Глава 18. Изольд

Холодные пальцы мимолетно дотронулись до лба, убирая налипшую прядь. По коже пробежали мурашки, а в животе закружился уже привычный рой бабочек. Александр не привык подпускать к себе людей слишком быстро, поэтому теперь корил себя за сделанную ошибку в первый же день. Но, несмотря на это, в воспоминаниях он часто возвращался в то мгновение, когда подхватил Афу за талию, после чего и узнал имя. Он не оттолкнул, не обжег резким выражением, не гаркнул. Внутри лишь теплилась надежда, что это была всего лишь ее способность – незаметно гипнотизировать людей. За эти несколько недель он так и не узнал, каким же даром обладает Афа на самом деле. Она любила водить его за нос, играть с ним. То она щебетала о возможности разговаривать с животными, чтобы мышки скребли в комнату Александра и пугали его, то загадочно шептала о проклятии, из-за которого умерло пять одноклассников. Он, конечно, не верил в эти бредни, но и не интересовался настоящей способностью. Все отмахивался интереса, внушал мысль, что Афа все еще не достойна его внимания. Но ее горячее дыхание возле уха, ее мягкие волосы возле шеи… Александр ее не отгонял. Никогда. — Тебе некомфортно со мной? —она сидела за столом напротив Александра, ведя ногтем по его руке и наблюдая за мурашками. И каждый раз он обращал внимание на то, что кислотно-розовый маникюр совершенно не отрос с первого дня. — Это сложно объяснить, — он решил не отвечать напрямую. — У тебя всегда холодные руки. Пальцы скользнули в ладонь Александра. Он сжал ее руку, мягко провел большим пальцем по костяшкам. — Знаешь сказку «Снежная королева»? — Если ты клонишь к тому, что ты такая же, то я не поверю, — Афа удивленно приподняла брови и театрально ахнула от изумления. Александр, слегка смутившись, пояснил: — У тебя холодные лишь руки, а не сердце. — Каким ты бываешь хорошим, когда говоришь искренне, — умилилась она. — Ладно, сегодня я уже точно расскажу тебе про свой дар. Я, — Афа выдержала драматическую паузу, — могу создавать и управлять льдом и снегом. — Какая неожиданность, — указательным пальцем он легонько царапнул ладонь Афы. — А вчера, если я правильно помню, ты умела отращивать крылья. — Если назовешь меня ангелом, то обязательно это сделаю. Но так да, я вчера просто пошутила. Просто я немного не понимаю, почему вам так важно знать, что я умею. Развить свой дар я должна именно в обществе, а сейчас… сейчас главное, что я за человек. Сильный или слабый, целеустремленный или трусливый, трудолюбивый или ленивый. — Хороший человек, — подытожил Александр. — Ты ведь помнишь, что только один из нас сможет попасть в Друм, верно? — Я верю, что решение можно пересмотреть. Да, всех нас не обучат, но вот взять хотя бы двоих… — Она хитро бросила взгляд в сторону. В другом конце библиотеки бродил куратор, время от времени поглядывая на Афу и Александра. — У нас даже нет информации о том, что мы должны сделать, — от нарастающего волнения он чуть сильнее сжал пальцы Афы. — В этом и главная загадка. Забавно, правда? Ее беззаботная улыбка, светлые глаза, солнечные веснушки… Александр впивался взглядом в каждую деталь, пытаясь все досконально запомнить. Словно совсем скоро ему придется писать портрет лишь по памяти, а опозориться совершенно не хочется. Но каждый элемент делает Афу Афой. Неоновые оттенки в одежде, вечно развязанные шнурки, которые Александр благородно завязывает каждый день, заколки-бантики в волосах… Из-за всего этого в душе волной прокатывается приятный трепет. — Так вот… — Взгляд Александра замер на руках. Кольцо на пальце Афы немного покрылось инеем. — Так ты правда имеешь дар, который связан с холодом. — Ну наконец-то ты заметил! — Она громко рассмеялась. Рука стала теплее. — Я думала, ты раньше это узнаешь. — Так ты… — Да, я всегда пыталась намекать тебе. То появлялся иней на одежде, то становилось слишком холодно в комнате. Ты так забавно пытался найти то самое окно, из которого сквозит. Ты чересчур рационален. — Ты никогда не спрашивала, что я умею. — Мне кажется, это вещь, которую не надо выпытывать, — ее плечи грустно опустились. Солнечный свет в душе сменился холодной тревогой. Его внутренний компас сбился, а весы не могут полностью склониться на одну из сторон. На одной чаше находится заветное общество, а на