В руинах

Лили всегда знала, что особенная. Письмо из Хогвартса было просто очередным подтверждением всей ее неординарности. И Тунья сколько угодно могла дуть губы, менять парней и топать ногой в изящной туфельке — она, Лили, все равно лучше, потому что ведьма. По силе, а не по характеру и поведению. Ну и по ним тоже, но не важно. Восхищение Северуса — оно казалось столь же естественным, как дыхание. Нет, она была благодарна ему, искренне дружила, все дела, но… Разве могло быть иначе? Конечно же нет. С Джеймсом была примерно такая же ситуация — она с первого взгляда поняла, что этот обаятельный лохматый очкарик будет ее. Оставался вопрос распределения по факультетам: Северуса и Джеймса разделили и пришлось ей делать выбор. Не хотелось, но… Лили выбрала Гриффиндор — Северус и так никуда уже не денется, а Джеймс — «рыбка» свежая, семь лет долгий срок, лучше все контролировать лично. Тунья называла ее расчетливой стервой. Будто сама другая, в самом деле. Они все же родные сестры, осинки-апельсинки, уж точно недалеко друг от друга упали. Сложнее всего было не дать Северусу и Джеймсу разосраться так, чтобы с концами и смертельными обидами. Уж слишком ее мальчики были темпераментные, слишком оба жадные — неплохое качество, по правде, но ведь не в вопросах ее восхитительной персоны. Пришлось потрудиться, побегать от одного к другому и назад — хорошо хоть Питер — милый мальчик — не отказывал в помощи. Питер вообще стал незаменимым помощником — и пожалуй единственным ее другом в школе. Таким, чтобы настоящим, а не только на словах и выгоды ради. Ничего, смогла и сделала. Затем даже окрутила двоих сразу, на пальцах объяснив и одному, и второму все плюсы триады в их случае (пришлось, конечно, поднапрячься те выдумывая и высасывая из пальца, но то мелочи)… А еще задачей со звездочкой оказалось договориться с Чарльзом Поттером — отцом Джеймса. А ведь того смущала отнюдь не кандидатура Северуса — полукровка Принц его устраивал, а как же, сильная ведь кровь — ему сама Лили не нравилась. А ведь как она может не нравиться, такая вся из себя положительная? Ну пускай полосатая и в крапинку, и что. Зато талантливая же! Какой генофонд ведь! Вот генофондом и удалось подкупить неподкупного светлого лорда. Она ведь не только талантливая и бла-бла дальше по тексту, она и живучая ведь. Полезное качество для наследника, как ни крути. И как удачно свою живучесть вышло доказать, не померев от яда, любовно приготовленного леди Поттер. А она старалась, редкие травки на это дело извела… И ведь даже не соврала — сын родился на заглядение просто. Ее малыш Гарри. Которого она любовно вскормила — и оставила на воспитание дедушки и бабушки. Те точно ребенка воспитают лучше чем две полярные истерички (один печальный рыцарь, второй ржущий по поводу и без). Да и она… У всех свои недостатки, как говорится. И на солнце пятна бывают… Перед ними был открыт весь мир — и все его тайны. Оставалось только до них докопаться — чем они и занялись. С перерывами на попытки Северуса отравить Джеймса, и на попытки Джеймса превратить Северуса в накладку для унитаза. Впрочем, чаще всего они ограничивались словесными дуэлями. — Если ты еще раз перепутаешь полярность чар, Поттер, — холодно сказал Северус, не поднимая взгляда от плиты с вырезанными на ней рунами, — я не буду тебя травить. Я просто позволю артефакту это сделать за меня. — О, — живо отозвался Джеймс из-под обвала камней. — То есть ты признаешь, что твои яды хуже, чем защита третьесортных развалин? — Джеймс, — лениво сказала Лили, сидя на обломке колонны, — если ты сейчас же не перестанешь дергать тот камень, мы все станем частью этих самых развалин — какого бы сорта они ни были. Джеймс мгновенно замер. Очень медленно убрал руку. — Ты могла сказать раньше. — Могла, — послушно согласилась Лили. — Но тогда ты бы не выглядел таким задумчивым. Северус тихо фыркнул. Руины были старые. Очень старые. Камни лежали слишком правильно, и магия здесь текла не так, как в обычных местах — глубже, тяжелее, будто кто-то когда-то специально вшивал ее в саму землю. Лили это нравилось, было в этом что-то… Что-то. Что и влекло уже столько лет ее в развалины, руины и прочие гиблые места. Она провела пальцем по линии руны. — Это не храм, — сказал Северус через пару секунд. — Конечно нет, — ответила Лили. Джеймс выбрался из ямы и