На свадьбе

Питер всегда считал, что свадьбы — это опасно. Не потому что люди женятся: люди делают и куда более странные вещи, ну и нужно ведь кому-то новых магов рожать. Скорее ему не нравилось то скопление народа, которое сопровождало любые свадьбы. Интриги, скандалы… Власть имущие совсем не умели отдыхать и веселиться — уж это Питер за годы понял однозначно. А на другие свадьбы его и не звали — что-то он в этой жизни точно делает не так, но менять что-либо — поздно. И не то чтобы сильно хотелось — с собой он умел быть честным. И вот — очередная свадьба богатых и могущественных. Малфоев. Знала бы его матушка, куда непутевого сыночка жизнь заведет… Уж точно отсоветовала бы знакомиться и дружить с рыжей и зеленоглазой ведьмой. Но из матушки провидица была никакая, поэтому эту дружбу она в свое время благословила. А дальше поздно было, попала крыска в мышеловку… Сад Малфой-менора сиял так, будто его целиком вымыли (словно слона какого-то), отполировали и шантажом заставили вести себя прилично. Парадные дорожки были безупречны, старые деревья стояли ровно и благородно, фонтаны тихо журчали — и только если знать, куда смотреть, можно было заметить, что половина растений в глубине сада способна убить взрослого мага быстрее, чем тот успеет произнести «аврорат». Питер знал — возможно даже слишком хорошо, был как-то свидетелем… Много чего был, да. Оттого и держался поближе к дорожкам. — Не суетись, — лениво сказал Сириус, выныривая из кустов поблизости. — Ты привлекаешь внимание. — Я всегда привлекаю внимание рядом с тобой, — тихо ответил Питер, закатив глаза. Когда Питер был юн и глуп — он завидовал вот этой харизме, обаянию, умению всегда быть в центре, что Блэка, что Поттера… Завидовал и сам хотел также, совсем не понимая, ну не дано — то и не надо, целее будешь. Спокойней — уж точно. Повзрослев он понял, что тише едешь — дальше будешь и вообще, быть маленькой и незаметной крысой самое то для счастливой жизни. Да было поздно — его уже заметили, посчитали и признали полезным. Сириус только ухмыльнулся. Гости стекались к центральной площадке сада. Аристократия МагБритании, представители Министерства, несколько иностранных делегаций — и, конечно, французы. Куда же без них. Большая часть, конечно, Малфои, но… Французов было слишком много. И чистокровными людьми из них были ну только те самые Малфои. Красивые, как всегда, вейлы двигались между столами с той легкостью, с какой люди обычно дышат. Они улыбались, разговаривали, слушали — и Питер готов был поклясться, что каждый второй разговор аккуратно сворачивал на тему Британии. Действительно, о чем еще на чужих свадьбах говорить как ни сплетничать о правителях соседней страны… — Ставлю галлеон, — пробормотал Сириус, — что через час кто-нибудь из них попробует разговорить Гарри. — Не советую, — устало заметил Питер и отпил еще шампанского. Вот чего у Малфоев не отнять — не экономят, павлины, на выпивке (да и на угощениях тоже), не экономят. — Почему? Питер кивнул чуть в сторону. Гарри стоял у одной из изящных беседок, раскиданных то тут, то там по саду, разговаривая с Нарциссой. Распахнутая светлая мантия, под ней столь же светлый костюм, идеально прямая спина, спокойная улыбка — эталонный светлый Лорд, хоть сейчас на обложку. Впрочем, Питер помнил Гарри еще совсем ребенком — не так-то он и изменился с возрастом. Вырос, возмужал, набрался лоска (и плохих привычек кое-каких), но… Гарри всегда был удивительно похожим на своего деда, почти ничего не взяв от Джеймса или Снейпа. Да и от Лили только колдовские зеленые глаза прихватил. Он ведь даже игрушки свои не разбрасывал, вместо этого всю прочую малышню, в компании которой проводил досуг, заставлял убирать и порядок приводить. Как-то даже Малфоя-младшего заставил выкорчеванные стихийной магией розы обратно в землю сажать — Питер тогда сидел в анимаформе в соседних кустах и мысленно план побега соображал в случае обнаружения. Не пригодился — пронесло, но с тех пор он старательно избегал поручений из серии «присмотри за детьми, они же маленькие и безопасные». Ага, безопасные, а как же. У него еще три дня шерсть дыбом стояла от плотной ауры света, которой Гарри выбивал любые мысли на неповиновения у Драко и стайки столь же родовитых