другой – Афа. Александр понимает, что надо сделать для того, чтобы попасть. Точнее, лишь предполагает. Но при этом надо совершить серьезную жертву. Он медленно отодвинулся на стуле, затем встал и подошел к Афе за спину, не отпуская руку. Даже сжал еще сильнее. — Ты какой-то тревожный, — улыбка пропала с ее лица. Она, подняв голову, с беспокойством взглянула на Александра, словно пытаясь прочитать его мысли. — Страшно, — он наклонился к лицу настолько близко, что их носы почти соприкоснулись. Казалось, что Александр вот-вот откусит его. Неосознанно он перешел на шепот: — Я не привык идти на поводу у чувств. Ты все портишь, и я не знаю, радоваться этому или нет. Пальцы Афы скользнули в его волосы, почесывая макушку. Их непривычный жар придал сил, отчего Александр осмелился наклониться еще ниже и поцеловать ее. Поцелуй сначала был робким, с легкой ноткой страха. Такое поведение несвойственно ему, это так непривычно. Новые, ранее неизвестные чувства пугают. Афа не отстранилась. Наоборот, ее пальцы крепче сжали его волосы, и таким образом она перехватила инициативу. Александр выдохнул и позволил себе раствориться в этом тепле. Том самом, которое начало зарождаться внутри еще в первый день в библиотеке при знакомстве. Он отстранился. Его руки начинали дрожать от переизбытка эмоций. Тревога и воодушевление сплелись в танце, который горячими импульсами отдавал в каждую клеточку тела. Уши и щеки невероятно разгорелись, а сердце вот-вот выскочит из груди. Странно, как же это странно. — Это был твой первый поцелуй? — шепотом спросила Афа. Пальцы от макушки перебрались за ухо, указательный палец начал успокаивающе поглаживать за ним. — Да, — в горле пересохло. — Прости… — За что? — За то, что это был последний поцелуй. Взгляд Афы, который был полон любовью и теплом, вмиг стал отстраненным, с выраженной тревогой. После она взглянула на руку, которую все еще держал Александр. От пальцев начала медленно расползаться бронза, а холод металла уже наверняка достиг самого сердца. — Прости, пожалуйста, — прошептал Александр, присев на колено перед ней. — Я… я правда смог… — Полюбить меня? — подсказала Афа. Она не пыталась убежать или выдернуть руку, нет. Только смиренно принимала свою участь, что больно укололо в самое сердце. — Да… но если выбирать между холодным разумом и горячим сердцем, то в приоритете всегда будет первое. Я буду страдать, я буду корить себя каждый день. Я буду сожалеть об этом решении, я буду… — Плакать? — Она грустно улыбнулась. Бронза расползлась до плеча. Второй рукой Афа дотронулась до щеки Александра, смахивая слезинку. — Я понимала, что ты никогда не сможешь выбрать меня. И я понимаю, зачем ты это делаешь. — Только не принимай это. Прошу, не прощай меня… — он опустил голову на колени Афы. Из-за бурлящих эмоций бронза начала распространяться еще быстрее, из-за чего щеку обожгло холодом металла. — Глупый Александр, ты же совсем недавно просил простить себя, — Афа взяла его за подбородок и приподняла голову, чтобы в последний раз посмотреть в глаза. — Обещай, что с помощью новых знаний ты будешь помогать всем. Александр не смог выдавить и слова, поэтому только слабо кивнул. Он отчаянно схватился за ногу Афы, которая уже полностью стала статуей. Ее улыбка гипнотизирует, не позволяет отвести взгляд. Год назад Изольд страдал сильной бессонницей, она была связана с частыми перелетами. Обычно он не любит вспоминать те мучительные недели, когда ходил по комнате из угла в угол и до головной боли зачитывался книгами. Но этим утром, как назло, все мысли были забиты лишь тем, что лучше бы это состояние вернулось к нему. Он готов страдать от вечной сонливости, нежели от библиотечных снов. Тошно. Внутри, как лавовая лампа, разгораются противоречивые чувства. Изольд будто одновременно и смотрел фильм, и непосредственно участвовал в событиях, будучи на месте Александра. Если смотреть с холодной головой на это как на события из прошлого куратора, то становится предельно ясно, на какие жертвы необходимо идти ради места в обществе. Афа была той, с кого началось испытание Александра. Однако как бы Изольд ни пытался откинуть эмоции, они все сильнее накрывали волной, самым настоящим цунами сбивали с ног. Веки непроизвольно закрылись, дрожащие пальцы сложились в замок. Он помнит