„Чёртов мальчишка” глава 4

Шло время, Виктор продолжал приходить вместе с товарищами в деревню, где жил Миша и его бабушка, с ними у него, кстати, зародились достаточно близкие отношения. Из-за количества работы, Виктор долго не мог вновь прийти в деревню, поэтому жители начали переживать. Как так, все солдаты приходят, а Виктора всё нет и нет. Но, к счастью, спустя несколько недель, Виктор наконец вернулся. Подойдя к дому, мужчина коротко постучал в окошко. Три быстрых стука, это был жест, который стал по-настоящему родным для Виктора и его «семьи», по нему Миша и бабушка понимали, что пришло именно Витя, любимый и уже родной, а самое главное, что живой. Миша не успел открыть дверь, как бабушка крепко обняла Виктора со спины. Она возилась в огороде и, услышав стук военных сапог рядом с домом, как можно быстрее пошла к дому. — Витя, ты живой! Слава Богу! Я уж думала всё, нет тебя! — Дрожащим от накативших на глаза слёз голосом сказала бабушка. Виктор улыбнулся и повернулся лицом к старушке, слегка приобнял её в ответ, после чего ответил: — Эй, ты чего, мать, говоришь-то такое? Я же говорил, что вернусь.. В этот момент из дома выбежал маленький Миша, он радостно улыбнулся и быстрыми, маленькими шажками подбежал к Виктору. Мальчик крепко обнял мужчину за колени, радостно сказав: — Витя вернулся! Витя вернулся! Виктор продолжил слабо улыбаться, слегка похлопав Мишу по голове. Мужчина не любил всех этих, как он это называл, «соплей». Он был совсем не тактильный, максимум, когда он мог по-настоящему крепко кого-то обнять, было встреча после длительного расставания с близкими людьми. Виктор мягко отстранился от них и с доброй улыбкой тихо пробубнил: — Приехал называется.. Похоронили заживо уже. Мне вас двоих после войны ещё к своей маме и сёстрам везти. Поедем в город, в наш Сталинград и заживём там.. Лучше не бывает.. Бабушка и Миша заулыбались чуть шире, после чего прошли в дом. Бабушка поставила разогревать кашу, в процессе начиная расспрашивать Виктора: — А ты к нам надолго? — Да, дня на 2, генерал Калиновский разрешил, так как долго не отпускал. — Это хорошо, я тогда пока каша разогревается, пойду в огороде дела доделаю, а ты с Мишей пообщайся, он тебя ждал. Бабушка окинула нежным взглядом Виктора и Мишу, после чего вышла из дома. Миша посмотрел на Виктора довольным, но слегка смущённым взглядом, а тот лишь усмехнулся и отвёл от него взгляд, сосредоточиваясь на чае и конфетах. Заметив, что Виктор отвлёкся, Миша наконец-то набрался смелости, достал рисунок из ящика у кровати, после чего принёс его Виктору. Мальчик аккуратно протянул ему картинку и тихо добавил: — Это тебе.. Виктор перевёл взгляд на Мишу, бережно взяв рисунок в руки, начиная его рассматривать. Уголки его губ растянулись в лёгкой улыбке, после чего он, не отрывая взгляда от рисунка, спросил: — Это я? — Да.. А что, не похоже?.. — Немного испуганно поинтересовался Миша в ответ. — Очень похоже, но.. Тащи карандаш сюда. Миша быстро побежал в сторону тумбочки, доставая маленький простой карандаш и, вновь возвращаясь к Виктору, протянул его ему. Виктор взял карандаш и в слове «Витор», аккуратно подрисовал букву «К», после чего наконец-то сказал: — Вот теперь это точно я. Спасибо, Миш, мне очень приятно, что ты меня нарисовал.. Миша улыбнулся и кивнул, после чего продолжил стоять возле Виктора, покачиваясь на носочках, будто чего-то ожидая. Виктор, заметив жест мальчика, перевёл на него взгляд, после чего тихо цокнув, спросил: — Ну, что? Обнять меня хочешь? Миша улыбнулся чуть шире, радуясь, что мужчина понял его желание, быстро закивал головой. Виктор закатил глаза, но немного улыбнулся. Он поднял Мишу на колени и аккуратно прижал его к себе. В этот момент Миша крепко обхватил его руками и тихо всхлипнул. Виктор непонимающе склонил голову и тихо, ласково спросил: — Эй, ты чего? Я тебя как-то обидел? Я слишком холоден по отношению к тебе, да?.. — Нет, дело