Глава XVII. «Все трещит по швам»

Статья Мореля не подняла большой шумихи, но она посеяла сомнение, люди начали задумываться и анализировать самостоятельно ситуацию. Сомнения расползались медленно, постепенно. Сначала обсуждение на форумах, потом разбор в блогах, затем аналитический сегмент на вечернем телевидении. “Почему Леди Баг знала, куда идти?” “Почему выбрала именно дом Габриэля Агреста?” Вопросы повторялась снова и снова. Адриан не спал вторую ночь: синяки под его глазами увеличивались, усталость и изнеможение давали о себе знать все больше. Начались проблемы с концентрацией, ему постоянно что-то мерещилось, тревожил легкий тремор в теле. Постель парень даже не заправлял, как и не раздвигал шторы. В комнате царил беспорядок, что было ему так несвойственно. Стол заставлен кружками с остатками то ли кофе, то ли чая; несколько грязных тарелок из-под перекусов, куча скомканных бумажных листов, что вываливались уже из мусорного ведра. Все свое свободное время Адриан проводил за компьютером: перечитывал статьи, обращая особое внимание на временные метки; пытался вспомнить последние недели до финала: как себя вел отец, чем он занимался в свободное и рабочее время, как обращался с ним. Отец определенно был крайне непоследовательным. То он старался играть роль заботливого папы, готовя по утрам блинчики, то забирал у Адриана автономию, запрещая общаться с любимой девушкой, оставаться с друзьями и жить своей жизнью. Поведение отца было резким, категоричным. Адриан с болью вспоминал этот период. Но помимо этого его мысли крутились и вокруг Леди Баг. Какой была она в тот период? Подозревала ли что-то? Знала ли наверняка? Если да, то почему не говорила? А если нет, то в какой момент она что-то заподозрила? И как? Она не объяснялась по этому поводу и в целом избегает данной темы. Почему? Так много вопросов и так мало ответов. Адриан не хотел верить в то, что она скрывает какую-то страшную тайну и намеренно не говорит даже ему - своему верному напарнику, который всегда готов быть рядом и поддержать, который не раз доказывал ей свою преданность. Разве после этого есть основания ему не доверять? Мысль не уходила. Неужели она все же лжет? *** Акуматизация случилась днем. Пожарный, отстраненный после ошибки в расчетах во время спасательной операции, оказался раздавлен чувством вины. Бабочка нашла его быстро. Она влетела в старую пожарную каску, которую он судорожно сжимал в руках, сидя на скамье в раздевалке. “Инферно” не поджигал город. Он выжигал зоны вокруг себя, заключая людей в огненные кольца. Пламя не разрушало здания, оно изолировало. — Нам нужна точка телепорта! — крикнула Леди Баг. — Уже! — ответил Пегас, открывая портал через горящее кольцо. Рюко с силой ветра разрывала огненные вихри, создавая проходы. Кот Нуар действовал жестче обычного. Без шуток и легкости. Он шел в пламя почти агрессивно. — Осторожно! — крикнула Леди Баг. — Я в порядке, — коротко бросил он. Он не был в порядке, и она это чувствовала. Бой закончился быстро, но тяжело. Когда Инферно был очищен, остальные герои разошлись. Пегас закрыл последний портал. Рюко кивнула и растворилась в ветре. Остались двое. — Миледи, — обратился Нуар спокойно, почти мягко. Она повернулась. Это обращение он давно не использовал так. — Нам нужно поговорить. Леди Баг замерла. Он указал в сторону старой канализации - той самой, где они не раз скрывались ранее. Тяжелый, пропитанный влагой воздух забивался в легкие. Здесь, внизу, тишина казалась осязаемой, почти враждебной. Любое движение Нуара - скрип подошвы или шорох костюма - эхо превращало в раскатистый гул. Слова, произнесенные вполголоса, рикошетили от склизких стен, заставляя его вздрагивать от собственного же голоса. — Я хочу понять, — начал он серьезно, вглядываясь в ее глаза, надеясь отыскать в них ключ к происходящему. Она молча ждала. — Почему ты стала такой? — Нуар старался держать себя в руках, но в его голосе слышалось разочарование, усталость, желание получить ответы. — Какой? — Леди Баг вновь казалась невозмутимой. — Отстраненной. Он смотрел прямо. — После Монарха ты изменилась - почти не делишься мыслями, не обсуждаешь прошлое, не хочешь расследовать, не хочешь возвращаться к деталям. Она не издала ни звука, ни один мускул не дрогнул на ее лице, и лишь в глубине зрачков отразилось мимолетное смятение. — Миледи, — повторил он мягче, — я раньше знал, что ты доверяешь мне. Я был готов на все ради тебя. И ты… ты тоже проявляла определенный интерес. Он запнулся. Это был не романтический разговор. Это был разговор о потерянной близости; ему не хотелось переходить к обсуждению личных