытку. Это бред. Или очень хорошо продуманная ложь.       Урок прошёл без разговоров. После звонка мы отправились на чердак.       Я нервничала. Руки дрожали. Внутри всё кипело от злости. Кто-то прислал открытку от имени Савельича — и теперь это выглядело как идеальное оправдание для всех, кто не хотел нам верить.       — Давайте после уроков возьмём инструменты и пойдём в колодец, — предложила я.       В ответ — тишина. Никто не спешил меня поддержать. Я сжала руки в кулаки. Неужели никого не волнует произошедшее?       — Почему вы молчите? Мы должны выяснить, что здесь происходит! — не выдержала Даша.       Я посмотрела на Андрея. Он встретился со мной взглядом, и тут же отвёл его.       Внутри неприятно кольнуло.       — Дорогая, мы никому ничего не должны, — резко ответил Макс.       — Почему? — спросила я, стараясь говорить спокойно.       Получалось с трудом.       — Я могу назвать тебе миллион причин, сиротка. Например, мы хотим сохранить свои руки и ноги. Такой мотив подойдёт? — съязвил он.       Я стиснула зубы. Он был прав. Это опасно. Слишком опасно.       Но нельзя же просто всё бросить.       — Я тоже. Я тоже против, — тихо сказала Вика. — Мы не спим уже третьи сутки, я еле стою на ногах. Сегодня ещё двойка — по милости Софы. Я приехала сюда учиться. Вы не понимаете, чего мне это стоило попасть в эту школу.       Её голос дрогнул. Глаза наполнились слезами. Я опустила взгляд. Я даже не подумала об этом.       Для меня всё это было личным. Боль, страх, ответы. А для неё — шанс. Будущее. Я сжала пальцы сильнее.       Я эгоистка.       Вика резко развернулась и быстро спустилась по лестнице, даже не обернувшись. Повисла тяжёлая тишина.       — Кому ты что хочешь доказать, Громова? — спросил Макс и подошёл ближе.       Я подняла голову.       Он смотрел сверху вниз. Без привычной ухмылки. Челюсть напряжена, в глазах — злость. Я невольно попятилась.       — Это не попытка что-то доказать, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается обида. — Это способ себя защитить.       — Ты ещё не поняла? Нам нет до тебя никакого дела, — жёстко бросил он.       В груди что-то болезненно сжалось. Тогда зачем? Зачем ты меня спасал? Слова так и не сорвались с губ.       — Это не так, — Даша мягко положила руку мне на плечо.       Я кивнула, не глядя на неё, и снова перевела взгляд на Андрея. Он стоял, опустив глаза.       — Прости… У Нади кроме меня никого нет, — тихо сказал он.       Он на секунду замолчал, будто хотел добавить что-то ещё, но передумал. И отвернулся. Я нервно сглотнула.       — Замечательно. Тогда мы с Софой сами спустимся в колодец и всё выясним! — резко сказала Даша.       Она развернулась и ушла.       Руки начали дрожать сильнее. В горле стоял ком. Я старалась не расплакаться.       — Извини, Соф. Это правда плохая идея, — Рома неловко пожал плечами.       Артём молча кивнул, и они вместе направились к выходу. Андрей задержался на секунду. Посмотрел на меня. И ушёл следом.       Макс стоял у лестницы. Спиной ко мне.       — Ты там помрёшь, — сказал он, не оборачиваясь.       Я горько усмехнулась.       — Ты сам сказал, что тебе нет до меня никакого дела, — тихо ответила я.       На секунду повисла пауза. Мне показалось — он сейчас что-то скажет. Этого не произошло. Макс просто ушёл.       Я медленно опустилась на пол и схватилась за голову.       Всё разваливалось. Команда. План. Я сама. А если он прав? Если мы действительно лезем туда, куда не должны? Я зажмурилась.       Нет.       Тогда всё это было зря.       Слёзы сами покатились по щекам.       Ночью, как мы и договаривались с Дашей, отправились в лес. Снова.       Я помогла Старковой открыть колодец и привязала веревку к дереву. Послышался хруст снега за спиной. Я вскрикнула.       — Макс… — я вздохнула с облегчением и тут же сжала зубы.       Ну конечно. Куда же без него.       — Ты всё-таки пришёл! — обрадовалась Даша и обняла парня за шею.       Какое счастье.       — Не представляешь, чего мне это стоило, — Макс недовольно посмотрел на меня.       Я громко цыкнула языком и отвернулась. Морозов схватил верёвку и спустился в колодец.       Какое-то время стояла тишина, а потом появился Андрей. Парень хотел обнять меня — я это поняла сразу. Даже на секунду замерла, не зная, как отреагировать. Но он лишь кивнул. Я слабо улыбнулась.       — О, ты тоже пришёл, — воскликнула Старкова.       — Тоже? — уточнил Андрей.       — Морозов уже внизу, — бросила я.       Одноклассник напрягся, это было заметно по его взгляду, но он быстро взял себя в руки.       — Отлично, быстрее управимся, — улыбнулся он и полез в колодец.       Внизу почти сразу послышались крики. Резкие, злые.       — Ты вообще думаешь, что делаешь?!