совсем не в этом... Я просто подумал, а вдруг ты в следующий раз не вернёшься?.. — Сквозь слёзы спросил Миша. — Как это не вернусь? Я обязательно вернусь, ради тебя и бабушки. Всех немцев возьму и тыдыщ-тыдыщ! — Ответил Виктор со смешком и весёлым тоном, стараясь развеселить Мишу. Мальчик поднял голову и засмеялся, вытирая слёзы. В этот момент Виктор встал с места, держа Мишу в руках, после чего резко перевёл его в горизонтальное положение и продолжил: — Вот побежит на меня какой-то немец, а его его пау! Виктор тряхнул Мишу в руках, слегка подкидывая его, а затем с громким смехом добавил: — И всем им, как у них говорится, капут! Миша уже во всю заливался смехом, что веселило Виктора. Мужчина опустил мальчика на пол и вытащил из кармана конфету. Он присел на корточки и шёпотом сказал, протягивая мальчику конфету: — Смотри, это тебе один дядя передал, только бабушке не показывай и не говори, что я тебе её дал, хорошо? Миша кивнул и взял конфету в руки, начиная её рассматривать, мальчик удивлённо посмотрел на Виктора, а затем вновь на конфету, начиная читать надпись: — Kind.... — Тихо ты! — Громким шёпотом резко перебил Виктор — Бабушка услышит — выгонит меня вон отсюда.. — Это что, немецкая конфета? — Шёпотом, с ноткой испуга спросил Миша. — Да, приятелю прислала родственница, а он их совсем не ест, поэтому тебе передал. Только никому не говори — ответил Виктор. Миша послушно кивнул, начиная есть конфету. Через несколько часов, когда Миша и Виктор помогали бабушке прополоть картошку, Виктор внезапно замер, глядя на часы, после чего испуганно сказал: — Давайте завтра закончим? Вы идите в дом, а я в баню, я сегодня там заночую.. — Как это так? Мы только начали, а в бане холодно, замёрзнешь совсем, она ветром со всех сторон продувается, мы же несколько десятков лет уже ею не пользуемся.. Ляжешь как обычно на лавке или на печке с Мишей, зачем тебе в баню? — Непонимающе спросила бабушка. — Я всё понимаю, но сегодня никак не могу. Мне уже нужно идти в баню, пожалуйста, не начинай расспрашивать и спорить, просто послушай меня и делай так, как я скажу.. — С ноткой раздражения из-за нервов ответил Виктор. Бабушка непонимающе глянула на Виктора, но послушалась его, послушно отперев баню и заперев её вновь, когда Виктор зашёл, так как тот попросил, что также вызвало удивление и непонимание у старушки. Спустя пару минут, когда бабушка и Миша вернулись домой, начиная готовиться ко сну, маленький Миша всё же проболтался и выдал то, что Виктор рассказал ему: — Бабушка, ты когда шла вперёд открывать баню, то Виктор остановил меня и сказал на ухо, чтобы я какого-то дядю не боялся, который придёт... Может лучше не будем спать пока что ложиться? Лицо бабушки слегка побледнело, было видно, что ей стало не по себе. Она решила, что Миша возможно неправильно понял фразу, поэтому женщина отмахнулась от мальчика и уложила его в постель, задув свечку и уже начиная идти к своей кровати, чтобы тоже лечь спать, как вдруг с улицы послышался громкий немецкий говор. Сердце забилось в груди так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет. Женщина подлетела к печке, на которой спал Миша, начиная быстро трясти его за плечи. Маленький мальчик проснулся и, когда бабушка быстро схватила его, поднимая с постели, а потом побежала за бочкой, чтобы хоть куда-нибудь спрятать мальчика, Миша, услышав голоса, начал громко и испуганно плакать. — Тише! Нас услышат! Миша, пожалуйста, помолчи! — Громким шёпотом сказала бабушка. Женщина поставила бочку рядом с Мишей и, схватив того под руки, усадила внутрь, перед тем, как закрыть крышку, она наклонилась к Мише, поцеловала его в лоб, а затем тихо сказала: — Я люблю тебя.. Бабушка закрыла бочку и поставила её в другую комнату, накрывая простынёй. Через несколько минут ворвался немец. Он пытался запугать старушку, чтобы создать образ того, кем должен быть. Мужчина осматривал ящики, шкафы, делая