призрачный поцелуй из сна, тепло на своих губах. Но в мыслях всплывает совершенно иной образ. В нос бьет фантомный запах клубники, шею щекочут светлые прядки. По телу растекается такое незнакомое, но невыносимо приятное тепло, а жар влюбленности с губ плавно перешел на уши, трансформировавшись в чувство стыда. Изольд открыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивого морока. Костяшки побелели от напряжения. Холодными руками он прикрыл горящие уши, пытаясь тем самым остудить свои бурлящие эмоции. В комнате витает привычный шлейф дорогого парфюма, которым каждый день пользуется Изольд. В нем прослеживаются нотки уда — густого, смолистого, с оттенком ладана, — переплетенные с нежной элегантностью жасмина. Но с каждым днем запах начинал казаться все более странным и непривычным, будто в нем не хватает последнего аккорда. Отринув желание играть в сыщика недостающей частички душевного равновесия, он отправился на поиски Аллен. Несмотря на неприятное послевкусие после сна, у них остается договоренность делиться осколками воспоминаний. Как только Изольд постучал в дверь, Аллен гневно распахнула ее: кто-то ведь додумался разбудить так рано! Очень скоро она изумленно уставилась на Изольда, будто он – мираж. Хотя удивлением это назвать сложно: глаза сощурены из-за непривычно яркого света, однако из уст вырвалось крепкое матерное словечко. — Серьезно? — Аллен зевнула в рукав. — И чего ты решил утром ко мне доебаться? — Сны. — Знаешь ли, я не успела свой досмотреть из-за тебя, — к удивлению Изольда, она слегка отошла с прохода, впуская раннего гостя внутрь. Аллен подняла руки, чтобы потянуться, а после рухнула на кровать, которая тут же немного отпружинила ее. — То есть, у тебя нет никакой полезной информации, которую ты можешь обменять? — Изольд недовольно цокнул и скрестил руки. Взглядом окинул комнату: нет ни одного предмета, до которого ему не было бы противно дотрагиваться. Где-то расстелилась пыль, где-то блестят сахарные пятна от пролитых напитков. Но больше всего отталкивает вонь сигарет, смешанная с дешевым вишневым парфюмом. — Так это тебе что-то от меня надо, а не наоборот. — Аллен приподняла голову, недовольно зыркнув на Изольда. — Манипулируешь? — Уточняю, есть ли у тебя полезная информация. Я предпочитаю честный обмен. — Он умолчал про то, что так попросту безопаснее. Это как раз таки защита от дальнейших возможных манипуляций. — Могу про Ричарда кое-что рассказать! — Она мгновенно села на кровать и сложила руки в замок. — Но это больше никому, понял? — С чего вдруг такая щедрость? — Меня интересуют только твои мысли на этот счет. А, ну, и последующие действия, — Аллен заправила выпавшую прядку за ухо и повела плечом. В движениях была мимолетная хитрость, которая тут же замаскировалась в топорной сутулости. — То есть это обмен на помощь, я правильно понимаю? — Ответом послужил вальяжный кивок головой. На мгновение Изольд задумался, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, он может подпустить человека из Монда слишком близко к себе, после чего на блюдечке преподнесет свои последующие действия. Но, с другой стороны, он сможет держать Аллен под рукой, приручить как злого пса и посадить на цепь. С тяжелым вздохом он согласился: — Рассказывай. — Так вот, недавно я совершенно случайно, — она нарочито театрально подчеркнула эти слова, — нашла у Ричарда книгу про это движение. И там была абсолютно вся история Монда, его цели, даже как он функционирует в наши дни. — Шутишь? — Он не поверил своим ушам. Кажется, что на них повесили тонну вермишели. — В первый день он пришел с пустыми руками. Откуда у него литература, которая не зашифрована блокирующими заклинаниями? — Вот именно! Откуда?! — Так понимаю, именно на этот счет ты хочешь услышать мои мысли… — Изольд устало потер переносицу. Пазл в голове складывается в удручающую картину, в которую он не хочет верить. — Мы не можем читать то, что было написано до нас, но можем то, что написано нами самими. К тому же, книги неплохо считывают и сами мысли. Помнишь, как мы тогда с Оливией позвали вас на собрание? На имени бывшей подруги Аллен поморщилась. — Бля… — Она мгновенно осознала весь масштаб катастрофы, но активно замотала головой, словно пытаясь скинуть с себя этот морок, эту ложь. — Нет, не