чувств из прошлого, но упомянуть об этом казалось важным. — Почему сейчас между нами стена? Она чувствовала, как слова застревают. — Это не стена. — Тогда что? Кот Нуар шагнул ближе. — Ты скрываешь. Леди Баг вздрогнула. — Я защищаю город. — От кого? — голос уже звучал жестче. — От правды? Тишина сделалась тяжелой и гнетущей. В этой гулкой пустоте Нуар отчетливо слышал, как бешено колотится его собственное сердце, отдаваясь пульсом в висках. Резкий, промозглый холодок змейкой скользнул вдоль позвоночника, заставляя волоски на затылке подняться дыбом. Каждый из них боялся нарушить это безмолвие, словно первое же произнесенное слово могло окончательно разрушить то хрупкое, что ещё оставалось от их связи. — Мы не сможем победить нового злодея, если не понимаем старого, — он наконец прервал молчание. — Как Монарх был связан с Габриэлем? Насколько глубоко? Была ли это принудительная связь? Или все же добровольная? Говорить спокойно уже не получалось, голос срывался все больше. — Если ты знаешь больше и молчишь - ты лишаешь меня возможности делать свою работу! Эхо усилило последнюю фразу. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между ними. — Это мое любимое занятие, — сказал Кот тише, но с болью. — Быть героем. Быть рядом с тобой. Почему ты лишаешь меня права знать? В ответ на его действие она же сделала шаг назад. — Я не лишаю тебя… — голос начинал дрожать все больше. — Тогда почему ты не хочешь расследовать? — он срывался почти на крик. — Если сама не уверена - почему не ищешь? Или ты уверена, но не хочешь мне ничего говорить? Этот вопрос тяжело повис между ними. Леди Баг не могла ответить на его вопросы, потому что боялась, что своим ответом сделает только хуже. — Я сказала все, что было нужно, — повторила она. Нуар резко выдохнул. — Опять это, — он отмахнулся и закрыл глаза. Тишина. Молчание становилось невыносимым. Обоим было мучительно больно смотреть друг на друга. Леди Баг ужасно хотелось отвести взгляд, но она не смела. Нужно было выдержать, выстоять, сделать все, чтобы не показаться слабой и неуверенной. — Я думал, мы партнеры. — Мы партнеры, — тихо сказала она. — Тогда веди себя как партнер. Эти слова больно задели ее. Кот Нуар развернулся и ушел первым. Она осталась в темноте канализации, где когда-то чувствовала поддержку, а теперь лишь только пустоту. *** Позже, в своей комнате, Адриан лежал на кровати лицом в подушку. Плагг завис в воздухе, поедая сыр. — Ты был там, — сказал парень тихо. Плагг сделал вид, что не понял. — Где? — В день финальной битвы. Квами замер на секунду. — Технически - да... — протянул он. — Ты видел все. — с напором проговорил владелец талисмана. — Я много чего видел за столетия, дружок. — все так же задорно продолжал квами Адриан сжал кулаки. — Она скрывает что-то? Плагг усмехнулся. — Все что-то скрывают. — Это не ответ. — Это философия. Адриан сел на край кровати и поднял на него вопрошающий взгляд. — Плагг. Квами вздохнул. — Иногда знать - значит потерять. Ты уверен, что хочешь все знать? — Да. Плагг приблизился почти к самому лицу Адриана. — Тогда тебе придется задать правильные вопросы, но не мне, — черный кот сделал паузу. — Я не собираюсь нарушать правила квами. И не собираюсь быть тем, кто рушит твою веру. Плагг отлетел к шкафу, показывая всем видом, что разговор окончен и участвовать в допросе он больше не хочет. Адриан остался в тишине. Его напарница молчит. Его квами уклоняется. Журналист копает. И впервые за все время он начал серьезно сомневаться не только в истории о Габриэле, но уже и в самой Леди Баг. *** В это же время Маринетт сидела на крыше, после разговора она так и не отправилась домой. Ей было тошно пересекаться с близкими, с Адрианом… Слезы текли по лицу, теперь она даже не пыталась их стереть. Стало только хуже, она понимала это. Стало так пусто, так одиноко и больно. Эта пустота разъедала ее. Маринетт уже не думала поведать правду, мыслей не было. Ей ничего не хотелось в этот момент, просто наконец исчезнуть, ничего не оставив после себя. Уничтожить, сжечь любое упоминание о себе, лишь бы больше не переживать это, не мучиться, не врать. Раствориться и обрести покой. Плач не был нервным, Маринетт тихо рыдала, свернувшись на боку и обхватив себя руками. Некуда было идти, некуда бежать, не у кого просить помощи. Она одна, во всем этом огромном мире она совсем одна и никто не в силах ее понять и разрешить этот конфликт. Конфликт уже не абстрактный - осязаемый, связывающий ее по рукам и ногам все сильнее. Все трещит по швам, и Маринетт не в силах это починить, не в силах воспользоваться чудесным исцелением, чтобы все исправить.