вид, что ищет что-то ценное. Якобы не найдя ничего ценного, немец беззвучно покинул жилище. Бабушка удивилась, что он совсем ничего не забрал, но она не знала, что мужчиной, который ворвался к ним в дом, был Бернхард, который договорился с Виктором, что именно он придёт в дом его близких, чтобы их не тронули враги. Когда немцы обокрали жителей, все солдаты вышли из домов с вещами: еда, вещи, оружие, одежда, а лишь один Бернхард стоял с пустыми руками. Генерал Шнайдер, заметив это, остановил его, не дав зайти в УАЗ к остальным солдатам, чтобы вернуться в казарму. Мужчина грубо схватил Бернхарда за рукав и отвёл в сторону. Толкнув его двумя руками в грудь, мужчина громко рявкнул на него: — Hältst du mich für einen Idioten? Warum bist du mit leeren Händen, es tut den russischen leid? Soll ich dich hier erschießen? (перевод с немецкого — Ты что, считаешь меня идиотом? Почему ты с пустыми руками, жаль русских? Хочешь, я пристрелю тебя прямо здесь?) Бернхард испуганно замер, он весь затрясся, а после слов про расстрел встал на колени и начал умолять: — Nein! General Schneider, ich flehe Sie an, nicht! Ich hatte einfach Pech, diese Leute waren absolut Bettler, sie hatten nichts zu nehmen... (перевод с немецкого — Нет! Генерал Шнайдер, умоляю вас, не надо! Мне просто не повезло, эти люди были абсолютно нищими, у них нечего было взять...) Генерал с ненавистью смотрел на Бернхарда, но увидев его испуг и услышав оправдания солдата — смягчился. Он покачал головой, схватил парня за шиворот, поднимая с колен, после чего потащил его в машину к остальным. Таких случаев становилось больше. Виктор заранее прятался, зная, что идут немцы, а Бернхард ничего не брал у Миши и его бабушки, не принося им никакого вреда. Первые разы им удавалось оправдываться. Виктор говорил, что у него просто предчувствие и он заранее чувствует, когда придут немцы, а Бернхард оправдывался, что он не специально ходит именно в тот день и ничего там не берёт, по его словам его товарищи быстро разбегались по домам, а он вынужденно шёл в оставшийся дом. Но со временем все начали догадываться, что что-то тут не так. Напарники Виктора доложили о его «интуиции» генералу Калиновскому, которого тоже начала смущать эта ситуация, а генерал Бернхарда, Шнайдер, в свою очередь тоже начал догадываться. Безобидность Бернхарда по отношению к русским начинала раздражать его, он всё чаще яро вспоминал случай, когда тот притащил в военную часть русского ребёнка, которого нашёл зимой в лесу в результате разведки и их чувства жалости не смог его там оставить, после чего как только отогрел мальчика в части, то в метель пошёл «подкидывать» мальчика своим. Всё это Шнайдер помнил как вчера, то как Бернхард в одной военной рубашке, держа ребёнка в своём кителе и мужественно переступая через сугробы, не взирая на метель и аномальный холод... От злости он хотел расстрелять Бернхарда в тот день, так как считал всех русских врагами, даже маленьких детей, но пощадил своего солдата. В голове у генерала крутились разные мысли, вплоть до того, что маленький русский мальчик мог быть тайным агентом русских, чтобы выведать у них всю информацию. Анализируя все поступки Бернхарда, мужчина пришёл в ярость. Он вскочил с кресла в своём кабинете, начиная всё крушить. Он разбил вазу с цветами, а также стул, который с силой бросил в стену, после этого мужчина уселся на пол и, обхватив голову руками, начал громко бормотать себе под нос: — Verdammer Junge! Ich habe dich satt! Das ist alles, noch ein solcher Trick, und ich werde ihn wie einen Hund erschießen! (Перевод с немецкого — Чертов мальчишка! Я устал от тебя! Вот и все, еще один такой трюк, и я пристрелю его, как собаку!) После этого мужчина встал с пола, умылся и налил себе крепкого алкоголя, пытаясь прийти в себя. Как бы Виктор и Бернхард не пытались скрыть свою дружбу, все вокруг начинали дШло время, Виктор продолжал приходить вместе с