детишек. Милорд же был всегда как-то понятней и ближе Питеру. Боялся он его значительно меньше чем Гарри — пусть старательно это и скрывал. Темный есть темный — раз сразу не убил, значит пронесло. А свет… Свет — сплошной подвох, где ты при любом раскладе оказываешься должен. Одного Дамблдора вспомнить — хотя лучше и не стоит. Рядом с Гарри и Нарциссой стоял и Милорд. Черный сюртук, расслабленная поза, он не участвовал в разговоре, внешне отвлеченно разглядывал сад, впрочем, Питер не сомневался, что тот не упускает ни слова в том разговоре. Сириус тоже посмотрел на них, не понял и хотел было вновь что-то Питеру сказать, когда понятливо протянул: — А. К Гарри как раз подошел один из французских гостей — высокий мужчина с серебристыми волосами и слишком правильной улыбкой. Делакур, если он правильно помнил. Они с Сириусом стояли слишком далеко, чтобы хоть что-то расслышать, но у Питера были таланты и кроме анимаформы — как, например, умение читать по губам. И пусть начало разговора он не разобрал, слишком неудобная поза, но стоило сделать полшага вбок и отлично. — …восхищен тем, как Британия столько лет уже удерживает равновесие. У вас ведь столь хрупкая Завеса, весь мир может зацепить, если она прорвется где-то в особо тонком месте. Оу, сразу с места в карьер пошли? Питеру уже было не по себе. А Милорд только усмехнулся, подчеркнуто внимательно начиная смотреть на мужчину. Но ответил за обоих Гарри: — Мы стараемся, — как безразличная констатация факта. Француз перевел взгляд на него. — Разумеется. Особенно в последнее время. Пауза. Том слегка наклонился ближе к Гарри — почти лениво, будто просто хотел лучше услышать. — Мне всегда казалось, — сказал он мягко, — что иностранцы излишне интересуются нашим, — Милорд улыбнулся, — равновесием. Завеса разделяла две реальности Земли задолго до нашего рождения — и будет разделять после нашей смерти. Магическая Британия столетия живет под соправительством двух полярных Лордов и как-то каждый из них находил общий язык со своим отражением. Завеса ведь до сих пор цела, не смотря на все попытки, — он прищелкнул пальцами, будто подбирая нужное слово, — расшатать ее за пределами наших островов. Со стороны это выглядело как вполне спокойный разговор. Но Питер видел, как едва заметно напряглись плечи француза. — Мы все можем лишь восхищаться, — безупречно улыбнулся тот. Гарри демонстративно вздохнул: — Том. — Да? — перевел на него нарочито невинный взгляд Милорд. — Не начинай. Милорд в ответ лишь улыбнулся: — Я и не начинаю. Питер поморщился — он слишком долго общается с обоими Лордами, чтобы насквозь видеть эту наиграность. Но для прочих? Питер замечал за окружающими — они верят. Для них все естественно, будто и не могут быть иными отношения между Светлым и Темным. Нарочито интимные, полные скандалов и страсти, вечного боя. Гарри чуть кивнул: — Лорд Делакур, — снова обратился он к французу. — Боюсь, сегодня неподходящий день для политических разговоров. Том добавил почти лениво: — Сегодня ведь свадьба — светлый, — он хмыкнул, — праздник. Француз растянул губы в вымученной улыбке, но отступил. Когда он ушел, Сириус тихо хмыкнул. — Как скучно, они ведь даже не подрались. — Это называется дипломатия, — поморщился Питер. — Я же говорю — скука смертная. Питер вновь посмотрел на Гарри и Милорда — в конце концов это его работа. Следить, подмечать, делать выводы, а потом докладывать. Кроме моментов, когда он нянчится с Сириусом, конечно. Лорды уже разговаривали с кем-то другим. Милорд что-то тихо сказал, Гарри закатил глаза — почти незаметно, но все же. Со стороны это казалось — накопленное раздражение. Несогласие. Вынужденное принятие. А вот страсти маловато — нужно будет после торжества с ними поговорить. Питер вздохнул. Посмотрел на сад. На гостей. На шушукающихся мимоходом вейл, швыряющих во все стороны очарование: просто проформы ради. На Люциуса, павлином ходящего промеж гостей. Проследил взглядом за умчавшимся вновь на встречу приключениям на задницу Сириуса — путь тот держал к Делакур. Опять вздохнул. И вернулся к своей работе наблюдателя. А то ведь как: уж лучше наблюдать и докладывать, чем своим телом чужие ошибки заделывать… Про фейри Питер не думал. По одной проблеме за раз, хорошо?