Звездный фарфор и плащ из лунного света

Лежать плоской лужей на дубовом столе было не то чтобы больно, но как-то... унизительно. Я пыталась собрать себя в кучу, поднатужилась, но в ответ выдала только тихий, разочарованный пузырь. Бульк. Ну да, естественно. Нипроглядная тьма без оболочки просто обязана растекаться. Моя мерцающая хозяйка, отсмеявшись, деловито засучила рукава. — Так, Клякса, — сказала она, окидывая взглядом бардак на столе. — Будем делать тебе приличный сосуд. Не дело такой важной слушательнице жить в луже. Она пошарила по полкам и достала небольшой мешочек из мягкой, мерцающей ткани. Из него на стол вывалился ком странного вещества. Это была не обычная глина — она светилась изнутри мягким, жемчужным светом, как толченый жемчуг, смешанный со звездной пылью. «Звездный фарфор», — догадалась я. На ощупь, судя по тому, как хозяйка начала его разминать, он был мягким и податливым, как теплое масло. Хозяйка работала быстро и уверенно. Её пальцы, испачканные в мерцающей пыли, творили магию. Сначала она вылепила округлое, изящное тельце, похожее на то, что я пыталась создать в клетке, но гораздо симметричнее и аккуратнее. Появились четыре короткие, но крепкие лапки с крошечными, аккуратными коготками. Затем она принялась за голову. Пальцы сформировали гладкую, плоскую мордочку-маску с двумя идеально круглыми углублениями для глаз. И тут она замерла, хитро взглянув на мою растекшуюся тушку. — Одно ушко — это, конечно, авангардно, — промурлыкала она. — Но давай добавим симметрии. Вжик-вжик — и над маской выросли два аккуратных, острых ушка, точь-в-точь как у тех мелюзин из моих стертых воспоминаний. Я внутри своей лужи радостно булькнула. Но на этом она не остановилась. Задумчиво покрутив фигурку, она взяла крошечный стек и аккуратно прикрепила на лоб, прямо между ушками, два изящных рога, изогнутых в форме идеальных полумесяцев. Они были сделаны из чуть более темного, опалового материала и загадочно мерцали. — Вот так... — прошептала она, наводя последние штрихи. — Идеально. Почти. Она снова пошарила по полкам и достала отрез невесомой, темной ткани. На вид это был бархат, но если присмотреться, по нему переливались крошечные, едва заметные искорки, словно кто-то соткал ночное небо. Она ловко раскроила и сшила крошечный плащ-накидку с капюшоном. — Последний штрих для моей Кляксы, — сказала она, закрепляя плащ на шее фарфоровой фигурки миниатюрной застежкой в виде звезды. Готовый сосуд стоял на столе. Он был прекрасен. Неведомая зверушка из звездного фарфора, с двумя ушками, рожками-полумесяцами, в шикарном плаще. Хозяйка аккуратно поднесла фигурку к краю моей лужи. — Ну давай, Клякса, — ее голос был полон предвкушения. — Заселяйся. Твой новый дом готов. Я не заставила себя ждать. Тягучая, черная масса, которой я была, устремилась к фарфоровой лапке. Это было похоже на то, как чернила впитываются в сухую бумагу, только наоборот — я вливалась внутрь. Холод фарфора сменился уютным, живым теплом. Моя тьма заполнила каждый изгиб, каждую полость нового тела. В углублениях на маске вспыхнули два чистых, белых огонька глаз. Я моргнула. Попробовала пошевелить лапкой — фарфор послушно отозвался. Я встала. Оболочка держала форму идеально! Плащ мягко зашуршал за спиной. Я даже вильнула хвостиком-каплей, который хозяйка тоже не забыла приделать. Я посмотрела на свою спасительницу и издала звук. На этот раз это было не бульканье и не треск радиопомех, а чистое, довольное мурчание, похожее на звон маленького серебряного колокольчика.