       — Сам заткнись!       Я не могла разобрать всё, но по тону было ясно — они снова сцепились.       — Макс никак не уймётся, — устало сказала я, облокотившись на ствол дерева.       — Ты его не знаешь. Он не такой плохой, как кажется, — сказала Даша.       — Разумеется, — я закатила глаза, но внутри неприятно кольнуло.       Я не хотела его узнавать.       Прошло несколько минут, как появился Морозов и быстрым шагом пошёл в сторону школы. Даже не посмотрел на нас.       Я сделала вид, что мне всё равно, но внутри стало как-то пусто и раздражающе неприятно.       — Макс! — несколько раз окликнула его Даша, но он не ответил.       Тогда она побежала за ним. Я глубоко вздохнула. Тишина и темнота окружили меня со всех сторон. Стало жутко. Опять это ощущение, будто я в каком-то триллере, где всё обязательно закончится плохо.       Не самой лучшей идеей было снова лезть в этот колодец. Особенно после того, как нас там уже запирали. Я посмотрела вниз. Темнота. Холод. И никаких гарантий, что в этот раз всё закончится лучше.       Плевать.       Оставаться наверху одной было ещё хуже.       Я ухватилась за верёвку и начала спускаться. Руки скользили, сердце колотилось где-то в горле. Внизу было холодно и сыро.       Я соскользнула по верёвке и неловко приземлилась, больно ударившись ногами о землю. Андрей вопросительно посмотрел на меня.       — Эти двое смылись, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё неприятно тянуло.       — Ну и ладно, — сказал Андрей. — Я почти закончил.       Он с силой ударил кувалдой по стене. Камни с громким звуком посыпались вниз. Парень аккуратно отодвинул меня и снова нанес удар. Андрей откинул камни, которые преграждали нам путь, и пролез в дыру. Я медленно пошла следом. Внутри оказался длинный коридор, освещённый слабым светом мигающих ламп. Я поёжилась.       — Интересно, куда он ведёт… — сказал одноклассник.       Во мне боролось желание сбежать отсюда как можно быстрее и понять, где мы вообще оказались.       — Пойдём посмотрим, — решилась я.       Не зря же Андрей тут полчаса горбатился.       Мы держались близко друг к другу. Я снова почувствовала сладкий запах корицы. От замкнутого пространства закружилась голова. Или дело было вовсе не в этом? Может, в Андрее… В том, что мы снова наедине. Он опять слишком близко. Грань между нами стирается с каждым разом, когда мы оказываемся вместе. Я не могла ответить на свой вопрос.       Мы почти дошли до поворота, как сзади послышался громкий стук.       Я замерла.       Андрей посмотрел на меня, замялся всего на миг, затем схватил меня за руку, и мы нырнули за угол.       Сердце вырывалось из груди. Пульс стучал в ушах так, что было трудно даже услышать дыхание. Я едва не вскрикнула, но Авдеев успел зажать мне рот рукой и прижать к себе.       Звук шагов приближался.       Мир будто замер.       Тело парня было напряжено. Мои ноги подкосились.       Сейчас нас найдут.       Хватка Андрея была крепкой, но я и не собиралась вырываться. Снова мы подвергли себя опасности. Снова — по моей вине.       Я задержала дыхание. Паника накрыла с головой, будто холодная вода. Я старалась не издать ни звука, но сердце стучало так громко, что казалось — его слышат все.       Из-за угла показалась Даша и громко вскрикнула:       — Господи, это вы!       Она бросилась ко мне и обняла. Я дернулась от неожиданности, а потом только сейчас поняла, как сильно дрожу.       За ее спиной появился Макс. Его взгляд быстро скользнул по мне — с головы до ног, будто проверяя, цела ли я. На долю секунды наши глаза встретились, но он тут же отвернулся, словно ничего не произошло.       — Мы так испугались… — выдохнула я, наконец позволяя себе вдохнуть полной грудью.       Андрей стоял позади меня — слишком близко. Его присутствие успокаивало и одновременно сбивало с толку. Я все еще не могла позволить себе привязанность. Слишком много проблем.       Из-за плеча Макса выглянул Рома.       — Вы что тут делаете? — спросил Андрей, пожимая ему руку и намеренно игнорируя Морозова.       — Сироток спасаем. Новое хобби, — усмехнулся Макс.       Я подняла на него взгляд.       Да. Ты снова оказался рядом.       — Тёма караулит наверху, Вика в школе осталась, историю зубрит. Пойдёмте быстрее, — сказал Рома и пошёл вперёд.       Никто не возражал. Мы двинулись следом.       Андрей был рядом. Даша впереди. Макс — позади.       Я почувствовала запах ментола вперемешку с сигаретным дымом. Слишком знакомый. Слишком близко.       — Тут целый лабиринт, — прошептала Даша, оборачиваясь.       Мой фонарь замигал. Я раздражённо ударила по нему.       Раз.       Два.       Он мигнул в последний раз и погас.       — Чёрт… — прошипела я.       Темнота сразу стала гуще. Давящей.       Я почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Резко обернулась — Макс уже убрал руку, словно его это вообще не касалось. Он смотрел в сторону, челюсть напряжена. Я замерла. Его мимолетная забота обо мне напрягала, ведь сразу после этого он становился холодным. А после засыпал оскорблениями.       Андрей тут же уверенно сжал мою ладонь. Я посмотрела на него и благодарно улыбнулась. А внутри — всё вспыхнуло.       Мы свернули за угол — и в глаза резко ударил свет.       — Валим! — резко бросил Макс.       Он схватил меня за куртку и дёрнул на себя. Андрей всё ещё держал меня за руку. Паника накрыла снова.       — Тут тупик! — вскрикнула я.       Макс с силой ударил в стену. Глухой звук разнёсся по коридору.       Мы прижались друг к другу. Я чувствовала, как дрожат руки — мои или чужие, уже не понимала.       Шаги приближались.       Свет становился ярче.       Сейчас нас найдут.       Даша вскрикнула.       — Ребята…       Перед нами появилась Вика. Она опустила фонарь.       Я резко выдохнула, будто только сейчас разрешили дышать. Слава Богу. Слишком много нервов за один вечер.       — Ты нас очень напугала, — с облегчением сказала Даша и крепко обняла подругу.       — Давайте посмотрим, что здесь, и скорее уйдём, — напряжённо сказал Рома.       Мы молча двинулись по тёмному лабиринту. Сырость въедалась в кожу, воздух был тяжёлым, а тишина — удушающей, почти осязаемой. Казалось, сами стены шептали: нам здесь не место.       Вдоль коридора тянулись массивные железные двери. Макс по очереди дёргал каждую за ручку. Одна поддалась.       Мы переглянулись и медленно вошли внутрь.       В комнате работал проектор.       Сначала я не поняла, что вижу. А потом… Желудок скрутило и к горлу подступила тошнота.       — Какая мерзость… — прошептал Рома.       На стене сменяли друг друга фотографии. Изуродованные тела детей. Младенцы с двумя головами. Сиамские близнецы. Лишние конечности.       Меня затошнило с новой силой. Я зажмурилась, но это не помогло — образы уже отпечатались в голове.       — Похоже, кто-то знает, что мы здесь, — тихо сказал Макс у меня за спиной.       По коже пробежал холод. Это не просто архив. Это демонстрация.       Я сделала шаг назад и врезалась в Андрея. Он сразу положил руку мне на плечо, удерживая.       — Для чего это? — глухо спросил он.       Картинка сменилась.       Я не успела отвернуться. Пять мальчиков. Их тела лежали на бетонном полу. Глаза открыты. Лица застыли в чём-то между страхом и непониманием. Кровь стекала из носа и ушей.       Меня охватила паника.       Я вцепилась в куртку Андрея, зажмурилась, но перед глазами всё равно стояли лица.       — Это… пропавшие сироты, — едва слышно сказала Вика.       — Их здесь и убили, — добавил Рома, и его голос сорвался.       Где-то за стеной раздался шум. В следующую секунду дверь с грохотом захлопнулась.       Мы вскрикнули одновременно.       Андрей рванулся к двери и с силой ударил по ней кулаком. — Откройте! Здесь люди! — кричал он.       Ответа не последовало. Только глухое эхо. На стене всё ещё отображались фотографии мёртвых мальчиков.       Меня трясло. Это уже не было просто страшно. Это было слишком знакомо. Смерть уже однажды забрала у меня всё.       — Нас… нас здесь убьют… — прошептал Рома, вцепившись себе в волосы.       Даша больше не сдерживалась — она рыдала. Вика прижалась ко мне, её рука обхватила мою.       Я не выдержала. Слёзы сами покатились по щекам.       Вдруг меня резко притянули к себе.       Макс.       Я замерла.       Он обнял меня и Дашу сразу, крепко, почти грубо, словно пытался удержать нас от паники. Его ладонь скользнула по моим волосам.       — Тихо… всё нормально… — хрипло сказал он.       