товарищами в деревню, где жил Миша и его бабушка, с ними у него, кстати, зародились достаточно близкие отношения. Из-за количества работы Виктор долго не мог вновь прийти в деревню, поэтому жители начали переживать. Как так, все солдаты приходят, а Виктора всё нет и нет. Но, к счастью, спустя несколько недель, Виктор наконец вернулся. Подойдя к дому, мужчина коротко постучал в окошко. Три быстрых стука — это был жест, который стал по-настоящему родным для Виктора и его «семьи», по нему Миша и бабушка понимали, что пришел именно Витя, любимый и уже родной, а самое главное, что живой. Миша не успел открыть дверь, как бабушка крепко обняла Виктора со спины. Она возилась в огороде и, услышав стук военных сапог рядом с домом, как можно быстрее пошла к дому. — Витя, ты живой! Слава Богу! Я уж думала всё, нет тебя! — Дрожащим от накативших на глаза слёз голосом сказала бабушка. Виктор улыбнулся и повернулся лицом к старушке, слегка приобнял её в ответ, после чего ответил: — Эй, ты чего, мать, говоришь-то такое? Я же говорил, что вернусь. В этот момент из дома выбежал маленький Миша, он радостно улыбнулся и быстрыми, маленькими шажками подбежал к Виктору. Мальчик крепко обнял мужчину за колени, радостно сказав: — Витя вернулся! Витя вернулся! Виктор продолжил слабо улыбаться, слегка похлопав Мишу по голове. Мужчина не любил всех этих, как он это называл, «соплей». Он был совсем не тактильный, максимум, когда он мог по-настоящему крепко кого-то обнять, была встреча после длительного расставания с близкими людьми. Виктор мягко отстранился от них и с доброй улыбкой тихо пробубнил: — Приехал, называется... Похоронили заживо уже. Мне вас двоих после войны ещё к своей маме и сёстрам везти. Поедем в город, в наш Сталинград, и заживём там... Лучше не бывает... Бабушка и Миша заулыбались чуть шире, после чего прошли в дом. Бабушка поставила разогревать кашу, в процессе начиная расспрашивать Виктора: — А ты к нам надолго? — Да, дня на 2, генерал Калиновский разрешил, так как долго не отпускал. — Это хорошо, я тогда пока каша разогревается, пойду в огороде дела доделаю, а ты с Мишей пообщайся, он тебя ждал. Бабушка окинула нежным взглядом Виктора и Мишу, после чего вышла из дома. Миша посмотрел на Виктора довольным, но слегка смущённым взглядом, а тот лишь усмехнулся и отвёл от него взгляд, сосредоточиваясь на чае и конфетах. Заметив, что Виктор отвлёкся, Миша наконец-то набрался смелости, достал рисунок из ящика у кровати, после чего принёс его Виктору. Мальчик аккуратно протянул ему картинку и тихо добавил: — Это тебе... Виктор перевёл взгляд на Мишу, бережно взяв рисунок в руки, начиная его рассматривать. Уголки его губ растянулись в лёгкой улыбке, после чего он, не отрывая взгляда от рисунка, спросил: — Это я? — Да... А что, не похоже?.. — Немного испуганно поинтересовался Миша в ответ. — Очень похоже, но... Тащи карандаш сюда. Миша быстро побежал в сторону тумбочки, доставая маленький простой карандаш и, вновь возвращаясь к Виктору, протянул его ему. Виктор взял карандаш и в слове «Витор» аккуратно подрисовал букву «К», после чего наконец-то сказал: — Вот теперь это точно я. Спасибо, Миш, мне очень приятно, что ты меня нарисовал... Миша улыбнулся и кивнул, после чего продолжил стоять возле Виктора, покачиваясь на носочках, будто чего-то ожидая. Виктор, заметив жест мальчика, перевёл на него взгляд, после чего тихо цокнув, спросил: — Ну что? Обнять меня хочешь? Миша улыбнулся чуть шире, радуясь, что мужчина понял его желание, быстро закивал головой. Виктор закатил глаза, но немного улыбнулся. Он поднял Мишу на колени и аккуратно прижал его к себе. В этот момент Миша крепко обхватил его руками и тихо всхлипнул. Виктор непонимающе склонил голову и тихо, ласково спросил: — Эй, ты чего? Я тебя как-то обидел? Я слишком холоден по отношению к тебе, да?.. — Нет, дело совсем не в этом... Я просто подумал, а вдруг ты в следующий раз не