говори мне, что… — Когда я спрашивал у мистера Мэриона о движении, он ответил, что тоже о нем не знает. Какие у тебя вообще были мысли насчет книги, если ты знала все вводные? Ты настолько глупа, что не смогла сама сделать выводы? — В библиотеке может быть все, что угодно! У меня, блять, есть… — Она не закончила мысль. Неловко прокашлявшись, она продолжила, но уже спокойнее: — Так вот. Вдруг книгу дал мистер Мэрион? Или вдруг Ричард перенес ее в ж… — Я понял тебя! — Изольд не позволил Аллен закончить столь грязное предположение. — Ну нет, ну блять! — Она вскочила с кровати и начала нервно ходить из одного угла комнаты в другой. — Ты хочешь сказать, что он просто напридумывал себе в голове про это движение?! — Видимо. Пока что все указывает именно на это, — Изольд равнодушно пожал плечами. Однако внутри начало что-то медленно закипать, и этот жар комом медленно подбирался к горлу. — Кроме того, что он наврал еще на первой встрече, так библиотека начала подыгрывать ему, подкинув книгу. Сам поверил, сам вступил. Одно плохо… раз никакого Монда не существовало ранее, то все это время мы искали не того человека. Все это время они бегали за призраком предателя, которого создал Ричард. Все эти слова и действия, ссоры и союзы, ложь и секреты — все кануло в Лету, потому что цель была фальшивой. — Так, что думаешь? — спустя некоторое время тихо спросила Аллен. По ней видно, что из-за этого открытия и у нее внутри что-то оборвалось, вот-вот перельется в слепую злобу. — Принесешь книгу, которую украла у Ричарда? — У меня ее нет! — Она гневно хлопнула дверью шкафа. — Ее спиздили! — Или же вернули то, что было украдено, — равнодушно пожал плечами Изольд. Уж он-то знает, чем промышляет Ричард. Не дав Аллен взорваться, он продолжил: — В любом случае, «одолжи» ее назад. Я должен взглянуть на нее своими глазами. — Если планируешь действовать, то без меня не смей, понял?! — Ладно-ладно, — спокойно согласился Изольд. Перспектива работать в команде, да еще и с Аллен, его не больно-то и радует. Однако при таком раскладе тоже можно найти несоответствия, только уже в поведении и словах самой Аллен. Решив не заострять внимание на столь безрассудном согласии, он перешел к информации, с которой пришел: — Так вот, сон. Наш куратор устранил всех кандидатов ради места в обществе, вот и все. — Прям всех зарезал? — В ее словах не было страха, только тоскливое удивление. Брови лениво приподнялись. — Превратил в медные статуи. Помнишь, они раньше стояли здесь? — Так вот, что у тебя с рукой! Ну ты и лошара. — Она быстро сложила два плюс два, что пошатнуло спокойствие Изольда. В ответ он решил также задеть струну в душе Аллен: — Почему ты не работала с Оливией в команде ранее? С чего вдруг решила объединиться со мной? — Да я будто нутром чувствовала, что с ней что-то не так! — Она вновь хлопнула дверцей шкафа. Из-за этого книги, которые небрежно стояли наверху, рухнули прямо на голову Аллен, что только сильнее разозлило. — Блять, ну, может и не чувствовала! Мне просто противно, пиздец противно! Ее мысли, ее слова… Она задрала голову вверх и чуть отвернулась от Изольда. Он мог бы пожалеть ее, мимолетный порыв и вправду легким ветерком колыхнул что-то внутри. Однако ураган боли из-за несправедливости доминировал. Так и хочется ударить себя по голове, чтобы вразумить. Ведь это так неправильно, несвойственно ему. — Ты ведь понимаешь, что точно такая же? — Боясь получить по лицу, он приоткрыл дверь для возможности быстро ретироваться. — Только ты всех прямым текстом посылаешь, в то время как Оливия даже в силу своей ненависти не хотела никого обидеть. Вместо нецензурного яростного ответа Аллен подлетела к Изольду и вытолкнула его из комнаты, после чего захлопнула дверь перед самым лицом. Так и захотелось иронично поблагодарить за то, что оставила нос целым, однако она быстро это исправила бы. Изольд решил не испытывать удачу в попытке вновь переговорить с Аллен и побрел к выходу из коридора жилых комнат. Но как же она слепа. Не хочет видеть горькой правды, предпочитая жить в сладких иллюзиях. Этим грешит каждый. Ведь Бруно все еще питает надежду, что он не такой уж и ужасный внешне. Ведь Гава верит, что сможет абстрагироваться от всех. Ведь сам Изольд неустанно убеждает себя, что для него никто