Глава 3

Урок алгебры прошел спокойно, почти призрачно. Наталья Ивановна объясняла тему, которую Женя уже давно усвоила в своей старой школе. Поэтому ничего особенного не происходило, только, как узнала Сафронова, Катя Смирнова вечно бросала на неё колючие, исподлобья взгляды. Сама подошла, так ещё и стрелы свои метает из зеленых глаз! Не успела Сафронова и в класс зайти, так уже в враги записана. Или это просто зависть? Не зря же та так пристально, с холодным любопытством разглядывала каждую деталь её одежды.     А белую кофточку ей мама связала ещё летом, из недорогой пушистой пряжи. Где ж тут богатство? Одежда, как одежда, тёплая и родная. А вот взгляды — злые, оценивающие, будто на аукционе.    Женя не спешила первой выходить из кабинета. Ещё перед школой она вызубрила расписание на сегодня, чтобы не опозориться, блуждая по незнакомым коридорам. Как-никак, а самостоятельности учиться надо. Ведь по первому же знакомству стало ясно, что Женю за ручку до нужного кабинета никто не поведёт.    За окном завывал ветер, гоняя по асфальту рваные пластиковые пакеты и редкие снежинки. Возле школы стояли несколько старых автомобилей учителей. Интересно, как они ездят по таким разбитым дорогам? Там, кажется, машина должна уже в кашу превратиться и с грязью смешаться! Папа Жени сегодня отвёз её в школу (едва не увязнув в придорожной луже), а сам уехал на работу. Поэтому Сафронова хорошо прочувствовала каждую кочку на собственном позвоночнике. А мама с утра корпела над чьим-то пальто на заказ. Да, клиентов она нашла здесь быстро. Поэтому утро было суетливым и напряжённым. Женя наскоро проглатила сырник, обмакнув его в сгущенку, запила обжигающим чаем и побежала за папой в гараж — и вот она уже в школе.     Перед уходом из кабинета Женя аккуратно положила в портфель пенал, который с любовью таскает с восьмого класса, — сшила его мама на день рождения. Как тепло тогда вспомнить! Зелёный, аккуратный, с розовой атласной ленточкой, он лежал у неё на столе в старой комнате. Счастья не было предела.     Из класса Сафронова вышла предпоследней. Какой-то паренёк безумно долго и тщательно укладывал в рюкзак свой учебник алгебры, вот Женя и не выдержала ждать. А так хотелось выйти незаметно, без лишних глаз.     Выйдя в коридор, Женя оглянулась, чтобы сориентироваться. Вокруг кишмя кишели ребята. Они были как газ в воздушном шарике — казалось, школа вот-вот лопнет от шума и движения! Поняв, что её следующий кабинет на этом же этаже, только у самой лестницы, Сафронова отправилась в новое путешествие по нервной системе.     На этот раз на Женю почти никто не обращал внимания. Странное чувство. Неужели она прошла некий обряд посвящения и теперь считается своей? Хоть и нежеланной, но частью пейзажа?     Хмыкнув про себя, Сафронова уже собиралась завернуть за угол, ведущий к её кабинету, но тут судьба решила преподнести ей «сюрприз».     На лестнице, прямо перед нужной ей дверью, расположилась та самая троица, что встретила её у киоска «Рама». Женя дёрнулась назад и прилипла к холодному подоконнику, делая вид, что смотрит в окно. Крепче сжав лямку рюкзака, она начала глупо успокаивать себя: сейчас она в школе, при большом количестве учителей, которые могут пройти около лестницы в любой момент. Её трогать никто не будет. В словесную перепалку она, пожалуй, вступит, но против троих — пойдёт ли дальше? В любом случае, лучше избежать всех вариантов и просто пройти мимо. Цена жизни — дороже.     Сделав глубокий вдох, Женя вышла из своего укрытия и, смешавшись с толпой, как хамелеон, двинулась к своему классу. В этот миг дверь в кабинет казалась вратами в Рай: зайдёшь — и никто тебя мизинцем не тронет.     