уселся рядом. — Тогда что? Северус указал на узор. — Проход. — О, куда? — оживился Джеймс и ткнулся носом в руны, будто внезапно стал в них разбираться. Лили улыбнулась, фыркнула, покачала головой, наблюдая, как Северус пытается что-то объяснить Джеймсу, тыкая в закорючки, половина из которых стесалась со временем и стала иметь смысл только при очень (очень и очень) большой фантазии. Магловская Британия была маленьким островом, зато в Магической входов и выходов в разные складки реальности хватало на половину Европы. — Я бы поставила на Холмы, — оглядываясь, задумчиво почесала бровь она. Весна, Лето, Осень и Зима — четыре царства (хотя, на ее скромное мнение человечеству и вполне одного хватило бы с головой, но увы) фейри. Их Холмы — карманы реальности, которые те держали собственной силой. И артефактами. А еще точно снобизмом и самомнением. Ну да ладно. Главная беда Британии — только здесь были входы-выходы из тех Холмов. Вот и ложилось основное общение на хрупкие плечи британских магов… — Зато у нас всегда лучшие артефакты на рынке, — подвела итог собственных размышлений Лили. Джеймс довольно оскалился, легко подхватывая тему, понимая без слов: — Плюшки первого покупателя. — И проблемы первого соседа, — сухо добавил Северус. Лили пожала плечами. Фейри были… фейри. С ними либо получалось, либо нет. И чаще — нет. Она подошла к стене, коснулась полустертых рун. — Свет держит структуру, — сказала она задумчиво. — Закон, порядок, справедливость. Основа. — А тьма, — продолжил Северус, — делает эту основу пригодной к жизни. — Эмоции, азарт, интриги, — подхватил Джеймс. — Иначе говоря — все интересное. — Ты сам — светлый. — Ой, ну подумаешь какая мелочь! И это отец у меня светлый, а я так… Удачное стечение обстоятельств. Светлые строят систему. Темные заставляют ее двигаться. Если убрать свет — все развалится. Если убрать тьму — все закаменеет. — И поэтому Гарри и Риддл идеальные правители для Британии, — сказал Северус. — Магия любит равновесие. Джеймс задумчиво покрутил камешек: — Кстати о них. Лили приподняла бровь. — Что? — Ты не заметила, — медленно сказал Джеймс, — что наш сын последнее время ведет себя… странно? Лили посмотрела на него и удивленно моргнула: — Уточни. — Ну… — Джеймс почесал затылок. — Он и Риддл. Северус поднял взгляд: — Я тоже заметил. Лили вздохнула: — Они всегда ведут себя странно. Все мужчины ведут себя странно, она уже просто смирилась с этим в силу возраста. — Не так, — покачал головой Джеймс. — Сейчас — особенно. — Он задумался и медленно продолжил: — Больше… театра. — Это называется политика, — лениво отбила Лили. — Нет, — сказал Северус. — Это называется демонстрация. Лили прищурилась: — Думаешь? — Думаю, — кивнул он. И, наверное, как слизеринцу ему было виднее. Ну и как темному. Такому же полосатому, как и каждый в их троице. Джеймс снова посмотрел на небо: — Французы сейчас на ушах стоят. — Французам всегда есть дело до чужих дел, это же французы, — заметила Лили. — У них выборы, — напомнил Северус. Лили махнула рукой. Французские вейлы регулярно устраивали вокруг себя политические бури. Очарование — штука удобная, но избиратели все равно иногда начинали думать. Поэтому она никогда в отношениях не полагается на магию. Не стоит оно того, право слово. — Вот они и пытаются заработать очки, — продолжил Северус. — Показать, что способны влиять на Британию. — А Британия — это фейри, артефакты и половина магического рынка, — сказал Джеймс. — Именно. Лили пожала плечами. — Пусть стараются. Джеймс ухмыльнулся: — Гарри их сожрет. — Гарри их вежливо поставит на место, — поправил Северус. — Разница? — Огромная. Он ведь и мой сын. Лили тихо рассмеялась: — А Риддл? Джеймс пожал плечами: — Риддл будет стоять рядом и выглядеть угрожающе. Он ведь старый уже, чтобы не рассыпаться — идеальная роль для него. — Зато он однозначно будет наслаждаться процессом, — заметил отвлеченно Северус. — Значит, все нормально. И наше вмешательство уж точно им не требуется. — Это твой вывод? — скептически спросил Северус. — Конечно. Она пнула камень, который Джеймс пытался до этого вытащить. — Если Гарри играет зачем-то на публику на пару с Риддлом, значит у них все под контролем. Джеймс задумчиво хмыкнул: — Логично. Северус посмотрел на руны еще раз — в который уже: — Или наоборот. Лили широко улыбнулась: — Тем интереснее.