вернёшься?.. — Сквозь слёзы спросил Миша. — Как это не вернусь? Я обязательно вернусь, ради тебя и бабушки. Всех немцев возьму и тыдыщ-тыдыщ! — Ответил Виктор со смешком и весёлым тоном, стараясь развеселить Мишу. Мальчик поднял голову и засмеялся, вытирая слёзы. В этот момент Виктор встал с места, держа Мишу в руках, после чего резко перевёл его в горизонтальное положение и продолжил: — Вот побежит на меня какой-то немец, а его его пау! Виктор тряхнул Мишу в руках, слегка подкидывая его, а затем с громким смехом добавил: — И всем им, как у них говорится, капут! Миша уже во всю заливался смехом, что веселило Виктора. Мужчина опустил мальчика на пол и вытащил из кармана конфету. Он присел на корточки и шёпотом сказал, протягивая мальчику конфету: — Смотри, это тебе один дядя передал, только бабушке не показывай и не говори, что я тебе её дал, хорошо? Миша кивнул и взял конфету в руки, начиная ее рассматривать, мальчик удивлённо посмотрел на Виктора, а затем вновь на конфету, начиная читать надпись: — Kind... — Тихо ты! — Громким шёпотом резко перебил Виктор. — Бабушка услышит — выгонит меня вон отсюда... — Это что, немецкая конфета? — Шёпотом, с ноткой испуга спросил Миша. — Да, приятелю прислала родственница, а он их совсем не ест, поэтому тебе передал. Только никому не говори, — ответил Виктор. Миша послушно кивнул, начиная есть конфету. Через несколько часов, когда Миша и Виктор помогали бабушке прополоть картошку, Виктор внезапно замер, глядя на часы, после чего испуганно сказал: — Давайте завтра закончим? Вы идите в дом, а я в баню, я сегодня там заночую... — Как это так? Мы только начали, а в бане холодно, замёрзнешь совсем, она ветром со всех сторон продувается, мы же несколько десятков лет уже ею не пользуемся... Ляжешь как обычно на лавке или на печке с Мишей, зачем тебе в баню? — Непонимающе спросила бабушка. — Я всё понимаю, но сегодня никак не могу. Мне уже нужно идти в баню, пожалуйста, не начинай расспрашивать и спорить, просто послушай меня и делай так, как я скажу... — С ноткой раздражения из-за нервов ответил Виктор. Бабушка непонимающе глянула на Виктора, но послушалась его, послушно отперев баню и заперев её вновь, когда Виктор зашёл, так как тот попросил, что также вызвало удивление и непонимание у старушки. Спустя пару минут, когда бабушка и Миша вернулись домой, начиная готовиться ко сну, маленький Миша всё же проболтался и выдал то, что Виктор рассказал ему: — Бабушка, ты когда шла вперёд открывать баню, то Виктор остановил меня и сказал на ухо, чтобы я какого-то дядю не боялся, который придёт... Может лучше не будем спать пока что ложиться? Лицо бабушки слегка побледнело, было видно, что ей стало не по себе. Она решила, что Миша, возможно, неправильно понял фразу, поэтому женщина отмахнулась от мальчика и уложила его в постель, задув свечку, и уже начиная идти к своей кровати, чтобы тоже лечь спать, как вдруг с улицы послышался громкий немецкий говор. Сердце забилось в груди так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет. Женщина подлетела к печке, на которой спал Миша, начиная быстро трясти его за плечи. Маленький мальчик проснулся и, когда бабушка быстро схватила его, поднимая с постели, а потом побежала за бочкой, чтобы хоть куда-нибудь спрятать мальчика, Миша, услышав голоса, начал громко и испуганно плакать. — Тише! Нас услышат! Миша, пожалуйста, помолчи! — Громким шёпотом сказала бабушка. Женщина поставила бочку рядом с Мишей и, схватив того под руки, усадила внутрь, перед тем как закрыть крышку, она наклонилась к Мише, поцеловала его в лоб, а затем тихо сказала: — Я люблю тебя... Бабушка закрыла бочку и поставила её в другую комнату, накрывая простынёй. Через несколько минут ворвался немец. Он пытался запугать старушку, чтобы создать образ того, кем должен быть. Мужчина осматривал ящики, шкафы, делая вид, что ищет что-то ценное. Якобы не найдя ничего ценного, немец