здесь не важен. Самому стыдно признать тот факт, что он отчаянно убегает от чего-то. От странного чувства, которое сподвигло защитить Оливию. И ведь это было даже не ради собственной выгоды. Его пугает то, что трепещет в душе от прикосновений, от смешков, от улыбок. Хочется перестать дышать, боясь спугнуть это чувство, потерять. Ощущение тепла, сравнимое с растекшимся внутри горячим какао в самую холодную зиму. Из плоскости примитивных физических ощущений все перешло в духовную. Мастерская – островок привычного ремесла, которое переплелось с новыми ощущениями. Именно туда и сейчас направляет душа. Изольд замедлил шаг и прикрыл глаза, вспоминая процесс работы над новой скульптурой. Холодный мрамор обжигает кожу, подушечки пальцев чувствуют каждую неровность, а из-за поднявшейся пыли от шлифовки камня чешется нос. Здесь, в логове общества, он впервые поддался хаосу, решил работать по наитию. Впервые он не знал того, что получится по итогу. Но с каждым днем, с каждым движением резца фигура девушки становилась все более знакомой. До приятного трепета в душе и страха из-за этого. Дверь, которая ведет в главные залы, не открылась, не поддалась даже сильному толчку плечом. Изольд давно понял, что в библиотеке ничего не случается просто так. Все поломки – лишь прихоть этого места. Так и сейчас она не намерена выпускать Изольда, хочет что-то показать. Через мгновение из дальней комнаты донесся грохот. Если Изольд правильно помнит, то там живет Бруно. Однако он сам сейчас должен громко готовить очередное нечто на кухне, рассказывая всевозможные семейные истории и несмешные анекдоты. Обычно Изольд не обратил бы внимания на расхищение чьих-то покоев, но библиотека дала тонкий намек, что следует вмешаться. Приоткрыв дверь, перед ним предстала интересная картина: Ричард активно копошится в свалке Бруно. Иным словом Изольд не может назвать то, что царит в комнате: по всем углам разбросана одежда, на стенах расклеены карты и открытки. Остается надеяться, что там не умер какой-нибудь грызун. — Это официальная позиция Монда? — Изольд настежь открыл дверь, застав Ричарда врасплох. Он напоминает испуганного оленя в свете фар. — Это и есть философия твоего хваленого движения? Воровать и грабить? Разрушать и подставлять? — Я просто… — он спрятал руки за спину. Глазки забегали по полу, словно ища там правильный ответ. — Я искал кое-что. Просто я узнал… ну… — Говори членораздельно. Что ты узнал? — Сам посмотри, — Ричард сделал шаг в сторону, приглашая Изольда подойти к выдвижному ящику стола. Изольд ни на секунду не задумался и подошел к столу. Это не было безрассудным действием. Было четкое понимание, что сейчас сделает шаг в глупую ловушку. Он испытывал интерес не к тому, что может быть обнаружено у Бруно в комнате, а к дальнейшим действиям Ричарда. Чтобы получить ответы, достаточно не отнекиваться от сомнительных предложений, не агрессивно выпытывать информацию, а просто подыграть. Изольд бросил надменный взгляд на взломщика, после чего осмотрел выдвижной шкафчик. Несколько блокнотов и листиков, пара протекших ручек и открытка из Вены. Ничего компрометирующего. Однако за эти несколько секунд Ричард успел переметнуться к двери и встать на проходе, чтобы не дать Изольду сбежать. Теперь это его место преступления. — А ты, случаем, не украл дневник Оливии? — Пытаться скрыться бессмысленно, поэтому Изольд завел светскую беседу. Он с легким отвращением сел на кровать Бруно, закинув ногу на ногу. Ричард вжал голову в плечи. Было ощущение, что он начал бояться Изольда еще сильнее, несмотря на тот факт, что именно он попал в капкан. — Нет… — Правда? Ты ведь умеешь вскрывать двери, судя по твоему нахождению в комнате Бруно. Как все удачно складывается. Жаль, что не в твою пользу. — Ричард только хотел возразить, как Изольд жестом остановил его. — Мне не интересно, что ты хочешь сказать. Ответь лучше на другой вопрос: почему же ты так защищаешь Монд? Откуда такое рвение? — Просто понял, что их позиция мне ближе, — голос стал увереннее, плечи расправились. Ричард словно отрастил крылья после принятия философии движения. — Откуда у тебя столько сведений про них? В самый первый день ты заявил, что лишь краем уха слышал об их существовании. Но ответа не последовало: их дискуссию прервал Бруно.