Хамы, как мысленно окрестила их Женя, спокойно стоялм на ступеньках, и на силуэт девушки никто даже головы не повернул. Они были поглощены своим спором: — Бяш, задрал, иди к Фролову попроси! Он тебе хоть до ушей её смажет и денег не попросит. — Да мне нормально надо, на! А не чтоб потом по пути всё отвалилось к хуям собачим! — А чем тебя Фролов не устроил? — Семён, иди нахер! Совет просить у тебя — как в еду срать, на! — Да чё вы орёте? — надоело Роме слушать их препирательства. Уже некоторые ученики стали на них оборачиваться с любопытством. Глазели с опаской. — Потом свой базар устроите! Вы помните, что завтра у нас с Галкиным встреча? — Точняк! — протянул Бяша. Ему б только лампочку возле уха пририсовать — и была бы полная картина. — А что с ним? Не зассал еще, на?     Семён тут же выгнулся в позе, предвещающей драку, будто тяжёлый медведь, потревоженный в берлоге. Лишь холодный взгляд Ромки осадил его. — Смотри, чтоб ты не сдрейфил, Бяш, — рыкнул Рома. Бяша тут же нахмурился. Вот вечно ему достаётся ни за что!        Не успел Бяша как следует обидеться, как по стенам побежала дрожь долгожданного звонка. — После школы около павильона. Там договорим, — коротко бросил Рома, отряхнув бедро спортивных штанов, и быстро спустился по ступенькам. — Пошли, на, — грустно сказал Бяша, кивнув Семёну. Кто ж хочет сидеть сорок пять минут на истории? Слушать про каких-то царей — скукота смертная. Так и в документах напишут: «умер на уроке истории от тоски».     Семён,в силу своего веса, тяжело поднялся и медленно заковылял за ними, пока его товарищи уже добрались до кабинета и прислушивались, вошла ли учительница. — Так, я не поняла! — раздался возмущённый голос Татьяны Викторовны. Рома с Бяшей переглянулись — в этой ситуации это было абсолютно ожидаемо. — Почему не на уроке? — продолжила она, уперев руки в боки поверх бардового платья. — Здравствуйте, Татьяна Викторовна! — выдавил из себя Бяша. Что-что, а выкручиваться из ситуаций он умел, пусть и не всегда удачно. — А мы как раз вас ждём. Дверь вам открыть хотели.     Бяша, как артист на сцене, с преувеличенной галантностью распахнул дверь и пропустил Татьяну Викторовну в класс. Ученики, как по команде, встали, прекратив разговоры, и с интересом наблюдали за спектаклем. — Будаев, брысь на своё место! Чтоб я ни писка от вас с Пятифановым не слышала! — строго произнесла учительница. Она оглядела класс в поисках новой жертвы. А от Женькиной решимости уже и следа не осталось! Мало того, что она в школе эту компанию встретила, так ещё и они оказались её новыми одноклассниками. Сафронова явно в лотерею играть не умела.    Пока её обидчики, которые когда-то пообещали отомстить за острый язык, нехотя расседались по местам, учительница снова уставилась на них. — А где Бабурина опять носит? — спросила она, приняв классическую позу «руки в боки». Рома с Бяшей лишь переглянулись. — На лестнице сознание теряет, на! Лёгкие такой массы не выдержали! — пошутил бурят. Парочка ребят хмыкнули.    Учительница нахмурилась ещё больше. Женя мысленно взмолилась, чтобы вселенная оставила её хоть ненадолго в покое. Ну или хотя бы сделала невидимой! И так приключений за день хватило с лихвой. — Бестолочи! — выругалась учительница, наконец садясь за стол. В классе зашуршали страницами, все принялись повторять даты и параграфы. На секунду Женя почувствовала себя снова в шестом классе, когда все боялись родительского гнева из-за двойки. Сафронова никогда не была отличницей. Училась всегда с тройками по математике и химии. Ну не даётся — что поделаешь, насильно заставить мозг работать? Но это не мешало ей ладить с учителями. Пусть и хорошистка, но о её поведении можно было только хорошо отозваться: всегда аккуратно одета, в обиду себя не даст и лишнего не скажет.    Сможет ли Женя остаться прежней в этой школе? В этом котле, где злоба прорезается у детей, как первый клык у щенка? Когда по соседству за партами сидят те, кто чуть не задушил её у киоска? Вопрос повис в воздухе, не находя ответа.