Исповедь на краю вечности

Голограмма с орущим и бегающим от зомби геймером свернулась в маленькую искру и погасла. В Мастерской снова воцарилась идеальная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мягким тиканьем звездных механизмов под потолком да шелестом моего плаща. Я допила (или, точнее, впитала) остатки вишневого чая из своей кристальной пиалы. Внутри было так тепло и спокойно, что я разморенно прикрыла белые глаза-точки и тихонько замурчала. Но любопытство — страшная сила. Я посмотрела на Хозяйку. Она сидела в своем огромном кресле, глядя в бесконечный эфир за окном. Могущественная, прекрасная, Старший Творец, способная одним щелчком переписать реальность. И при этом… она сидела здесь. На самых задворках вселенной. Совсем одна, если не считать маленькую бракованную Кляксу из чистой пустоты. Я спрыгнула с подлокотника ей на колени. Осторожно, чтобы не порвать когтями мягкую домашнюю ткань, подобралась к ее руке и легонько ткнулась прохладной фарфоровой мордочкой в ладонь. Затем обвела лапкой огромную пустую Мастерскую, указала на нее и тихо, вопросительно издала долгий, тягучий звук: — Уррр-бульк? («Почему ты здесь? Почему одна?») Хозяйка опустила взгляд. Ее пальцы машинально начали поглаживать меня по гладкой маске, прямо между рожек. Она грустно и как-то очень по-человечески усмехнулась. — Думаешь, я всегда была Старшим Консультантом, живущим в добровольном изгнании? — тихо спросила она. Я кивнула, устраиваясь на ее коленях поудобнее. — Что ж… Наверное, тебе можно рассказать. Раз уж мы теперь напарницы. Она откинулась на спинку кресла, собираясь с мыслями. — Когда-то давно я тоже училась в Академии Творцов. Была частью огромного, шумного Пантеона. Молодые боги, амбиции, вечные соревнования, кто создаст мир поярче да погромче. Знаешь, как это бывает? Все лепят эпичные войны, громогласных героев, галактические империи. А я… я просто хотела создавать тихие миры. Маленькие планеты, где вечно идет осенний дождь. Тихие леса, где никто никого не спасает. Она вздохнула, и в ее голосе проскользнула старая, давно зажившая, но всё еще ощутимая обида. — Мои Наставники говорили, что мои работы посредственные. Что в них нет «драйва» и «потенциала». Другие боги постоянно пытались втянуть меня в свои совместные проекты, в свои «рейды» по созданию мультиверсов. А я не могла. Я не вписывалась в их ритм. Когда я пыталась работать с ними в команде, всё шло наперекосяк. Мои тихие концепции рушили их громкие механики. Мне начало казаться, что из-за меня вся группа просто не может нормально функционировать. Что я — якорь, который тянет их на дно. И что если я просто ливну из этого Пантеона, им всем станет только лучше. Я замерла. Каждое ее слово почему-то отзывалось внутри моей фарфоровой оболочки странным, глухим эхом. Я не помнила своей прошлой жизни, но само чувство — когда ты ломаешь себя ради чужих ожиданий, когда считаешь себя ничтожеством, руинящим чужие труды — это чувство было мне знакомо до боли. Я инстинктивно прижалась теснее к ее руке. — И я ушла, — продолжила Хозяйка, глядя на туманности за окном. — Взяла бессрочный академический отпуск от вечности. Я перестала заходить в их общие чертоги. Перестала отвечать на зов. Просто построила себе эту Мастерскую на самом краю времени, где никто не будет требовать от меня быть громкой. Где мне не нужно было оправдывать чьи-то надежды или выслушивать, что я всё делаю «криво и косо». Она ласково провела пальцем по моему ушку-антенне. — Сначала было тяжело. Все говорили, что я превращусь в затворницу-неудачницу. Но потом… потом я поняла, что одиночество — это не всегда проклятие, Клякса. Иногда это просто возможность наконец-то услышать собственные мысли. Я начала чинить сломанные миры — тихо, без пафоса, просто потому, что мне нравилось наводить порядок там, где другие всё испортили. И со временем Пантеон понял, что без меня им не справиться. Так я и стала Старшим Консультантом. Они меня боятся и уважают, а я… я просто хочу, чтобы меня не трогали. Она замолчала. За окном медленно проплыл очередной звездный кит. — Я привыкла к этой тишине. Гладила пустоту, разговаривая сама с собой. До тех пор, пока пустота не отрастила себе ушки и не ответила мне, — Хозяйка тепло улыбнулась и посмотрела прямо в мои белые глаза-точки. — Знаешь, я рада, что вытащила тебя из той клетки. Оказывается, быть затворником гораздо приятнее, когда рядом есть кто-то, кто понимает тебя без лишних слов. Я почувствовала, как внутри меня, там, где должна была быть зияющая бездна, расцветает что-то очень светлое. Я поднялась на задние лапки, положила передние ей на грудь и уткнулась гладкой мордочкой прямо в шею, издав самое громкое, самое нежное и дребезжащее мурчание, на которое была способна. Мы обе были бракованными. Обе сбежали от чужих ожиданий. И обе нашли друг друга на краю мироздания.