Нормально?       Я хотела оттолкнуть его. Сказать что-нибудь резкое, но не смогла. Потому что в этот момент, он был якорем, который удерживал меня от срыва. Макс.       Тот самый, который доводил меня до слёз. И сейчас он пытался меня успокоить. Поддерживал меня. Я не понимала. Эти эмоциональные качели порядком меня достали.       Андрей на секунду замер у двери. Его взгляд скользнул по нам — по тому, как Макс держит меня. Он ничего не сказал. Только сжал кулаки сильнее и снова ударил по двери.       — Здесь должен быть другой выход! — сказал он, осматривая стены.       Но выхода не было.       Только бетон. Только страх. И мы.       За дверью снова послышались шаги. Мы синхронно отступили назад. Сердце колотилось так сильно, что казалось — ещё немного, и оно разорвёт грудную клетку.       Вот и всё.       Конец.       Дверь резко распахнулась. Я даже не сразу поверила.       Андрей схватил меня за руку и потянул к выходу.       — Быстро!       Мы выбежали в коридор. Я спотыкалась, почти не чувствуя ног. Слёзы всё ещё текли, дыхание сбивалось.       Первым по верёвке выбрался Макс. Он протянул руку вниз. — Давай!       Я ухватилась за него. Он резко потянул меня вверх и помог выбраться. Холодный воздух ударил в лицо. Я жадно вдохнула.       Мы живы.       Следом вылезли Даша, Вика. Потом Рома.       Артём стоял рядом, растерянно оглядывая нас. — Что там произошло? — спросил он.       Я не смогла ответить. Потому что сама до конца не понимала.       — Там были трупы детей, — сказал Рома, пытаясь перевести дыхание.       — Слава Богу, что мы сами остались живы, — тихо сказала Вика.       Это звучало безумно. Казалось, что всё это — просто страшный сон. Сейчас я проснусь в своей постели. Дома. Рядом с родителями. Но это была реальность.       Я всё ещё чувствовала тот холод. Казалось, стоит закрыть глаза — и я снова увижу их лица. Снова окажусь в той комнате.       Я сжала кулаки, стараясь не поддаться истерике. Держалась из последних сил.       Макс уже звал нас быстрее возвращаться в школу, когда меня словно ударило.       — Нет! — резко сказала я. — Андрей вернулся за плёнкой. Мы не можем его бросить! Его убьют!       Слова вырвались сами. Сердце сжалось.       Слишком тихо.       Слишком долго его нет.       Макс закатил глаза, но всё равно первым подошёл к колодцу и заглянул внутрь. Андрей всё ещё не появился. Я нервно сжала рукава куртки.       А если он не вернётся?       В этот момент на поляну вышел знакомый силуэт. Я вздрогнула. Птицын.       — Кого убьют? Вы кого-то видели? — спросил мужчина, внимательно глядя на нас.       Я быстро помотала головой. Нет. Никого живого.       — Там был проектор… Трупы… — прошептала Вика.       — Плёнка у вас? — сразу спросил Птицын.       Я снова покачала головой. Перед глазами вспыхнули те ужасные кадры. Они будто отпечатались внутри. Я понимала — забыть это не получится. Никогда.       Наконец, из колодца донёсся голос.       — Эй!       Я резко выдохнула. Так, будто все это время не дышала. Андрей.       — Плёнка у нас! Вы сможете сделать репортаж! — крикнул он.       Рома и Макс помогли ему выбраться. Андрей сразу передал плёнку Птицыну.       Я не выдержала и резко обняла его. Слишком сильно. Просто потому что он был жив.       Он прижал меня к себе, и на мгновение всё вокруг перестало существовать.       И вдруг — ощущение взгляда. Жёсткого. Прожигающего. Я повернула голову.       Макс.       Он тут же отвёл глаза, будто его поймали. Снова.       Я медленно отстранилась от Андрея. Он улыбнулся, словно ничего не заметил.       Даша с Викой почти прыгали от радости.       — У нас есть доказательства! — взволнованно сказала Старкова. — Всё было не зря! — поддержала Вика.       Да.       Наверное.       Внутри всё ещё бушевала буря. И я понятия не имела, как её остановить. Мы попрощались с Птицыным и направились к школе.       Теперь не было той удушающей тишины. Мы говорили, двигались, дышали. Я даже позволила себе немного расслабиться. Хотя бы на время.       Мы смогли.       У ворот Рома с Артёмом остановились.       — Тут замок, — сказал Калинин.       Я нахмурилась. Всегда было открыто. Всегда. Что-то неприятно сжалось внутри. Мы переглянулись.       — Пойдёмте на задний двор. Быстро, — сказал Макс.       Андрей взял меня за руку и потянул за собой. Его прикосновение обжигало кожу.       Я не сопротивлялась.