беззвучно покинул жилище. Бабушка удивилась, что он совсем ничего не забрал, но она не знала, что мужчиной, который ворвался к ним в дом, был Бернхард, который договорился с Виктором, что именно он придёт в дом его близких, чтобы их не тронули враги. Когда немцы обокрали жителей, все солдаты вышли из домов с вещами: еда, вещи, оружие, одежда, а лишь один Бернхард стоял с пустыми руками. Генерал Шнайдер, заметив это, остановил его, не дав зайти в УАЗ к остальным солдатам, чтобы вернуться в казарму. Мужчина грубо схватил Бернхарда за рукав и отвёл в сторону. Толкнув его двумя руками в грудь, мужчина громко рявкнул на него: — Hältst du mich für einen Idioten? Warum bist du mit leeren Händen, es tut den russischen Leid? Soll ich dich hier erschießen? (Перевод с немецкого — Ты что, считаешь меня идиотом? Почему ты с пустыми руками, жаль русских? Хочешь, я пристрелю тебя прямо здесь?) Бернхард испуганно замер, он весь затрясся, а после слов про расстрел встал на колени и начал умолять: — Nein! General Schneider, ich flehe Sie an, nicht! Ich hatte einfach Pech, diese Leute waren absolut Bettler, sie hatten nichts zu nehmen... (Перевод с немецкого — Нет! Генерал Шнайдер, умоляю вас, не надо! Мне просто не повезло, эти люди были абсолютно нищими, у них нечего было взять...) Генерал с ненавистью смотрел на Бернхарда, но увидев его испуг и услышав оправдания солдата — смягчился. Он покачал головой, схватил парня за шиворот, поднимая с колен, после чего потащил его в машину к остальным. Таких случаев становилось больше. Виктор заранее прятался, зная, что идут немцы, а Бернхард ничего не брал у Миши и его бабушки, не принося им никакого вреда. Первые разы им удавалось оправдываться. Виктор говорил, что у него просто предчувствие и он заранее чувствует, когда придут немцы, а Бернхард оправдывался, что он не специально ходит именно в тот день и ничего там не берёт, по его словам его товарищи быстро разбегались по домам, а он вынужденно шёл в оставшийся дом. Но со временем все начали догадываться, что что-то тут не так. Напарники Виктора доложили о его «интуиции» генералу Калиновскому, которого тоже начала смущать эта ситуация, а генерал Бернхарда, Шнайдер, в свою очередь, тоже начал догадываться. Безобидность Бернхарда по отношению к русским начинала раздражать его, он всё чаще яро вспоминал случай, когда тот притащил в военную часть русского ребёнка, которого нашёл зимой в лесу в результате разведки и их чувства жалости не смог его там оставить, после чего как только отогрел мальчика в части, то в метель пошёл «подкидывать» мальчика своим. Всё это Шнайдер помнил как вчера, то, как Бернхард в одной военной рубашке, держа ребёнка в своём кителе и мужественно переступая через сугробы, невзирая на метель и аномальный холод... От злости он хотел расстрелять Бернхарда в тот день, так как считал всех русских врагами, даже маленьких детей, но пощадил своего солдата. В голове у генерала крутились разные мысли, вплоть до того, что маленький русский мальчик мог быть тайным агентом русских, чтобы выведать у них всю информацию. Анализируя все поступки Бернхарда, мужчина пришёл в ярость. Он вскочил с кресла в своём кабинете, начиная всё крушить. Он разбил вазу с цветами, а также стул, который с силой бросил в стену, после этого мужчина уселся на пол и, обхватив голову руками, начал громко бормотать себе под нос: — Verdammer Junge! Ich habe dich satt! Das ist alles, noch ein solcher Trick, und ich werde ihn wie einen Hund erschießen! (Перевод с немецкого — Чертов мальчишка! Я устал от тебя! Вот и все, еще один такой трюк, и я пристрелю его, как собаку!) После этого мужчина встал с пола, умылся и налил себе крепкого алкоголя, пытаясь прийти в себя. Как бы Виктор и Бернхард не пытались скрыть свою дружбу, все вокруг начинали догадываться, ситуация начинала быть опасной для них обоих.огадываться, ситуация начинала быть опасной для них обоих...